Мы разбрелись по комнатам. Я заснул сразу же, стоило голове уткнуться в подушку. Проснулся от настойчивого звонка в дверь. Сел в кровати. Посмотрел на часы – ночь. Голова ужасно болела от пересыпанья. Так трезвонить в такое время суток могли только одни люди. Что ж. Задержались. Могли прийти и пораньше.

Проходя мимо спальни родителей, мельком успел заметить, что Коростылева и в помине нет: кровать аккуратно застелена, возле серванта поблескивает новый синий велосипед. Черт. Надо было сказать про цвет.

- Иду! – крикнул я в дверь и открыл замок. Звонок оборвался на полноте. На пороге стоял хмурый Саня.

- Где мой велик? – спросил он вместо приветствия.

- Там. – Я неопределенно махнул за плечо. Санек немного успокоился. И руки его перестали дрожать, когда он снимал ботинки.

- Будешь чай?

- Конечно, - обрадовано сказал студент.

- Из еды один сахар.

- Хорошая новость за весь день!

Я жестом пригласил пройти на кухню. Включил чайник, машинально трогая пластмассовый корпус - теплый. Кажется, от моего хмурого вида Санёк впал в оцепенение. Он долго шаркал ногами, прочищал горло, рассматривал интерьер кухни, прежде чем задал вопрос, который его беспокоил:

- Ничего не сломал?

- Нет.

- Это хорошо. – Санек расслабился. В травяной чай он положил семь ложек сахара. Я продолжал стоять возле плиты, напротив друга. Разговор не клеился.

- Отличный чай! Когда будешь заваривать новый?

- Самое время. – Я повернулся к полкам. Посмотрел на жестяные банки.

- Как бизнес?

- Что ему будет?

- Слышал по радио, что скоро в ларьках запретят спиртным торговать.

- Бред. – Такого я себе представить не мог – это же выручка упадет раз в двести. Обязательно кого-нибудь убьют, и глобальный проект не осуществиться.

- А ещё слышал, что когда-нибудь ларьки со всем уберут. Кругом будут одни магазины. Представляешь, выйдешь из дома, и не будешь знать куда идти, чтобы купить кефира или яблок.

- Или дешевой водки. Полный бред. Сам подумай.

- Вот-вот. Полностью разделяю твоё мнение. Возьмешь меня к себе ночником? Летом жениться буду. Надо денег подзаработать.

- На ком? На Анне что ли?

- Зачем на ней? Совсем не обязательно. У меня девушка есть. Правда она живет в другом городе и разделяет нас три тысячи километров, но мы регулярно созваниваемся и пишем друг другу письма. Всё решено.

- Не знал.

- Да я говорил тебе. Рассказывал про лето. Ни раз.

- Не помню.

- Ну, что? Возьмешь?

- Надо подумать.

- Думай скорее. У меня из-за тебя жизнь рушится. Как я стану жениться на студенческую стипендию?

- А родители?

- Они ничего не знают. Это будет сюрприз. Возьмешь?

- Мне нужно время.

- Чего тут думать! Я же не в партнеры прошусь. Ты не представляешь, как мне надоела нищета. Мне нужны деньги. Много денег!

- Всем нужны деньги. А много денег ты «ночником» не заработаешь.

- Так бы и сказал сразу, что нет вакансий, что тебе нужно кого-то увольнять.

- Оставим этот разговор на потом. Может в скором будущем у меня будет другой «бизнес».

Санек не расслышал моего сарказма и взволновано спросил:

- Какой?

- Обещаю: ты узнаешь первым.

- Здорово! Я заинтригован. Ладно. Я собственно за великом пришел. Знаешь, никак не мог уснуть – ворочался, ворочался. Думаю, ты всё равно не спишь, вот и зашел.

- Молодец.

Мне не хотелось идти к велосипеду, но желание выпроводить Санька до приезда опергруппы, настолько сильно меня переполняло, что я победил в себе страх и мы зашли в спальню родителей.

- Не понял! – закричал друг и забегал вокруг велосипеда, когда я включил свет. Я зажмурился, ожидая поток брани.

- Что это? – Санек таращил глаза и тыкал пальцем.

- Велосипед.

- Это не мой!

- Твой. Цвет не много изменился. – Я осекся. Конструкция велосипеда претерпела существенные изменения – это видел даже я. – Не нравится?

- «Не нравится?» Издеваешься? Это же горный велосипед! Новый. Стоит сумасшедшие деньги. Это мне подарок?

Я молча кивнул. Санек обнял меня и похлопал по спине.

- Никому не говори, что я это сделал, - сказал он, отстранившись, - порыв радости и никакой любви! – Санек поднял указательный палец. – Ты действительно разбогател. – Он потряс головой. – Не думал, что ты задумал провернуть операцию с велосипедами, чтобы меня разыграть. Порадовал. Не ожидал. Спасибо.

- Пожалуйста, - сказал я, когда закрывал за другом дверь. Интересно, у кого Коростылев украл велосипед?

Я заварил новую заварку и присел на стул, ожидая, когда вскипит вода. Старый чайник «Мулинекс» надрывно шумел, успешно справляясь со своими обязанностями. Вот вода закипела, заклокотала большими пузырьками, и я не смог сдержать улыбку радости, предвкушая прелести позднего чая. Со щелчком отключения кнопки снова раздался звонок в дверь. Я насупился и решил не открывать. Милиция, как всегда не вовремя – приходит, когда её не ждешь. В дверь позвонили настойчивее, затем застучали, излишне громко, применяя силу ног. Зря. Не хотелось бы портить мнение соседей. Оно ведь складывалось не один день, и даже визиты Симы не смогли сокрушить целомудренные устои людей по площадке.

Всё ли я приготовил? Главное не забыть взять туалетную бумагу, заварку и книжку внушительных размеров.

- Иду, иду я.

Щелкнул замок. Дверь открылась, и я увидел свирепое лицо Руслана. Как я мог забыть о нем?

- Молодец, что пришел.

- «Молодец»? – Кажется, парень рассвирепел, входя в прихожую и, сняв ботинки, направился сразу на кухню. Конечно, к чайнику. «Мулинекс» тревожно щелкнул, когда его включили повторно для кипячения. Такого обращения он не любил.

- Хочешь чаю?

- Представь себе – хочу. – На стол упал рулет в цветной упаковки. Чудеса продолжались: Руслан купил рулет - нонсенс, что-то из ряда вон выходящее. – Я весь день работал, не покладая рук. А где был ты?

- Спал.

- Весь день?!

- Да, - сказал я.

- Заболел?

- Нет. То есть да. Но мне уже лучше. Я пошел на поправку.

- Хорошо. – Руслан раскрыл рулет, накромсал полено толстыми ломтями. – Я решил увеличить нам зарплату.

- К чему?

- Снова всю прибыль в дело. Работаем на завтрашний день. Тебе не кажется, что мы потеряли темп? Вспомни, как мы начинали. Да, жаркие были деньки.

- И ночи. У тебя же родился сын – можно и сбавить темп.

- Да ты что?? Как можно!! Совершенно ни к чему. Думаешь, что-то изменилось? Нет. По-прежнему: главное деньги. Я через чур требователен к тебе?

- Нет.

- Тогда не пойму, почему ты не вышел на работу?!

- Всё изменилось.

- Что именно?!

- Всё. Скоро узнаешь. Не сегодня, так завтра.

- Брось свои философские рассуждения – они ни кому не нужны. Мне – подавно. Нам сейчас главное с волны везенья не сойти. Изменения будут потом.

- Хорошо бы.

- Увидишь! Ладно. Побегу домой. Завтра начнем с восьми. Выходи на дорогу, как раньше и жди меня, чтобы не случилось. Ну, сегодня я опоздал. Что с того? Ты мне отомстил – не вышел на работу вообще. С завтрашнего дня возвращаемся к старому циклу. Лады?

- Да.

- Давай, брат. Не скучай. Нас же теперь двое осталось. Пока. Завтра не опаздывай. – Руслан откинул от себя ломоть рулета и пошел к входной двери.

- Нас и раньше было двое.

- Не начинай! – Руслан поднял палец вверх, предостерегая меня от ошибки. – Молчи. До завтра. – И он, быстро обувшись, вышел.

- До завтра, - сказал я в закрытую дверь. В неё тут же позвонили. Я открыл замок. Руслан наклонился, упираясь в косяк, и с хитринкой спросил:

- Видел Санька. Он пробежал в метре от меня и не заметил, так любовался своим велосипедом. При чем улыбался как-то странно, загадочно, что ли. Ты не знаешь, откуда у него горный велосипед? Кучу денег стоит! А?

- Не знаю, - сказал я.

Глава 9.

Прошло время, и я свыкся с ожиданием неизбежной кары справедливого закона. Порой мне казалось, что на самом деле я видел дурной сон или плохой фильм о каком-то парне неудачнике, что ничего не произошло в действительности. И, если бы не фигура в черном «Адидасе», приходящая ко мне каждую ночь, и массивная золотая печатка с блестящими камушками, которую я обнаружил в глубоком кармане куртки, то я бы легко смог уйти от реальности, внушив себе спасительный обман. Где ложь, где, правда? Кто поймет. Кто поможет разобраться? Никто. Впрочем, хороший следователь, знаток скорых дел, быстро бы поставил точки в предложении. А пока, я каждое утро, перед тем как уйти на работу, смотрел на печатку, любовался игрой камней и задавал себе неизменно один и тот же вопрос: «Ну, почему она?» Я бы понял себя, если бы притащил домой предателя Тевтона или, на худой конец, «ТТ». Отлично помню, что крутил пистолет в руках. Или наваждение? Где сон, где явь. Ничего непонятно. Золото. Зачем оно мне? Никогда не носил украшений. Я пытался восстановить детали, но ничего кроме головной боли не достигал. Что-то же со мной произошло – я чувствовал в себе сильные перемены. И потом, ночные кошмары и золотая печатка никуда не исчезали, являясь в точно отведенное для них время.