— Спускаться буду я, ты слишком тяжел, — заявил Алексей Прохору.

— Послушай, Леша! — вмешалась девушка, берясь за веревку. — Я вдвое легче тебя.

— Ни в коем случае!

— Да пойми же! Если ты оборвешься и покалечишься, мы и вовсе не сможем отсюда слезть. Прохор, да что же ты молчишь? — горячо убеждала их Тата.

— Пожалуй, она права, — согласился сибиряк.

Нехотя Алексею пришлось уступить. Девушка обвязалась вокруг груди и подошла к обрыву. Алексей поймал себя на том, что не отрываясь любуется ее ладной фигуркой.

— Пока! — помахала им Тата.

Понемногу отпуская веревку, друзья напряженно следили, как, цепляясь за каждый выступ, храбрая девушка спускается по головокружительной круче. Ощупью отыскивая точки опоры, Тата слезала все ниже, ниже… и вот спрыгнула с последнего уступа. Опасный спуск закончился.

Друзья облегченно вздохнули. Не отдавая себе отчета в том, что он делает, Алексей схватил Прохора и крепко поцеловал его в грязную небритую щеку.

— Ты что? — опешил тот.

— Не знаю… так, от избытка чувства, — смутился Алексей.

Сибиряк понимающе усмехнулся и дружески потрепал его по плечу.

Не теряя времени, Тата поймала верблюда, уложила его и, достав из вьюка веревку, направилась к обрыву.

— Эй, павианы! Живы? — крикнула она, привязывай моток веревки к свешивающемуся тряпочному концу. Наверху, как по команде, высунулись две взлохмаченные головы.

— Живы! — донеслось оттуда.

После благополучного спуска молодые люди в первую очередь бросились к бурдюкам. Теплая, припахивающая шкурой вода показалась удивительно вкусной. Утолив жажду, они умылись, переоделись в запасную одежду, а потом энергично принялись за сухари и консервы. На этот раз обед проходил в полном молчании. Все были слишком заняты, чтобы отвлекаться разговорами от долгожданной еды.

— Пожалуй, сегодня никто не страдает отсутствием аппетита, — улыбнулся Алексей.

— Нормально подрубали, — отозвался Прохор, до блеска вычищая банку коркой от сухаря.

Испытанные за последние сутки мытарства утомили молодых людей, требовался отдых. Они решили разбить лагерь около ущелья и направились туда.

Проходя мимо заваленного входа в пещеру, друзья остановились.

— Отчего же произошел обвал? — спросил Алексеи.

Прохор взглянул вверх.

— Кто его знает! На круче камней много, чуть шевельни — и посыплется.

— Смотрите! Что это? — вскрикнула Тата, указывая на край завала. Там из-под камней торчала желтая скрюченная рука.

Разбросав камни, друзья вытащили труп худого, костлявого старика в потрепанной одежде буддийского монаха. На его редкой седой бороде запеклась кровь. Тускло поблескивали не прикрытые веками остекленевшие глаза.

— Вот он, виновник обвала и всех наших бед, — сказал Алексей.

Тата вынула платок и накрыла им лицо старика.

— Как же его завалило? — вполголоса спросила она.

Прохор указал вверх, где среди каменной осыпи виднелось несколько выветренных глыб, и пояснил:

— Он хотел нас похоронить, — толкнул такой «камешек» — осыпь поползла вниз и его с собой прихватила.

— Тише! — поднял руку Алексей.

Со стороны пустыни донесся звук выстрела. Друзья прислушались.

Прохор схватил тулку и ударил дуплетом, ему ответили тем же. Скоро из-за барханов показался караван. На четырех верблюдах ехали люди, а три верблюда шли с поклажей.

— Наши! — крикнула Тата, и все побежали навстречу.

Как и бывает в таких случаях, друзья встретились довольно шумно.

Обрадованные, что все живы и здоровы, эфовцы, обнимаясь, долго мяли друг друга. Особенно досталось Игорю с Левой.

С трудом вырвавшись из медвежьих объятий Прохора, они наперебой принялись рассказывать про свою находку. Сдержанные монголы, отойдя в сторону, с улыбкой наблюдали за молодежью.

— Ну как? Здорово у нас получилось? — спросил Игорь, когда они выложили все свои новости.

— Молодцы! — похвалил их Алексей. — Нам тоже есть что рассказать. Но сначала нужно похоронить старика. Его здесь засыпало обвалом.

— Какого старика?

— Откуда он? — удивленно спросили Игорь с Левой.

— Мы и сами не знаем. Нашли его только перед тем, как вас встретить.

— Он нам много навредил… — начал было Прохор.

— Ладно, об этом потом, — перебил его Алексей. — Пошли!

Увидев мертвеца, Сорджи воскликнул и упал на колени, воздев кверху руки. Вслед за ним опустился на колени и Дамба.

— Они наверное знают кто это. Спроси, — обратился Алексей к Тате, когда монголы встали.

Девушка переговорила с ними и сказала:

— Они не знают старика, но по одежде видят, что он святой человек.

— Хорош святоша! Чуть нас на тот свет не отправил, — возмутился Прохор.

Монголы еще некоторое время разглядывали покойника, потом проводник обернулся и заговорил с Татой.

— Дамба вспомнил, что ему когда-то, еще давно, рассказывали про ламу хранителя могилы Великого Дракона. Он думает, этот старик и есть тот лама, перевела девушка содержание разговора.

— Что же он здесь ел? — удивился Игорь.

Тата снова задала монголам вопрос.

Те сначала пожали плечами, но потом о чем-то заспорили между собой.

Выслушав их, девушка пояснила:

— Дамба считает: старику привозили пищу из какого-нибудь Тибетского монастыря, а Сорджи убежден, что такого святого человека кормил сам Будда.

— Если это так, то он не слишком щедрый, — усмехнулся Алексей, вспомнив затхлую муку.

Девушка взглянула на погонщика и добавила:

— Сорджи говорит, что мы должны прославлять Будду. Это он оградил нас от гнева Великого Дракона.

За похороны взялись Дамба и Сорджи. Монголы заявили, что ламу нужно похоронить по их обычаям и они управятся сами, без чьей-либо помощи.

Оставив монголов совершать обряд, молодые люди отправились разбивать лагерь.

В честь благополучной встречи было решено устроить, как выразился Лева, небольшой сабантуй. Друзья изъяли часть НЗ и на разостланной перед палаткой клеенке появились такие деликатесы как шпроты, крабы, тушеная говядина, консервированные абрикосы. Нашлась даже банка зернистой икры. Под общие аплодисменты Игорь извлек из какого-то, одному ему известного тайника, бутылку с коньяком. Он вез этот коньяк от самого Ленинграда и тщательно припрятал его для особо торжественного случая.

В ожидании прихода монголов все собрались у палатки. Заметив, что друзья то и дело поглядывают на угощение, Алексей принялся рассказывать о приключениях своей группы. Прохор и Тата дополняли его. Все настолько увлеклись, что не сразу заметили, как подошли Дамба и Сорджи.

— Наконец-то все в сборе! — обрадовался Лева. — Тата, приглашай к столу!

Друзья расселись вокруг клеенки. Алексей взял бутылку коньяку и стукнул по донышку. Плотно загнанная в горлышко, пробка не вылетала.

— У кого нож со штопором? — спросил он.

— Однако у меня в рюкзаке. — Сибиряк встал и пошел к сложенным за палаткой вещам.

Раскрыв свой рюкзак, Прохор увидел глиняный ком, который вчера вытащил из когтей скелета ящера в пещере. Он забыл про него в суматохе встречи, а сейчас вспомнил, что положил этот ком в рюкзак, когда переодевался после спуска с обрыва.

«Однако я его зря таскал», — подумал сибиряк и, чтобы отыскать нож, стал выкидывать все из рюкзака.

Выброшенный ком упал и раскололся — изнутри выкатился круглый предмет.

— А ну, давайте все сюда! — закричал Прохор.

Эфовцы подбежали. Сибиряк бережно поднял находку и начал очищать ее от налипшей глины. Любопытный Лева принялся ему помогать. Предмет оказался металлическим шаром.

Постепенно на его поверхности выступили бугорки, впадины и какие-то извилистые борозды.

— Похоже на рельефный глобус, — пробормотал Лева, усиленно работая тряпкой.

Прохор обтер находку в последний раз и положил перед товарищами.