— Могила Великого Дракона! — с дрожью в голосе проговорила Тата.

Убедившись, что ничего угрожающего для них нет, Прохор с профессиональным интересом охотника потрогал кости.

— Что за зверь? — спросил он, с уважением глядя на грозные клыки.

— Похоже, это тиранозавр. Самый страшный из всех хищников, живших на земле, — ответил Алексей и, опустившись на колени, попробовал освободить предмет из когтей чудовища.

— Однако по-хорошему не отдаст, — сказал сибиряк, видя бесполезные усилия приятеля. — Отойди.

Подняв камень, он размахнулся и ударил по когтям. Окаменевшие кости раскололись, из них выпал шар размером немного больше человеческой головы. Алексей даже крякнул.

— Экой ты безжалостный! Такую редкость разломал.

— Что ж теперь, молиться на него прикажешь? — спросил Прохор, поднимая находку.

Грубо слепленный из глины шар был покрыт вековой пылью.

— Что бы это могло быть? — заинтересовалась Тата.

— Кто его знает? Какая-нибудь древняя святыня, — предположил Алексей.

Прохор прикинул шар на руке.

— Тяжеловат однако. Разбить его что ли?

— Вот медведь! Тебе бы только ломать, — возмутился Алексей.

В этот момент в углу пещеры раздался уже знакомый звук. Низкая нота, похожая на стон, прокатилась по гроту и, перекликаясь отзвуками эха, замерла в отдалении.

У друзей мороз продрал по коже.

— Да что за чертовщина! — выругался сибиряк и направил луч фонарика в угол.

Там чернела большая круглая нора. Из нее все еще доносилось чуть слышное завыванье.

Прохор сбросил ковбойку, уложил в нее шар и завязал рукавами.

— Потом его посмотрим, а сейчас надо выбираться, пока не поздно, решительно заявил он.

Друзья тщательно обыскали пещеру и убедились, что дальше пути нет.

— Куда же теперь пойдем? — упавшим голосом спросила Тата.

Все понимали: единственный выход отсюда через нору. Хотя от одной такой мысли друзьям становилось не по себе, выбора у них не было.

— Полезем, — решил Алексей.

Подойдя к отверстию, он опустился на четвереньки и скрылся в норе. Тата тряхнула головой и, закусив губу, полезла за ним. Следом, волоча позади себя ковбойку с шаром, протискался в нору и Прохор. Он огляделся вокруг себя.

Проход местами суживался настолько, что приходилось ползти на животе, а кое-где расширялся и образовывал пустоты, в которых можно было выпрямиться во весь рост.

Молодые люди долго пробирались через трещины и щели.

В конце концов, изрядно исцарапанные об острые выступы, они выбрались в следующий зал и с наслаждением вздохнули. Воздух показался им удивительно свежим. Этот грот был настолько завален скальными обломками, что требовалось прямо-таки акробатическое искусство, чтобы пробраться через груды каменных нагромождений.

Друзья с трудом выкарабкались на верхние скалы, и присели в полном изнеможении.

— Сейчас бы хоть кусочек сухарика, — жалобно пролепетала Тата.

— И глоток воды, — добавил Алексей.

Прохор пошарил по карманам, но, не найдя ничего съестного, огорченно вздохнул.

— Я, однако, съел бы и ту фалангу, что на меня прыгнула, — нашел он в себе силы пошутить, но мрачный юмор остался без ответа. Его друзья настолько измучились, что им было не до шуток.

— Нужно хоть немного вздремнуть, уже три часа ночи, — вяло проговорил Алексей.

Молодые люди растянулись на скальной площадке. Прохор тут же захрапел. Алексей пододвинулся к Тате и, осторожно приподняв ее голову, подложил свою руку. «Все же лучше, чем на камне», — подумал он. Девушка что-то невнятно пробормотала, и они забылись беспокойным сном.

Пробуждение было необычным. Молодые люди спросонья не понимали, что происходит. Окружающие скалы и весь воздух пещеры, казалось, вибрировали и гудели. Низкий звук то усиливался, то затихал и на каком-то тяжелом вздохе оборвался. Наступила тишина.

Изумленные и перепуганные непонятным явлением, они огляделись и заметили смутные очертания скальных нагромождений — откуда-то проникал свет.

Друзья посмотрели вверх.

Высокий, как у готического храма, свод грота рассекала трещина. В ней виднелось голубое небо.

— Эх, если бы кто оттуда веревку подал, век бы его благодарил, — вздохнул Прохор.

По гроту пронеслось легкое дуновение и тут же снова раздался гул.

— Так вот в чем дело! — понял Алексей происхождение звука. — Это в трещине воет ветер, как в трубе, а в тех пещерах мы слышали отголоски.

— Здесь сквозняк! — обрадовалась Тата. — Нужно найти, откуда тянет воздух.

Повеселевшие друзья принялись осматривать пещеру и вскоре увидели проход. Он чернел в стене на высоте около трех метров от пола.

— Полезай, — сказал Алексей и с трудом подсадил тяжелого сибиряка. Тот подтянулся и вылез на небольшую площадку.

— Тяга есть?

— Есть! Передавай Тату и шар.

Вытащив наверх девушку, Прохор протянул руку и легко поднял ухватившегося за нее Алексея.

Петляя, узкий проход вел вверх. Где на четвереньках, где ползком друзья пробирались по извилистому туннелю.

Труднее всех приходилось Прохору. Высокий, широкоплечий сибиряк с трудом протискивался там, где Алексей, а в особенности Тата, проползали совершенно свободно. Пути, казалось, не будет конца. Друзья все чаще и чаще останавливались и отдыхали. Потом снова упорно ползли, разрывая в клочья одежду, уже не обращая внимания на ушибы и ссадины.

Наконец, Алексей протискался под нависшим каменным выступом и увидел свет. Перед ним был длинный прямой коридор, выводящий наружу.

— Вышли! — обрадовался он, выпрямляясь во весь рост, и вскрикнул. Все мускулы болели, словно его беспощадно избили, ноги тряслись, икры сводило судорогами. Состояние Прохора и Таты было не лучше. Однако желание скорее выбраться из этой каменной могилы было настолько непреодолимо, что молодые люди, не отдыхая, бросились к выходу.

Коридор окончился маленькой площадкой на скальной стене обрыва плоскогорья. Отсюда до подножия было не менее двадцати метров головоломного, почти отвесного спуска.

С площадки открывался вид на залитую полуденным солнцем пустыню и причудливые, изглоданные ветрами тысячелетий скалы. Невдалеке, подбирая колючку, бродили их верблюды.

Попав из вечного мрака подземелья в океан света и тепла, молодые люди долго сидели отдыхая. Немного придя в себя, Тата взглянула на товарищей.

— Ну и хороши-и же мы! — нараспев проговорила она.

Действительно, вид у всех был аховский. То, что осталось на Алексее и Прохоре, никак нельзя было назвать одеждой. Изодранные до неузнаваемости, в грязи, в синяках и кровоподтеках, очи выглядели бродягами самого худшего пошиба; Тате удалось сохранить некоторое подобие своего туристского костюма. Она выглядела лучше парней, но не намного.

— Не находишь ли ты, что Прохор удивительно похож на Тарзана после схватки со львом, — заметил Алексей, обернувшись к девушке.

— А ты — на общипанного петуха, — не растерялся сибиряк.

Тата фыркнула от смеха.

— Ну, а я на кого?

— Если хочешь знать — на драную кошку, — - убежденно ответил Прохор.

Все расхохотались. Нервное напряжение, в котором они находились уже более суток, разрядилось, и молодые люди долго не могли успокоиться.

— Смех-то смехом, а вот как слезать? — проговорил Алексей, размазывая по лицу выступившие слезы.

Прохор взглянул вниз и присвистнул.

— Однако здесь шею сломать запросто. Нужно делать веревку.

Сбросив с себя остатки верхней одежды, он начал раздирать тряпье на полосы. Алексей последовал его примеру. Скоро узловатая ненадежная снасть была готова и сибиряк опустил ее с обрыва.

— Эх! Не хватает немного! — сокрушенно проговорил он.

Тата зарумянилась, но делать было нечего. Оставив на себе только самое необходимое, она пожертвовала «в общий котел» всю остальную одежду. Теперь эта, с позволения сказать, веревка стала достаточной длины, но ее прочность оставляла желать лучшего.