Изобилие товара наших ларьков всегда радовали покупателей. Одной водки сорок видов. Коньяк, бренди, вина, коробки конфет и бесконечные ряды сигарет и пива. Чего только нет! У нас люди впервые пробовали темное пиво, плевались и грозились избить, так как думали, что мы продаём испорченный товар. А сколько я продал сникерсов! Мы любили свой головной ларек. Мы заботились об ассортименте. И старались «не потерять лицо».

Сейчас в витрине стояло три бутылки водки, одинокая башенка бренди и несколько плиток шоколада.

- Ничего себе, - сказал я. У Руслана задрожали губы. Они плясали и не хотели соединяться в четкие линии. Из грузовика посигналили. Долго и настойчиво. Проклятый водила. Мы обернулись на звук, и он резко пропал. Оборвался, жалобно давясь. В стекле метнулась тень – нас заметила женщина-продавец. Признаться, это я настоял на том, чтобы её приняли на работу. Пенсионерка, бывший инженер-технолог – я читал её трудовую книжку и упивался. Руслан решил сделать мне приятное, дал почувствовать себя «боссом» и перешагнул через свои устои и вот результат. Я опять ошибся в людях. Кажется, я вздохнул. Руслан посмотрел на меня и пошел к ларьку. Продавец открыла дверь, прошла на своё место и величественно села на облезлый стул. Она курила, сплевывала на пол и как-то вызывающе смотрела на наши застывшие фигуры в проёме, то ли оценивая, то ли прицениваясь кого бы трахнуть первым.

- Пить будете? – спросила она, и я понял – мертвецки пьяна.

- Нет. Спасибо, - ответил Руслан.

- Что-нибудь случилось? – спросил я, желая предугадать ситуацию или подсказать женщине выход из конфликта.

- У кого? – Она опешила. Мы помолчали. В какую-то секунду она стала приходить в себя. Слова посыпались из неё, сливаясь в монолитный поток:

- Да ничего не случилось. Да, вы не беспокойтесь. Я немножко устала от работы. Решила отдохнуть. Много товара. Убрала часть. Да, Руслан. Ты же меня знаешь. Я вас никогда не подводила. Ну, что вы остолбенели? Проходите. Садитесь. Сейчас будем пить. – Я почему-то вспомнил, как старательно она обставляла своё рабочее место: вытирала пыль с кассы, сплавляла мелочь, приветливо улыбалась – я не мог нарадоваться её трудолюбию и считал лучшим продавцом в наших ларьках.

- Вот что. – Руслан пришел в себя. – Забирай коньяк. – Кивок на недопитую бутылку. – И иди домой.

- А зачем?

- Просто идите домой. – Я попытался улыбнуться.

- А что мне дома делать? Тут люди. Тут вы. Садитесь парни.

Я никогда не видел раньше, как Руслан кричит. Его флегматичный характер наводил тоску и зевоту. Друг покраснел. Затопал ногами. Закричал не в свойственной манере поведения для его типа личности. И по-детски матерясь, наводя страх на меня, но не на опытного инженера-технолога, попросил удалиться далеко и надолго, так как трудовой контракт между заинтересованными сторонами с этой минуты аннулирован.

Я чувствовал себя виновным в случившемся происшествии. Мы закрылись и принялись разгружать грузовик. Руслан на меня не смотрел и отошел только через час.

- Больше пенсионеров не берем на работу, - сказал он.

- Ладно, - сказал я.

- И, пока не раскидаем спирт по точкам, будем спать в ларьке и охранять ящики.

Я с тоской посмотрел на ряды картона, упирающегося в потолок и снова сказал:

- Ладно.

- И проведем ревизию! Высчитаем с бабки каждую копейку.

- Ладно.

- Жить будем в ларьке!

- Ладно. Какие проблемы? Я дома только спал. Могу спать и на работе. Никаких проблем!

Руслан почувствовал себя боссом и улыбнулся. Я облегченно перевел дыхание. Мы старались не смотреть друг другу в глаза. Вечернее время за восстановлением витрины прошло быстро. Пришел и ушел «ночник». Парень на пару дней стал безработным – ларек превратился в склад. Я чувствовал себя заложником. Настроение испортилось, сходя на коварную отметку ноль. Руслан, напротив: с проведением ревизии вошел в постоянный флегматический цикл, и на лице его проблесками замелькала улыбка дауна – не досчитались копейки.

- Тебе не кажется, что вернулось то время, когда мы начинали? - спросил Руслан.

- Мне такое кажется каждое утро. Особенно после того, как мы отдали все деньги Гарику.

- Не ной. Надо быть оптимистом.

- Кто бы говорил!

- Посмотри! Это всё наше! – Руся обвел рукой коробки. Ничего не шевельнулось в моей груди, когда я рассматривал серый от пыли картон. Абсолютно. Он уехал ужинать и обещал привезти одеяла. Я соорудил себе из коробок трон, сел раскинув руки в широкие подлокотники, и прикрыл глаза. Тишина длилась не долго. За металлической обшивкой звуками наполнялась улица: далёкие голоса то приближались, то удалялись; отчаянно надрывалась в конце улицы сигнализация невидимого автомобиля; ветер ворошил мусор и опавшие листья; случайные капли барабанили по крыши, заставляя замирать; где-то, рядом или под полом скреблись мыши. Мыши! Теперь я слушал звуки с широко раскрытыми глазами. С каждой бесконечной секундой я ощущал, как мне тяжело без Тевтона. Мыши. Как же мы будем спать?

Руслан привез термос чая и домашних котлет – ужин мне. Пока я насыщался, он раскладывал на верху одеяла и говорил:

- Вокруг ларька ходят странные люди.

Я перестал жевать. Осторожно предложил:

- Вот сейчас бы нам пригодился мой автомат.

- Автомат? Зачем он нам? Одно дело кого-то ограбить, другое убить двух сторожей. Хорошо, что ты от него избавился. Не думал, что ты так просто расстанешься с подобной игрушкой.

Я ничего не ответил. Отвел глаза. Старательно зажевал.

- Ты знаешь. Сима пропал.

- В самом деле? – спросил Руся. Его лицо слащаво расплылось в улыбке.

- У него серьёзные проблемы.

- У него всегда «серьёзные проблемы!» Сколько Симу знаю, он каждый раз рассказывает о своих проблемах, делает страшные глаза и переходит на зловещий шепот. Проходит день – остаётся в памяти мертвое шевеление губ.

- Не надо о мертвых.

- Призраки! А проблемы… Они же им выдуманы. Разве не так? Не сегодня-завтра объявится.

Мы легли. Спать в не отапливаемом ларьке при включенном свете мог только мертвец. Руслан к чему-то прислушался.

- Ба! Да у нас мыши.

- Летом ни одной не видел.

- Развелись. Обычное дело. Скучаешь по Ольге?

В груди что-то кольнуло. Промолчал.

- Надо в баню сходить. Снимем девчонок на пару часов, отдохнем.

- У тебя жена родит на днях.

- И что? Ну, может, не снимем. Зачем тратить деньги? Попросим Симу. Он уладит вопрос с девушками. Мы возьмемся за организацию и подготовку праздника. Хотя… Дороже выйдет. Может без Симы?

- Какой праздник без Симы? – спросил я и улыбнулся. Руслан тоже коротко хохотнул.

- Давно не собирались вместе.

- Давно.

- Чувствую веселье…

Я улыбался с закрытыми глазами, но неожиданно улыбка сползла сама собой, и на душе стало тревожно. Сердце заколотилось набатом. На лбу выступила холодная испарина. Я поморщился. Руслан ничего не видел и продолжал мечтать в слух.

Я вроде спал и в тоже время не спал. С облегчением воспринял раннее утро. Я просто понял, что оно наступило, поднялся, вышел на улицу. Иней покрывал землю. Я медленно выдохнул из себя – пар. Зима. Остатки сна забрал холод. Я немного попрыгал, пытаясь согреться. Открыл одну ставню – победила жажда обогащения – решил что-нибудь продать. Сигареты пошли на ура. На верху заворочался Руслан.

- Сколько время? - спросил он.

- Начало седьмого.

- Ужас. Чай остался?

- Да. Ледяной.

- Ужас. Я ещё посплю? Ты бы тоже лег. Предстоит трудный день.

- Что-то не спится.

- А. – Руслан вырубился. Я отхлебнул холодного чая, почесал бровь. На мгновенье прикрыл глаза, а когда открыл их, за окном стояла Вера – жена Руслана. В груди ухнуло сердце. Я открыл форточку.

- Привет. Пришла навестить? Сейчас открою.

Вера как-то странно улыбалась, неся перед собой большой живот. Её маленькие, детские ручки придерживали этот немыслимый шар, и я уже был готов расплакаться от умиления.