Глава 15

Я бегу вслед за Шаем, отмечая, что люди, выпускавшие огонь на подавление гравианцев, тоже отступают к самолётам. Они поднимаются в воздух. Три из них улетают вдаль — в безопасность, надеюсь, — но четвёртый, едва успев подняться выше дворцовых ворот, взрывается, унося жизни всех людей на борту. Обломки дымящегося металла падают на клумбы, сжигая цветы.

Шай вздрагивает, но это единственное, что выдаёт его эмоции. На это нет времени. Эти слова продолжают крутиться в моей голове. На это нет времени. Ещё один мощный взрыв сносит ворота, но проход заблокирован грудой камней.

— Нам здесь не выжить, — перекрикивает он шум. — В лесах, возможно, у Рондета. Или в горах Монсерратта. Где угодно, но не здесь.

— Мы доберёмся туда, — уверяю его. — И вейрианский флот прорвёт блокаду со всей мощью Империи за спиной. Может, нам нужно просто продержаться до тех пор. Вот увидишь. Зендер, наверное, уже рвётся в бой, вызвав подкрепление.

Если бы желания были лошадьми, попрошайки бы уже ездили верхом. Нерисса часто так говорила.

Нерисса умерла из-за меня. Сколько ещё людей погибнет сегодня?

Где остальные мои стражники? Где Элара и горничные? Они в порядке? Нельзя об этом думать. Нужно продолжать идти.

— На ответные действия флота потребуется время, которого у нас нет. Если Гравия успеет заставить Антеес капитулировать, то что сможет поделать Императрица? Всё будет кончено ещё до того, как Империя сумеет как-либо отреагировать. А ведь Антеес даже не входит в Империю. Если флот и попытается его защитить, то только ради тебя. Но уже будет поздно, Бел.

И ключ к молниеносной победе гравианцев — это Кон. Я смотрю вверх, на башню, где находится его кабинет. Я ещё ни разу там не была, но уверена, что он там. Нужно вывести его оттуда, пока его не захватили в плен или не убили. Не то весь его мир будет потерян. Гравианцы заполнят все уголки дворца пехотинцами и мехами, все сады и террасы уже забиты ими. Когда мы достигаем башни, Шай, Джессем и остальные присоединяются к королевской страже, которой пока удаётся держать оборону вокруг башни. Их сотни, и все они заботятся о том, что Кон был внутри, в безопасности. Или в ловушке.

— Иди! — выкрикивает Шай. — Скорее. Мы перекроем лестницу.

Я должна найти Кона. Это моё единственное задание. Без него всё развалится. И если его возьмут в плен…

Его народ сделает всё, что угодно, чтобы освободить его.

Он не думал, что они в самом деле нападут. Он никогда не верил угрозам Чолтуса.

Я взбегаю вверх по ступенькам, мои ноги болят, голова кружится. Платье замедляет движение, но меня ничто не остановит. Только не сейчас. Плазморужьё разряжено, и я знаю, что оно бесполезно, но продолжаю крепко держать его в руках. Его можно использовать для угроз или как дубинку. У меня хотя бы есть пояс с кинжалами, если дело дойдёт до ближнего боя.

Добравшись до верха, я вижу запертую дверь. Кабинет Кона. Меня никогда не подпускали даже близко, но я достаточно изучила дворец, чтобы знать, где он находится. Это его убежище. Я бью кулаком по двери.

— Кон? Кон, впусти меня. На нас напали! Кон!

Медный ящик на стене на уровне моей головы издаёт механический писк, и затем я слышу голос Кона, металлический и далёкий. Это маленький планшет, встроенный в стену.

— Бел? Что ты всё ещё здесь делаешь?

— На нас напали!

Планшет опять трещит.

— Тебе нужно нажать на экран, чтобы я тебя услышал.

Чёрт бы побрал его тупые штуковины. Почему он не может просто открыть дверь? Что он вообще там делает? Я хлопаю ладонью по ящику, ударяя по экрану. К счастью, он не сломался.

— На нас напали. Лимасилл вот-вот падёт. Впусти меня.

Дверь жужжит и клацает, шестерёнки и прочие механизмы щёлкают внутри. Медленно и со скрипом она открывается.

Огромная комната с куполом вместо потолка из разноцветного стекла, как в здании Рондета, предстаёт перед моими глазами. И она заполнена многочисленными изобретениями Кона. Они свисают сверху, лежат разобранными на верстаках, одни в процессе создания, другие — на переработке. Они заполняют полки, наряду с его книгами и чертежами.

Кон стоит в центре с растрёпанными волосами, и выглядит так, будто его только что разбудили. Он держит в руке коммуникатор, и вроде бы оттуда доносится голос Джондара. Отчаянный от страха. Но Кон не обращает теперь на него внимания. Рабочий фартук поверх его одежды не защитил ни его лицо, ни его рукава от брызг масла и сажи.

Мой без пяти минут муж выглядит как кузнец. Ну, самый богатый кузнец в мире.

Разве он не готовился к свадьбе?

— Что ты?.. — начинаю я, но затем замечаю его проект, и слова застревают в горле.

Это летательный аппарат. В его основе моя «Оса» и вейрианские стрекозы из моих воспоминаний — всё то, что я показывала Рондету и что они, в свою очередь, показали Кону. Выполнено идеально до мелочей, каждая деталь уникальна и безупречна. Прозрачные панели, встроенные в крылья, сверкают — солнечные батареи, о которых он говорил пару дней назад, когда мы сидели в саду и я думала только о наёмных убийцах да подробностях вскрытия трупа, — они такие лёгкие, но в тоже время сильные, мощные. Поверхность не деревянная, но из какого-то тонкого пластика. А вместо брезента — шёлк.

— Кон, — выдыхаю я его имя с благоговением, — что ты сделал?

Он взмахивает рукой, взволнованный:

— Оно ещё не закончено. Я собирался… подготовить свадебный подарок. Но меня постоянно отвлекали, и время пролетело так быстро, поэтому я не успел, оно ещё не совсем готово, — его изумрудные глаза скользят по моему лицу, а потом он спешно отводит взгляд. — Когда ты вспоминала полёты на своей «Осе», ты была так счастлива… А потом ты показала нам красоту этих насекомых, и я подумал…

Я смотрю, не отрывая глаз, но всё ещё не могу поверить. И только крики, раздавшиеся снизу, приводят меня в чувство.

Мой голос звучит резче, чем мне бы того хотелось:

— Тебе придётся оставить это здесь. Нам нужно уходить. Дворец захвачен. Лимасилл пал. Они идут сюда, — он выглядит раздавленным моими жестокими словами. Это очень плохо. Но самобичевание придётся отложить на потом, потому что это правда, и он должен её услышать.

Грохот со стороны лестницы предвещает появление Шая и его солдат. Они заполняют дверной проём, но я не могу не отметить, что их стало меньше, чем было внизу. Едва ли их достаточно, чтобы сдержать натиск. Я замечаю тень, на мгновение мелькнувшую на лице моего капитана, и сердце замирает. Всё плохо. Одного взгляда мне достаточно, чтобы понять, что всё плохо. Но, с другой стороны, я и не ждала чуда. Я не так наивна.

— Мы окружены, — сообщает Шай, кратко и по делу. — Нам их не сдержать.

— Нет. Вы должны вывести антейма.

Нельзя, чтобы Кона схватили. Даже сейчас он общается по коммуникатору на запястье, получая отчёты и раздавая указания. Его люди нуждаются в нём. Сейчас как никогда.

— Никак, ваше высочество, — Шай выплёвывается титул, как ругательство.

— Есть путь, — вмешивается Кон. — Но пойдёт Бел, не я.

Он стоит рядом со своим летательным аппаратом, держа пару гогглов.

— Ты же сказал, оно не закончено.

Кон скромно улыбнулся.

— Мои изобретения никогда не бывают законченными. Только не для меня. Но это можно считать рабочим. Полёт будет тестовым, если тебя это не смущает. Но с точки зрения механики и аэродинамики всё должно быть хорошо. Тебе нужно будет только добраться до южного крыла. Джондар откроет тебе вход.

Так вот о чём он говорил по коммуникатору? Договаривался о моём побеге? Я отказываюсь брать гогглы. Джондар никогда не согласится спасти меня, пожертвовав Коном.

— Ты должен полететь.

— Я не умею. Понимать внутреннее устройство недостаточно, чтобы управлять, — я знаю. Ну конечно, я это знаю. Но он всё же обязан выбраться отсюда.

Он проводит подушечками пальцев по моей щеке. Это самое нежное прикосновение, которое я когда-либо чувствовала, и я его не достойна. Я не могу даже рассматривать вариант оставить его здесь. Не вот так. Он должен улететь. Его мир нуждается в нём.

— Для этого нужно сердце, Бел, умение полагаться на свои инстинкты и верить. У тебя всё это есть. У меня — нет.

— И как же я полечу в этом нелепом наряде?

— В чулане есть спецодежда.

Предки! У него на всё есть ответы?

— Я не оставлю тебя, — оглядываюсь на Шая. — Никого из вас не оставлю!

— Вы сделаете это, ваше высочество, — отвечает Шай. — Вы оба. Вы можете отвезти антейма. Этот самолёт выглядит достаточно крепким, чтобы выдержать вас обоих. И пролететь нужно совсем немного, как заметил его величество.

Он многозначительно смотрит на Кона.

— Будто ты в этом что-то понимаешь, — язвлю я, но тут же осознаю, что так оно и есть. Он разбирается в летательных аппаратах не хуже меня. Он провёл большую часть жизни рядом с ними, благодаря мне. Это всё какой-то страшный сон. Страх делает меня безрассудной. — Я останусь с тобой, Шай. Я никуда не полечу. Я не оставлю тебя здесь умирать.

На его лице отражается внутренняя борьба, всего на мгновение. Уже через секунду он подавляет эмоции. Опасные слова, я понимаю, но это всё же правда. Да и какое это уже имеет значение? Жгучие слёзы жалят мои глаза — злость, отчаяние, ярость провоцируют их. Злость на всю безнадёжность этой ситуации. Злость на политическую игру, которая лишила меня шанса быть с человеком, которого я люблю, но оставила его рядом.

Он ничего не говорит. Он не предлагает мне выбор. Только не сейчас.

— Я не могу, — шепчу я.

Шай берёт мою руку, сжимая её.

— Ты должна, Бел, ты должна выжить. Только для этого я здесь. Понимаешь? — агония в его голубых глазах говорит всё, что мне нужно знать. Я больше не могу с ним спорить. Он смотрит на меня, требуя поступить, как он говорит, хотя бы в этот раз. И я должна. Я знаю это. Затем он переводит взгляд на Кона, стоящего позади меня, наблюдающего за всем. Он всегда всё видит. Я такая дура. — Вы оба нужны людям, чтобы выжить, чтобы начать бороться за свою свободу, — он со всей своей серьёзностью смотрит на Кона. — И вы должны научить людей бороться. Бел поможет. К тому же, вейрианцы перевернут землю, чтобы помочь вам, если Бел здесь. Вы это знаете.