Глава 24

— Бел, — кто-то трясёт меня, непривычно грубо. Роль принцессы изнежила меня. Я совсем распустила себя вдали от братьев. Мне снятся сны о прошлом, когда всё было хорошо, потому что я не могу вынести тот кошмар, в котором оставила Кона. И я ненавижу себя за это. — Ну же, Бел.

Сейчас ранний вечер. Или утро. Не знаю точно. Свет снаружи приглушённый. Но потом я вспоминаю, что нахожусь глубоко под землёй и здесь всегда такое освещение, за исключением самых солнечных дней. Как долго я спала? Я помню, как, шатаясь, покинула покои Рондета и вернулась сюда на автомате. Петра завалила меня вопросами, но я не отвечала. Она продолжала упорствовать, и я вывалила все разведданные, продолжая игнорировать остальные вопросы. И вообще всё остальное. Я попыталась подавить мысли о мучительной боли. Обо всём этом кошмаре. Я рухнула на койку и заснула.

Я прочувствовала всё, что испытывает Кон. Вот только он продолжает терпеть муки, а меня отослал прочь. И Рондет это понял. Теперь они знали, для чего он страдает, кого пытается защитить… их самих. Внезапно это стало таким очевидным и теперь причиняет гораздо худшую боль, чем воспоминания о его мучениях. Он защищает Рондет, хранит их секрет. Он проходит через все эти страдания, чтобы гравианцы не смогли ничего узнать о коренных антейцах и их подземном царстве. Потому что кто знает, что они тогда сделают? Кристаллы оттуда стоят целое состояние, а неведомая раса… уязвимая, дремлющая раса… то, что от неё осталось… Природные ресурсы — добыча ценная, но открытие Рондета — бесценно.

— Принцесса, пожалуйста. Бел, ты должна пойти.

Это Петра, моя стражница, моя подруга, она возвращает меня в реальность. Я выныриваю из тёмных глубин своей депрессии, в которой хотела бы утонуть, и приоткрываю глаза.

— Что случилось?

— Там Джондар и Том, у них что-то получилось. Они хотят, чтобы ты пришла.

Я с трудом поднимаюсь, в голове туман от усталости.

— Заработало? Они с кем-то связались?

— Пока нет.

Я не трачу время на слова. Надеваю халат из плотного красного бархата, который кто-то принёс специально для меня. Я безмерно рада тому, какой он тёплый, потому что здесь холод до костей пробирает. Но я снова вспоминаю, как мёрзнет Кон в подземельях Лимасилла, и вздрагиваю. Чувство вины, этот вероломный червячок, забравшийся в самое сердце, терзает меня изнутри.

Джондар и Том увлечены бурным обсуждением. Они обмениваются бóльшим количеством слов, чем за последние несколько дней вместе взятых. Я обращаю внимание на огромное устройство, замысловатое, но прекрасное в своей сложности, совсем как Кон. От него исходит приглушённое свечение. Это скорее целое искусство, чем просто механизм. Нет, неправильно выразилась. Все изобретения Кона — настоящие произведения искусства и одновременно с этим шедевры механики. И то, и другое идут рука об руку, когда он создаёт свои творения.

И это, хоть и сделанное чужими руками, не является исключением.

Однако я замечаю некоторые изменения. Оно выглядит как нечто, что мог оставить коренной антеец, — наверное, это влияние Аэрона. В изящно переплетённых проводах на самой верхушке я вижу след Джондара — не могу точно сказать, почему, но мне кажется, что именно он умеет видеть красоту в строгом порядке. И уравновешивает всё это, добавляя контраста и придавая устойчивости, чисто вейрианский подход к вещам.

Том, заметив меня, подмигивает. Он хватает Джондара за руку и тянет в мою сторону. Тот в первые секунды выглядит шокированным от подобной демонстрации близости при свидетелях, но Тома, похоже, это ни капельки не смущает. С чего бы? У него нет никакой проблемы с этим. Он любит и готов показывать свою любовь. Счастливчик. Но я не могу не радоваться за него.

— Тебе стоило видеть, как он это делает. Это просто потрясающе. Он как будто бы просто знал, что нужно делать.

Джондар краснеет.

— Я был не один. К тому же мы не знаем, работает ли аппарат. Вроде как должен.

— Конечно, работает. Поэтому мы и позвали Бел.

— Вы ещё не проверяли? — спрашиваю я.

— Пока нет, ваше высочество, — Джондар, судя по всему, хотел провести ещё несколько тестов, прежде чем звать меня. Я теперь легко читаю всё по его лицу. И понимаю его. Он не любит действовать импульсивно. Это хаотично, беспорядочно, неподобающе.

Бедный Джондар. Он безнадёжен.

— Так давайте проверим, — Том мягко толкает плечом Джондара, и его улыбка становится ещё шире. Он неудержимый. У Джондара нет ни шанса. — Вперёд.

— Это должен сделать не я. Бел?

Не могу сдержать улыбку. Наконец-то он называет меня по имени. При других людях и без непосредственной угрозы жизни. Это только начало. Мне даже кажется, что дружбы.

— Ты починил это устройство. Тебе и включать.

Джондар хмурится. Опять я предложила нечто неподобающее — мой вечный недостаток в придворных делах. Но это уже не имеет значения. Он уступает и подходит к панели управления. Некоторые лампочки уже горят, он поднимает рычаги, и загораются все остальные. Что-то гудит, и этот звук находит отклик у меня в груди, посылая мурашки по всему телу.

Такое ощущение, будто это часть меня. И часть пещеры вокруг, часть кристаллов. Но вибрации кажутся неправильными, выбивающимися из ритма.

— Что не так? — обеспокоенно спрашивает Том. — Джон?

— Не знаю. Это похоже на…

— …усиление сигнала, да. Но здесь ведь нет…

— …усилителя. Нет, есть. Кристаллы. Бел уже это делала, помнишь?

Они одновременно повернулись ко мне, абсолютно синхронно, что я непроизвольно отшагнула.

— Прекратите так делать, — хмурюсь. — Вы о чём?

— Ты касалась кристаллов, когда мы только пришли, — энтузиазм в голосе Джондара льётся через край. — Сделай так ещё раз.

— Как? Так? — я дотронулась до ближайшего кристалла, торчащего из стены, и он засветился. Том издаёт радостный возглас. Похожий я слышала, когда он прыгнул с парашютом, или другой раз, когда он ринулся в бой.

Ну конечно, Кон называл их единой сетью, венами в каменном теле самого Антееса.

— Да! Давай ещё. Они усиливают сигнал. Сделай так снова. Давай же!

И я делаю. Озадаченная Петра подходит к нам и касается сияющих скал. Мы прямо как дети, трогаем всё и хихикаем, глядя на то, как камни светятся энергией. Силой.

И затем я слышу.

— Приём… ответьте… База… мощное вмешательство… код 371-альфа… Ответьте…

— Код 371-альфа! — выпаливаю я, встречаясь взглядом с Томом. — Это они. Это код Девры. О предки, это они. Том, где микрофон? Как мне с ними поговорить?

— Нет микрофона, просто говори. Давай.

— Приём, База, это… У меня нет кодового имени. Но это я, Бел.

Раздаётся скрип, треск, и затем я слышу его. Зендер. Это голос моего брата.

— Это защищённая линия? Ты цела? В безопасности?

— Да, линия вроде бы защищённая, — я смотрю на Джондара, тот пожимает плечами. Я даже не представляю, как работает эта штуковина. — Насколько это возможно. Мы в безопасности, Зендер. Но Кон у них. Нам нужно его вытащить. И как можно скорее. Они пытают его. Чтобы он отдал корону, или подписал договор, или… Не знаю зачем. Просто ради забавы, наверное…

— Где Шай? Дай мне поговорить с ним.

Я давлюсь воздухом, ответ застревает в горле. Он ещё не знает. Ну конечно, он не знает. Откуда бы? Мне не нужно было прежде произносить это вслух, потому что все и так знали. И я не хочу говорить этого сейчас, только не вслух. Потому что тогда это станет реальным.

Но у меня нет выбора.

— Он мёртв.

Наступает тишина. Шай был и его другом тоже. С самого детства.

— Когда? Как?

— При падении Лимасилла, два с половиной месяца назад. Он пожертвовал собой, чтобы вывести нас. Меня и Кона. А теперь Кон у них, и я должна его спасти. Должна. Ты слышишь меня?

Молчание Зендера всегда было плохим знаком. Я жду, постукивая по кристаллу скорее от бессилия, чем от необходимости усилить сигнал.

— Передай свои координаты. Мы заберём тебя и вернём домой как можно скорее.

Я резко втягиваю воздух и встречаюсь взглядом с Джондаром. Зендер думает, что может просто увести меня отсюда? Нет. Ни в коем случае. Что-то тяжёлое отражается в глазах антейского принца — смирение… и согласие. Он кивает. Он реально кивает. Ну да, конечно, заберите отсюда эту девчонку.

— Нет, — я произношу громко и чётко, чтобы у них даже тени сомнения не возникло. — Ни за что на свете, дорогой брат.

— Бел, прислушайся к голосу разума. Как заложница…

— Нет, это ты послушай меня. Им не нужны другие заложники, у них и так есть Кон. Я не покину Антеес.

— Они выстроили блокаду вокруг планеты, но мы можем прорваться одним прицельным ударом.

— Я не могу бросить их. Более того, я не стану. Вопрос в том, поможешь ты мне в этом или нет?

Зендер рычит что-то нецензурное.

— Том? Ты там?

Том смотрит на Джондара, между ними вновь пробегает что-то, не требующее слов. Внутри него идёт борьба, это видно по выражению лица, но он ничего не говорит, хотя всем телом этого хочет. Он закрывает глаза и не отвечает. Джондар с обожанием смотрит на него.

— Капрал Кел! — рявкает Зендер, и Петра вся подбирается. Рефлекс после многолетних тренировок. Это сильнее её. Она подчинялась Зендеру. Он был её командующим. Это выжжено на подкорке.

— Да, ваше высочество?

— Дай мне координаты и приготовь мою сестру к вылету.

Я напрягаюсь, в ужасе глядя на свою стражницу. Она этого не сделает. Не станет! Но я ещё никогда не видела, чтобы Петра отказывалась подчиняться прямому приказу. Это противоречит всей её сути. Она вейрианский солдат до мозга костей. Всегда была и всегда будет.

Петра переносит вес на пятки, после чего качает головой. Она осторожно подбирает слова:

— При всём моём уважении, ваше высочество, я не могу это сделать. Я верна принцессе Беленгарии и антейму Конлейту.

Зендер опускается до слов, которые кронпринц и престолонаследник не должен знать. Но как командующий флотом военных кораблей он мог понабраться таких. Как и все солдаты. Я жду, сердце колотится в груди, набирая бешеную скорость.