Я похлопал ее по спине, пока наблюдал за ее семьей. Даже Мэри встала и присоединилась к ним.

Наклонившись вниз, я прошептал ей на ухо:

— Что не так?

— Они сумасшедшие, — шепнула она в ответ, как будто это было очевидно.

Я наклонился еще ближе, чтобы она могла меня услышать.

— Они не сумасшедшие, Хлоя — Я отвел свой взгляд, продолжая смотреть на них. — Они идеальные.

Клянусь, что услышал, как она сказала: «Это ты идеальный», но, когда посмотрел на нее снова, чтобы попросить повторить это, она сидела на своем месте без каких-либо эмоций на лице.

— У меня так сильно болят щеки от смеха, — сказала она, пока вела меня в свою комнату.

Это была идея Дина. Я практически дал ему пять со своего места, когда вовремя вспомнил, что он был ей что-то вроде отца, и это было как-то неуместно. Я хотел остаться с ней наедине, как только приехал к ним.

Она открыла узкую дверь на втором этаже, за ней были узкие ровные ступеньки, которые, как я понял, вели на чердак.

— Вот и она, — сказала Хлоя, стоя посередине крошечного пространства и вращая руками в воздухе. Там стояла кровать, рядом с которой с одной стороны стояла прикроватная тумбочка, возвышающаяся в углу, письменный стол и один из тех временных шкафов, в котором висело несколько вещей. Пустого пространства было лишь на два шага. Моя комната казалась мне чем-то вроде дворца.

Ее смех вывел меня из оцепенения.

— Знаю, здесь мало места, но я выживаю.

— Вижу… а ты не можешь занять одну из тех спален внизу?

Она потрясла головой.

— Там живут дети.

— Они не могут поделиться?

— Могут, но иногда им снятся кошмары, поэтому Мэри нравится, что у них есть свое пространство.

Я кивнул, хотя с трудом мог представить себе такую жизнь. Мельком посмотрел на маленькое окошко, единственное в комнате, то, возле которого она стояла в ночь нашего знакомства.

— Будь осторожен. Ты можешь удариться головой об потолок.

Я посмотрел на перекладину, которая была в нескольких дюймах от меня.

— Черт, — выдохнул я. — Повезло тебе, что ты невысокая.

Она посмеялась над этим.

— Итак, моя мама… — Я сделал шаг к ней, ударившись головой об перекладину.

— Господи, — завизжала она, — я же предупреждала!

Прислонив руку к своему лбу, я постарался не ругнуться.

— Знаю.

— Да что с тобой не так? — Она схватила меня за предплечье и начала толкать, пока я не почувствовал сзади себя кровать. — Сядь!

Я сел.

— Дай посмотрю.

Я позволил ей посмотреть.

— Как ребенок. Припухлость едва заметно.

— Как скажешь.

— Поплачься мамочке.

Потом ее лицо потухло, и она нахмурилась.

— Кстати о маме... — мои брови поднялись вверх.

Она продолжала молчать.

Я залез в карман и вытащил свои ключи, чтобы показать новый брелок: значок моей мамы о шестимесячном воздержании.

— Она поговорила со мной, когда вернулась домой.

Она посмотрела вниз на вещицу в моей руке, ее хмурое лицо сменилось на улыбку.

— Серьезно?

Я кивнул, мой взгляд остановился на ее губах.

— Да. Она сказала, что это ты дала ей мужество поговорить со мной. Видимо, она давно хотела это сделать, но боялась моей реакции. Она думала, что я ненавижу ее.

— Это так?

— Нет, — выдохнул я. — Серьезно, нет. Думаю, я был разочарован в ней. И это ухудшило наши с ней отношения, потому что она должна была увидеть, как я себя чувствую. Вот, что я сказал ей. Но нет, я не ненавижу ее. По правде говоря, я скучаю по ней.

Он широко улыбнулся.

— Она не вдавалась в подробности. Сказала, что ей нужно время, но, может быть, скоро. В ее группе анонимных алкоголиков есть семейные собрания. Она спросила, не хочу ли я пойти. Не знаю, хочу ли я действительно пойти. Это кажется серьезным шагом. Как думаешь?

— Я?

Я рассмеялся.

— Да, ты.

— Не думаю, что знаю достаточно о твоей маме или ваших с ней отношениях…

— Но ты знаешь меня, — прервал я ее. — И твое мнение важно для меня.

Хлоя жевала свою губу, а ее взгляд смотрел куда-то сквозь меня.

— Я не знаю, — сказала она так тихо, что я еле расслышал. — Это твоя мама, Блейк. Я знаю, что не упустила бы возможность сблизиться с ней. Может быть, тогда ты бы перестал скучать по ней?

Мне нужно было несколько секунд, чтобы понять смысл ее слов.

— Спасибо, Хлоя. Я действительно не помню, когда у нас с мамой в последний раз был достойный разговор. Одна поездка в машине с тобой и... — я пожал плечами. — Все стало хорошо.

Хлоя

Я продолжала жевать свою губу и смотреть на него.

— Прости, — мягко сказал он. — Я сказал что-то, из-за чего ты почувствовала себя некомфортно?

Я затрясла головой.

Он вытянул ноги и потянул меня за ткань моего платья, пока я не оказалась между ними.

— Ты уверена?

— Да. — Нет. Он ничего не сказал такого. Одно его присутствие заставляло меня нервничать.

— Что происходит? — он звучал заинтересованным. Может, это потому, что я больше не могла говорить полными предложениями. Я должна была сделать что-нибудь, чтобы отвлечься от того факта, что мы находились в моей комнате. Одни. А его руки были на моих бедрах, сжимали меня еще крепче с каждой новой секундой.

Я не могла посмотреть ему в глаза. Или на его губы. Особенно на губы. Поэтому сконцентрировалась на покраснении на его голове.

— О чем ты думаешь? — Его голос был охрипшим.

Затем я сделала ошибку, посмотрев ему в глаза. Огонь.

Я прочистила горло.

— Жарко. — Я попыталась отстраниться, но его хватка на моих бедрах лишь усилилась. Другая его рука медленно, но уверенно дотронулась до обнаженной части моей ноги. Я сделала вдох и задержала дыхание, ожидая почувствовать в себе ответные ощущения.

— Хлоя, — сказал он все с той же хрипотцой в голосе. Он позволил своей голове прикоснуться к моей груди. Теплота от его дыхания распространилась по всему телу. Я попыталась сделать вдох, но комок в горле не позволил мне. Мои руки одновременно поднялись вверх. Я потянула его за волосы. Он слегка отпрянул и посмотрел мне в глаза.

— Хлоя, — сказал он снова. Он передвинул свою руку с моего бедра и обнял меня за шею, притягивая меня к своему жаждущему рту.

Я выдохнула.

Игра. Окончена.

Но он не поцеловал меня. Он лишь потянул меня вниз, ниже и ниже, пока не оказался лежащим на кровати, а я сверху на нем. Он опустил зубами лямку платья с моего плеча. Я позволила голове упасть в изгиб его шеи. Затем его губы оказались на моем плече, едва прикасаясь к моей коже, медленно двигаясь на моей шее. Он высунул язык, оставляя на ней мокрую дорожку. Потом его рот оказался на моем подбородке. Мягкий. Медленный. Его пальцы зарылись в моих волосах, он медленно потянул за них, пока мы не оказались лицом к лицу. Блейк потерся своим носом о мой, а потом потянул зубами мою нижнюю губу. Я застонала, разрушая тишину, заполнившую комнату. Он не останавливался на своих крошечных, мучительных поцелуях, пока его язык, наконец, не проник между моими губами.

Мой рот открылся. Дыхание сбилось. Мне было страшно. Я чертовски боялась того, что мы делали, и что это значило.

— Пожалуйста, позволь поцеловать тебя, — умолял он.

И я не смогла остановить себя. В тот момент, когда мой рот соединился с его, он уже был там. Его язык сталкивался с моим. Это ощущалось по-другому. Я целовалась с парнями в прошлом, но это никогда не опьяняло меня. Хотя не так. Он был другим. В действительности Хантер не был всем тем, что я ожидала. Его поцелуи были медленными и страстными, но он контролировал себя. Он требовал столько внимания к своим поцелуям, что я забыла, кем была. Кем был он. И кем были мы. Я больше не могла бороться с ним. Я позволила своему телу расслабиться.