Глава 12

Символы и значки, похожие на те, что я видела в Лимасилле — драконы, спирали, алмазы и солнечные лучи, — украшают местные стены. Я рассматриваю их по пути, стараясь избежать разговоров, а то с меня станется ляпнуть ещё что-нибудь неловкое. И уж точно я больше не буду спрашивать его о предыдущей жене.

Вскоре узкая тропа расширяется, и мы оказываемся в большом зале с гладкими, изогнутыми стенами. Из кристалла над нами струится свет. Отражаясь в гранях, он освещает каменный зал всеми цветами радуги.

— Это же тот кристалл, у которого нас встречал Рондет, — говорю я, разглядывая диковинку. — Мы прямо под тем залом?

— Да. Свет из сада попадает прямо сюда. Удивительный шедевр инженерии.

— Очень красиво.

Ему идёт мягкое выражение лица. На его губах играет чуть заметная улыбка.

— Я так и сказал, — бросаю на него сердитый взгляд. Может, он и имел это в виду, но он не произносил этого. Или он думает иначе? Выглядит так, будто он, правда, так считает. — Рад, что тебе нравится.

Возвращаю ему его улыбку. Она у него заразительная.

— Но что это за место?

Зал сам по себе круглый, простой, без каких-либо украшений, если не считать волнистые символы, которые я начинаю распознавать как древнеантейскую письменность. Они тянутся длинными строчками по стенам, вдоль пола и потолка. Никаких картинок, только слова. Интересно, может ли кто их прочитать? Готова поспорить, что если кто и знает этот язык, так это Кон, но не произношу этого вслух. Он подумает, что я пытаюсь ему польстить или вроде того.

— Это… место встреч, как и зал над нами, только более уединённое. И это… — он отходит, разворачивается и поджимает губы. Что бы он ни собирался сказать, он обеспокоен тем, как я могу отреагировать. Хм, любопытно. — Это священное место. По крайней мере, мы в это верим.

Священное место… Он уже говорил. Это очень важно для него. Неужели он думает, что я могу высмеять это? Его веру? Я никогда бы так не поступила. Поднимаю глаза на кристалл. Такой огромный. Только малая его часть была видна сверху.

— Кон, если на Антеесе есть кристаллы такого размера, то зачем вам Келта?

Он отвечает не сразу, словно ему нужно обдумать ответ на вопрос, который он не совсем понимает.

— На Келте мои люди, — сурово говорит он. По крайней мере, они там были. Теперь спутник заняли гравианцы, и я подозреваю, что там мало осталось тех, кого можно было назвать «людьми», но я оставляю эти мысли при себе. — Что до кристаллов, то они здесь скорее как связующая сеть, или вены… Да проще показать.

Кон давит ладонью на гладкую скалу, как он это делал на входе, и от его прикосновения на камне возникает рябь. Я не могу оторвать глаз. Это невозможно. И всё же я вижу своими глазами, как оно движется, будто бы кто-то бросил гальку в воду. Скала отъезжает в сторону, как вода стекает по стеклу, смывая пар, и всё, что я могу, — это зачарованно наблюдать.

Некое тело лежит за этой скалой: то ли спит, то ли похоронено в кристалле, таком же, что над нашими головами. Это не человек. Даже близко нет. Оно не похоже ни на что виденное мной прежде. Это что-то вроде огромного насекомого или ящерицы в алмазном коконе. Фасеточные глаза смотрят вверх, а тело, по большей части, завёрнуто в множество разноцветных крыльев, как в плащ. Изящная морда, сужающаяся к длинному острому подбородку, обладает своеобразной красотой. Металлический блеск кожи виднеется из-под будто бы бумажных крыльев, которые, как я понимаю, укрывают её. Это напоминает мне ту инопланетную странность, что я видела на коже членов Рондета, этот же блеск я иногда замечаю на коже Кона. Создание, лежащее в кристалле, похоже на существ, чьи изображения можно встретить на Антеесе буквально всюду. Я их мысленно называла драконами…

Я жду пояснений.

— Маэстре Аэрон, — объявляет Кон. Это имя одного из тех, с кем я разговаривала, глава Рондета. Я вновь осматриваю существо, сомневаясь, что это правда. Одновременно боясь, что каким-то образом всё же да.

— Но… — начинаю я и обрываю себя. Каждый раз, когда он мне казался инопланетным, я думала, что это мало похоже на правду. Но… настоящие инопланетяне? — И остальные тоже?

Кон проходит вдоль скалы и нажимает в другом месте. Ещё одна стена отодвигается, открывая похожее существо, только уже скорее медное, чем золотое.

— Маэстра Ренна.

Которая была так добра ко мне. Слёзы застилают глаза, неожиданные, нежеланные. Эти существа выглядят мёртвыми. Разве это может быть Ренна?

— Но… ведь те, с кем я разговаривала… были людьми. Ну, похожими на людей.

Я вижу, как он улыбается, в отражении на поверхности кристалла, но не могу заставить себя обернуться. Не могу оторвать глаз от инопланетной формы жизни передо мной.

— Это… проекции. Чтобы не напрягать собеседников.

Проекции? Но они ведь могли брать в руки предметы. Они казались такими реальными. Предложили мне чай.

— Как?

Он издаёт невнятный звук, полусмешок.

— Я задал тот же вопрос. Матильда тоже не знала. Их технологии вживлены в саму землю вокруг нас. Кристаллы, их вены, расширяют…

— Кон, я не понимаю. Они настоящие или нет?

— Ну конечно, настоящие. Они стараются изо всех сил, чтобы поддерживать иллюзорные образы, но элементы их истинной сущности всё же проглядывают.

Я давлю ладонью на кристальную поверхность, завороженная. Так, значит, они не люди. Но они настоящие.

— Кто… кто они?

— Рондет. Древние антейцы, которые были здесь до нас. Раса, которая жила здесь до нас. Это был их мир задолго до того, как он стал нашим. Обычно они не появляются. Это забирает у них все силы. Большую часть времени они спят.

Коренные антейцы, о которых было упоминание в тонких досье, прочитанных мной. Древние, которые построили лимасиллийский дворец и много чего другого. Но предполагалось, что они уже давно вымерли. Империя не разрешает колонистам заселять планеты, где есть местные жители. Исключений не было. Этот закон лежал в основе самого первого межпланетного соглашения. Допускается сосуществование при согласии других рас, но нельзя заселять их миры. Это будет приравнено к вторжению. Чем-то вроде этого как раз занимаются гравианцы. Вместо этого заселённым планетам предлагается вступить в Империю, хотя они редко встречаются. А незаселённых миров, в любом случае, намного больше…

Я пытаюсь вспомнить, как дышать, стараюсь подавить рой вопросов, поднявшийся внутри меня, и суметь задать правильные. Но безуспешно. Они все рвутся разом. Переплетённые так, что не разобрать.

— Как… то есть… почему… Кон?

Он тянется ко мне, но я отшатываюсь назад, мой локоть сильно ударяется в поверхность кристалла, отделяющего меня от Аэрона. Лязгающий звук заполняет пространство. И повторяется эхом, как звон колоколов.

— Пожалуйста… — мягкость в голосе Кона немного успокаивает растущую внутри меня истерику. — Пожалуйста, выслушай меня…

— Что выслушать? — я скрещиваю руки на груди, выстраивая своеобразную защиту от его безумия.

— Они наши друзья. Всегда ими были. Они многое построили здесь: дворец, большую часть города. Хотя и не так много, как я ожидал. Мне кажется, они предпочитают обитать под землёй. Мы обнаружили следы, наподобие этого места, подсказки. Я не могу войти через другие двери. Пока нет. А ещё их орнаменты… такие красивые, такие продуманные. Эти символы — это их документы, планы, разработки. Они были инженерами и художниками, учёными и философами. Мечтателями.

— Но досье говорят, что они вымерли.

— Нет, просто дремлют. Но только эти. Мы получили их разрешение жить здесь, их согласие. Они попросили держать их существование в секрете. Первая исследовательская группа пробудила их, так сказать, когда колонисты впервые сюда пришли. Не физически, но… Погоди, я покажу тебе.

Он закрывает глаза, как ребёнок, пытающийся изо всех сил сконцентрироваться на чём-то важном.

— Маэстре Аэрон, будьте любезны?

В следующую секунду воздух содрогается. Я вновь поражённо ахаю. Раздаётся голос, но не вокруг нас, а внутри нас. Внутри моей головы.

— Приветствую вас, Конлейт и Беленгария. Как поживаете?

Из моих лёгких мигом вышибает весь воздух.

— Как ты это делаешь?

— Это не я. Это Аэрон.

— Воистину. Какая радость — Кон поделился нашим секретом с тобой, юная королева. Ренна, просыпайся. Твоя любимица здесь.

Воздух вновь содрогается, и в моей голове звучит ещё один голос, более лёгкий, восторженный. Мои колени подкашиваются, и я падаю на пол, когда ко мне обращается ещё и Ренна.

— Как замечательно! Мы не ожидали, что наша следующая встреча состоится так скоро. Но вот вы здесь, и моё сердце поёт.

Кон садится рядом со мной, берёт мою безвольную ладонь в свою руку, словно всё происходящее — самое естественное, что только может быть, словно мы здесь в совершенно нормальной ситуации. В темноте, под землёй, в окружении инопланетян в спячке.

— Вот видишь? Они наши друзья, Бел.

Друзья. Он рад впустить в свою голову инопланетян и называет их друзьями? Это то, что изменило его и стольких людей, поселившихся на Антеесе, оставив эти едва заметные следы на его коже и странный взгляд его глаз? Не какие-то там природные факторы, а этот странный союз. Но он говорит, что это секрет. Все антейцы просто не могут быть посвящены в эту тайну, если он даже стражников сюда не пустил.

И тут мне в голову приходит ещё один вопрос.

— А они могут читать мои мысли?

— Нет. Только те, которыми ты хочешь поделиться. Это способ коммуникации. Расскажи им что-нибудь, что-нибудь новое. Запертые здесь, в своих снах, они редко видят что-то новое.

Тихий смешок. Он прозвучал внутри меня. Это была Ренна, я уверена. В нём слышался отголосок мурлыканья кошки.

— Ты всё время преподносишь нам что-то новое, Кон. Новые идеи, новый взгляд на вещи, новые творения. Он чудо, Бел. Правда.

Я крепче сжимаю его ладонь, непреднамеренно.