Я почувствовал холод, когда очнулся? Так что же тогда было, когда я упал в море? «Поплавок» пытался избавиться от меня и сильно бил по голове, по руке, пока какая-то мысль не посетила его, и он отчаянно не заработал руками, увлекая нас вверх. На секунду мы всплыли. Но только на секунду. Но за это короткое время я увидел чудо – синее небо прояснилось, мелькнуло солнце и, вдруг от воды потянулся вверх большой радужный столб. Он искрился и переливался мельчайшими кристалликами. Смотреть на него было больно и приятно.

- Красота, - сказал или подумал я, и мы вошли в воду, увлекаемые тяжелыми аккумуляторами. Темень сразу навалилась на нас. Хватка слабела – силы уходили. Сжатые пальцы заскользили по набухшей телогрейке. Я его терял. Всё зря.

- А ведь выживет, - сказал я и удивился.

- Нет, - сказал Сима и привычно стукнул локтем в темную голову азиата. Один раз и на всякий случай ещё два раза. Потом повернулся ко мне и радостно подмигнул, как прежде, когда мы выигрывали ненадолго раунд. Был он в белом плаще. Синяя кепка лихо сдвинута на затылок. В глазах привычный огонек.

- Пошли, - сказал он и взял меня за руку. - Всё.

- А как же?.. – Я посмотрел в темную телогрейку перед собой.

- Ерунда. Я подержу, - сказал Коростылев и похлопал меня по плечу, занимая моё место. Сима потащил меня вперед, и от плаща его стало со всем светло.

- Ты знаешь, а ведь я тебя не предал… - начал рассказ я.

- Знаю, - сказал он и улыбнулся.

Эпилог.

За день.

Земля в иллюминаторе самолета стремительно приближалась, пугая своей ослепительной белизной. Я вглядывалась в безграничные владения зимы и чувствовала забытый холод. Пальцы рук онемели, и я потерла их друг об дружку, прогоняя окоченение. Не помогло. Льдинки застыли в самых кончиках. Колеса самолета плавно коснулись дорожки, и, он побежал, постепенно снижая скорость. В иллюминаторе понеслись сугробы, привычно оставаясь позади и сливаясь в одну белоснежную линию для пассажиров, которые любят северные пейзажи и целую дорогу, сначала смотрят на облака, а потом с умилением разглядывают редкие карликовые березки. Тяжелый вздох вырвался самопроизвольно. Кажется, капитан самолета что-то говорил. Услышала лишь конец: про погоду – и то не поняла, сколько минус двадцать? А, впрочем, какая разница? Коленки задрожали.

- Хорошо тебе, милая? – участливо спросила, молчавшая целую дорогу соседка и добавила, - смотри, не обделай мне шубу.

Я покосилась на голубую норку и попыталась изобразить на своём лице презрительную холодность – раньше всегда получалась. Стало обидно. Токсикоза и раньше не наблюдалось. Впрочем, зачем обижаться? Что такой тип женщин знает о беременности? Ничего. Я обернулась. Женщина изумилась, несколько отпрянула от меня.

- Завидуешь? – Я прищурила глаза. – Что? Этой ночью причиной для слёз стану я? – Попала в самую точку. Мой удар оказался смертельным – я уходила, а она ещё полулежала в кресле, смотря в одну точку перед собой. Куда там этим мужикам, которые прыгают на ринге! В аэропорту мы случайно натолкнулись друг на друга и сразу же разошлись, сделав вид, что ничего не произошло. Но, как я торжествовала!

Последние деньги потратила такси, добираясь до дома. Водитель попался разговорчивый и без умолка рассказывал, про то, как наш городок изменился, что в нем иногда стреляют, а люди, как прежде, бесследно исчезают – уезжают, наверное, в Питер. Вывод напросился сам собой. Когда-нибудь и я так поступлю.

Мама сделала вид, что случайно оказалась дома. На самом деле отпросилась с работы и поджидала меня – не иначе. После долгих слез и традиционных фраз, типа: «Что о нас подумают родственники!»; она не много успокоилась, и пошла на кухню, допекать блины. Мама есть мама. Уверена, на самом деле она счастлива и очень рада моему возвращению.

Я долго ходила мимо телефона кругами. Наконец, не удержалась и позвонила Клавке. Она мне иногда писала. Так, ерунду всякую: Симу – жаль; а Вася, молодец, порадовал. То-то он удивится, когда узнает основную новость. А может и не узнает. К чему? Тогда зачем я приехала? Вернулась домой?

Как назло, Клавки дома не оказалась. Придется встречу с Васей отложить. Мама, что-то кричит про блины и крестины в Знаменске – троюродная сестра там живет - придется ехать. Всё одно к одному. Что ж, чем плох завтрашний день?

В этот день.

Я чистил пистолет, когда мама постаралась перекричать славный голос Кинчева и позвала меня к телефону. Я сделал музыку громче, чтобы слышать в коридоре и тенью скользнул к аппарату. Мама испугалась, чертыхнулась и освободила место у телефона. Я не мог скрыть радостную улыбку, так всегда, когда мне удавались подобные трюки. Улыбка самопроизвольно сползла с лица, стоило мне услышать знакомый голос. Вот не ожидал ничего подобного! Наваждение какое-то. Голос говорил страшные вещи, а я от сладких воспоминаний, знакомого придыхания у уха, чувствовал наливающуюся свинцовую тяжесть внизу живота.

- Ещё раз! – попросил я. Аня запнулась на половине слова и быстро повторила самую суть. Теперь я понял и положил трубку на рычаг, когда она ещё не успела закончить предложение:

- Может быть, встретимся….

- Встретимся, - сказал я красному телефонному аппарату, - обязательно встретимся. – И докончил мысль. – В аду.

Недолгие сборы, сопровождались комментариями мамы:

- А я сразу узнала, кому принадлежит голос. Такая милая девочка! Почему вы больше не дружите?

- Учусь, - сказал я, пакуя винтовку в пенал для чертежей прикрепленного под рамой велосипеда. Магнитофон коротко щелкнул, обрывая песню, Я досадливо поморщился – опять зажевал пленку.

- Славные детки – одна учеба на уме. А ты куда?

- Покатаюсь, мама. Да ты не переживай. Я недолго.

- Не запусти учебу, сынок. Ты у нас в семье один с высшим образованием будешь. На тебя вся надежда.

Вот-вот. В самую точку. На меня вся надежда. Я кивнул головой и выбежал на улицу.

Скользко. Говорил: надо купить зимние шины. В офис вошел раздраженным комком – время дорого. А тут такая нелепая промашка! В первой комнатушке никого, во второй толстый мужик копошится у открытого сейфа. На меня посмотрел удивленно.

- Ты кто? – спросил он.

- Саня. Ты Гарик? – спросил я, и стоило ему утвердительно кивнуть головой, сразу выстрелил мужику в ногу. Тяжесть в руке от пистолета походила на тяжесть внизу живота – такие же чувства. Я присел, водя стволом за извивающейся фигурой. Вот это чудо имело авторитет? Удивительно.

- Не ори, - сказал я. – Отвечай на вопросы быстро и четко и тогда я, может быть, сохраню тебе жизнь.

- Чего ты хочешь?! Денег?!! А-а. Я истекаю кровью! Вызови скорую! Деньги в сейфе! Возьми и убирайся!

- Я тебе сказал, чтобы ты не кричал? Сказал?

- И что?!!

Я выстрелил в другую ногу.

- Так вот не кричи.

Мужик захлебнулся в крике. Я дал ему отойти и перевести дух. Подошел. Присел рядом.

- Куда повезли Петрова?

- Кого?!!

- Мне ещё раз выстрелить?

- Нет, нет! Не надо! Я не знаю кто такой Петров!

- Это же Вася. Мой друг и брат. – Как он не знал такой истины. Я думал: у меня на лбу написано, зачем я пришел. А может – это розыгрыш и Анька пошутила? Нехорошо получится. Слишком сложно. - Ну?

- На старый причал!

Я задумался. Опять потерял время. Куда, как не на старый причал? Там выход в море есть, и он не замерзает - течение. Идеальное место. Только не для Васи. Не для моего брата! Не для человека, который подарил мне велосипед и надежду!

Я резко поднялся. Мужик взвизгнул, когда дуло уперлось ему в голову:

- Что?!

- Сколько их?

- Трое!!

- Прощай.

- Подожди!! Ты же сказал, что меня не убьешь, если я отвечу на твои вопросы!!

- Я сказал: может быть, - невнятно пробормотал я и спустил курок. Потом я заторопился и захотел быстро уйти, но мой взгляд, когда я стоял на пороге двери, остановился на открытом сейфе.