Что касается технологии, то у организаторов был опыт проведения массовых акций (в декабре прошлого года на праздновании Дня Конституции у Крокус-центра тоже было несколько десятков тысяч «Местных», у меня был немалый опыт такого рода акций и в Риге, и в Москве). Понятное дело, пройти по Москве несколько километров более чем 40-тысячной колонной – это не постоять где-нибудь на митинге в той же Москве, но в ребятах мы были уверены, а милиция – как подмосковная, так и московская – с самого начала оказывала неоценимую помощь в обеспечении безопасности. Да и пройти по широким московским улицам – это ведь не то же самое, что колоннами по 25 тысяч человек по узким улицам Риги, притом только по тротуарам и на зеленый свет, как было на моей памяти.

– Кстати, а почему вдруг «политические экологи»? Что бы это значило?

– Вы знаете, идеология «Местных» рождается вот прямо сейчас в дискуссиях и спорах. Первоначально название «политические экологи» привлекло своей оригинальностью и «прикольностью». Это было, пожалуй, некоторое наитие. Знаете, как у поэтов? Они пишут строку, а потом филологи ее анализируют, выявляют скрытые даже от самого автора смыслы. Так и здесь. Сейчас для ребят становится ясно, что экология – это не только боевики в стиле Гринписа. В самом слове присутствуют такие смыслы, как «чистота», «красота», «жизнь». Экология – в каком-то смысле универсальное понятие. Как философия.

В этом ракурсе можно говорить и об «экологии политики». Здесь лучше перейти на метафорический язык. Знаете, чем всем нам не нравятся 90-е годы в их политическом измерении? Тем, что в то время политики (и не только) занимались ловлей рыбки в мутной воде, зачастую сознательно замутняя для этого воду. Так вот, политические экологи на то и экологи, что они готовы содействовать очищению этой самой воды. «Местные» хотят, чтобы вода стала прозрачной – тогда в ней нельзя будет безнаказанно ловить рыбку, занесенную в Красную книгу. Такой «рыбкой» является, кстати, суверенитет России – одна из центральных тем сегодня. Ни у кого не получится узурпировать даже частичку суверенитета страны, если политика в ней прозрачна, то есть понятна ее гражданам. Это значит, что политические экологи – против всякой закулисной, теневой и тому подобной политики. Это значит, что политические экологи – патриоты и, следовательно, должны осознанно любить свою Родину и жертвовать ей свои силы, время, душевную энергию. А это значит, в свою очередь, что между властью и народом в лице институтов гражданского общества должен осуществляться постоянный и по возможности честный диалог.

– Какие разработки и методики используются для работы с «Местными»?

– Учитывается опыт других организаций, как сетевых, так и стандартных. В частности, используется опыт одной из самых эффективных сетевых структур на постсоветском пространстве, которая была создана задолго до украинской «Поры», – Штаба защиты русских школ (одним из лидеров и строителей которого я был), в деятельность которого было вовлечено около 250 тысяч человек. Учитывается и негативный опыт построения партийных молодежных структур. Мне довелось лично убедиться в том, что работа с молодежью в формате партий заведомо ограничена, а после знакомства с «Местными» я понял, что это именно та организация, которая может стать «закваской» для возрождения в России системной молодежной организации, которая обеспечивает молодым россиянам стартовую площадку для выхода на самодеятельную орбиту.

Разработки же относятся прежде всего к налаживанию эффективного управления процессом строительства организации и ежедневного ее функционирования. Кстати, знаете, чем отличаются, помимо всего прочего, взрослые общественные организации от молодежных? Во взрослых в центре внимания так или иначе находится рабочее время человека, а в молодежных – свободное. Вообще главная задача молодежного движения – занять молодежь в свободное время позитивной деятельностью. Что же касается управления процессом строительства организации и ее повседневного бытия, то как для первого, так и для второго необходимо овладеть некоторыми специальными практиками, которые можно продемонстрировать операторам процесса только в личном общении. В этом есть некоторая сложность для консультанта – нельзя научить строителей общественных организаций на расстоянии, в том числе при помощи всяких пособий и методичек. Дело в том, что каждая общественная организация имеет собственное лицо, и это не пустые слова. Индивидуальные черты определяются ведь не только теми целями и задачами, которые ставит перед собой организация, или методами, которые она использует для их достижения. Индивидуальность организации определяется также характерами операторов и, что важно, окружающей средой. Согласитесь, организация лидерского типа совершенно не похожа на организацию командного типа или тем паче на сетевую организацию. Опять же, городская организация строится по иным принципам, чем региональная, предполагающая более интенсивный рост новых лидеров (условно – второго уровня) и соответственно большее количество потенциально кризисных ситуаций, для разрешения которых требуется овладеть особыми социальными практиками.

– Значит ли это, что не существует некоего алгоритма в строительстве молодежных организаций?

– Да нет, конечно, существует такой алгоритм, особенно на начальной стадии оргработы. Хотя стоит говорить скорее об алгоритмах, так как сначала следует определить цели и задачи. У протестных молодежных организаций – один алгоритм, у партийных – другой, у профильных алгоритм отличается от политических. Но меня больше всего интересуют те организации, которые только-только начинают появляться в России. Это системные молодежные организации, действующие в легальном поле, плодотворно сотрудничающие с властями всех уровней и использующие как спонсорский, так и государственный (на разных уровнях, повторяю) ресурс. Для создания таких организаций есть некий алгоритм, который варьируется исходя только из того, в каком регионе создается движение. Понятно ведь, что в Иркутской области региональная молодежная организация будет иной, чем в Калининградской. Разные «топовые» темы, разный уровень образовательной инфраструктуры, да и уровень жизни в регионах разный, а это существенным образом влияет на «выражение лица» организации. Кроме того, на характере организации сказывается характер того ядра, из которого она вырастает. Это может быть совершенно новая инициативная группа, или уже существующая переформатируется и принимает системный облик. Так что различия все равно есть, но для этой группы организаций есть некие общие правила строительства.

– Вы несколько раз произносили слова «системная организация» так, как будто для вас в них заключено некое положительное содержание. Но ведь это скорее формальный признак. Если такое содержание все-таки есть, то в чем оно?

– Прежде всего под словом «системная» я понимаю такую организацию, которая создается не для решения какой-то конкретной задачи, ограниченной во времени и пространстве. Были и есть молодежные организации, которые создавались как проекты. Любой проект, как известно, имеет начало и, что в данном случае важнее, конец, так как создается «под результат». Такова украинская «Пора», которая создавалась под «оранжевую революцию» и после нее рассосалась. Таковы партийные молодежки, которые создаются под конкретные выборы (попытки создать встроенные в формат партии молодежные организации пока к очевидному результату не привели). Таковы политические однодневки, которые создаются для решения оперативных политических задач. В отличие от названных системные молодежные организации создаются на долгое время, привязаны к земле (поэтому – региональные) и призваны стать площадкой не только для нынешнего, но и для будущих поколений молодежи. Это, кстати, предполагает изначально создание механизма обновления организации, то есть понятного входа в нее подрастающих ребят и столь же понятного выхода (выход как старт, что тоже требует особого внимания и усилий) для повзрослевших. Чтобы не получилось, как со студенческими профкомами, средний возраст менеджмента в которых сегодня выше 40 лет.