– Почему поехал я? – спросил Джетт. – Ты мог взять с собой одну из Девочек.

– Это бы гарантировало кучу вопросов. А я не хочу вопросов. Они мне не нужны.

– Понимаю. Поэтому, теперь мы едем за покупками для маленькой девочки?

– Угу, – ответил я, сдерживая улыбку. – Должно быть весело.

– Или обернется полной катастрофой, – парировал Джетт. – Хотя мы не поедем в Таргет. Поехали на Французский рынок. Ты, по крайней мере, подаришь ей что–то с символикой города, в котором она живет.

– Ты пытаешься разжалобить меня? – поддразнил я.

– Ты хочешь моей помощи или нет?

– Хочу. Просто не ожидал, что ты примешь в этом участие.

– А я и не буду, – сказал Джетт. – Я просто удостоверюсь, что ты не выглядишь, как идиот.

– Она не узнает, что это от меня, – ответил я. Я повернул на улицу Святого Чарльза и направился прямо к Кварталу.

– Объясни, как все пройдет, – сказал Джетт.

Я чувствовал, как Джетт вопросительно разглядывал меня. Он всегда хотел знать каждый нюанс плана, в котором участвовал, и временами это сводило меня с ума. Я просто хотел следовать своему плану, не разговаривая о нем. Но с Джеттом, ты должен быть уверен, что проверил все ящики и принял все возможные меры предосторожности. Он бы не стал блестящим бизнесменом, если бы у него был не такой склад ума. Жаль, что это раздражало меня каждый чертов раз.

Разочарованно выдохнув и крепко ухватившись за руль, чтобы не сорваться, я ответил:

– Я просто собираюсь подкинуть его под их входную дверь. Думаешь, я лично вручаю им деньги каждый месяц?

Джетт знал, что моя ежемесячная зарплата уходила к Мэделин и Линде, он ни разу не сказал ни слова об этом. Он становился молчаливым партнером, когда дело касалось моего пьяного греха, и это стало необсуждаемым правилом, которого мы придерживались, – я был тем, кто убил человека, а Джетт прикрыл это. И исходя из этого, мы оба виновны. Поэтому Джетт принял тот факт, что мои деньги уходили к Мэделин, он ничуть не смущался выплат.

– Ты правда собираешься оставить подарок на пороге дома? Ты не думаешь, что это как–то жутковато?

– Черт, ты же знаешь, что это жутко, и я крадущийся и доставляющий им вещи, но какой выбор у меня остается? Показать свое лицо? Ты знаешь, что я, твою мать, не могу этого сделать.

– Это может помочь перебороть эмоции, которые ты сдерживаешь, – предположил Джетт.

Я захохотал.

– Ой, ладно, так я должен пойти и вручить им подарок лично в руки? Совершенно незнакомый человек? Или я должен представиться человеком, который разрушил их жизни?

– Ты не разрушал их жизни, – возразил Джетт.

– Чушь собачья…

Джетт перебил меня.

– Они могут быть в полном порядке, а ты не узнаешь этого, потому что крадешься, скрываешься и живешь во тьме, надеясь, что смерть придет за тобой поскорее. Доставай свою чертову голову из задницы и узнай, по–настоящему ли им больно?

Это была та же ярость Джетта, приходившая каждые несколько месяцев, когда он больше не мог выносить моих страданий. Я понимал, что моя хандра делала с ним. Я понимал, что травлю его ядом, и чувствовал себя плохо из–за того, что ему приходилось иметь дело с моим прошлым.

– Оставь это, – предупредил я. Он бесил меня, и я собирался покончить с этим.

Покачав головой, Джетт прислонился спиной к своему сидению.

– Я не понимаю тебя, друг. Почему ты продолжаешь наказывать себя?

– Почему ты продолжаешь спрашивать?

– Понятия не имею, – сказал мягко Джетт, заканчивая наш разговор.

Тишина зазвенела между нами, пока я прокладывал путь через Квартал к открытому рынку, где собрались продавцы со всей страны, чтобы продать свои поделки и сувениры ручной работы. Это было туристическое направление, но еще, когда присмотришься получше, мимо подделок очков и банальных футболок, сможешь найти настоящее сокровище.

Когда нашел парковочное место, я заглушил двигатель и изучал основание руля, пока размышлял о том, что хотел сказать Джетту.

– Я понимаю, что то, что случилось той ночью – моя вина, и понимаю, что ты приложил все усилия, чтобы защитить меня, Джетт, и я ценю это.

– На это были эгоистичные причины, – перебил Джетт. Я отлично понимал, что Джетт защитил меня потому, что не мог потерять, не после смерти его матери.

– Я знаю, – ответил я. – Когда дело доходит до моей жизни, ты можешь защитить меня от закона, но не можешь защитить от моего душевного состояния. В день, когда мой кулак соприкоснулся с Маршалом Дунканом, мою жизнь забрали у меня, и пришло время для тебя принять это. Человек, которого ты однажды знал, больше не существует.

И с этим, я вышел из машины и направился прямо к рынку, не оглядываясь назад, чтобы узнать пошел за мной Джетт или нет, потому что я знал, что он пойдет. Он никогда не покидал меня.

Рынок гудел полуденным волнением, но не было ничего волнительного в задании в моих руках. Все это открывало для меня еще одну сторону темноты, которую я встретил с распростертыми объятьями.

***

– Это глупо, – сказал я, обсуждая подарок, который пытался завернуть. – Выглядит так, будто его завернул ребенок.

– Тогда, она может подумать, что это от друга, – Джетт посмеивался рядом со мной.

– Почему ты заставил меня завернуть его? – спросил я, разглядывая оберточную бумагу с праздничными свечами, которая хрустела и держалась на длинных кусках скотча.

– Потому что было слишком смешно, чтобы пропустить подобное, – ответил он.

– Ты придурок, – ответил я, возясь с оберточной бумагой. – Если бы он была в форме коробки, было бы легче его завернуть.

– Это плоская сумка, – указал Джетт. – Тебе просто нужно миленько подогнуть углы.

– Ты что, из чертова управления по упаковке подарков? – спросил я, пытаясь разгладить морщинки на бумаге.

– Нет. У меня так же нет времени, чтобы сидеть с тобой в темноте, пока ты не соберешься подбросить подарок. Просто сделай это. Я уже готов съесть ужин.

– Пропустив прием пищи, ты не умрешь. Ты начинаешь толстеть.

Это было далеко от истины. Джетт был таким же подтянутым, как и я, спасибо нашим спарринг занятиям в спортзале и жестоким тренировкам, которые я проводил с ним.

– Испытываешь удачу, Хейвуд, – пробормотал Джетт, отвечая на письма в телефоне.

Я снова посмотрел на подарок, нервничая. Правильно ли я поступал? Я думал, что это добрый жест, последнее, что я мог сделать для Мэделин, но как она воспримет это? А ее мать?

Мы с Джеттом бродили по рынку несколько часов, рассматривая каждый стол, пока не нашли подарок, который решил ей понравится. Я купил сумку ручной работы, она розово–фиолетовая и сшита из забавно раскрашенной ткани. Она выглядела очень по–детски, но идеально подходила маленькой девочке. Я не знаю, что она будет делать с сумкой, но подумал, что это станет красивым, ярким жестом. До того, как я упаковал ее, я вложил в сумку ободряющую записку.

Любовь – непреклонна, потеря – неоспорима, но любовь поможет тебе двигаться вперед, что продемонстрирует твою истинную отвагу в жизни. Продолжай двигаться вперед, Мэделин.

Мудрые слова, которым я должен последовать сам. Я был слишком далеко для восстановления. Я принял свой приговор, но у Мэделин все еще впереди яркое будущее.

– Подкинь его уже, Кейс. Я не позволю тебе избежать этой части.

Он слишком хорошо меня знал.

Неохотно, я открыл дверцу машины и вышел, не позволяя хлопку двери распространиться эхом в тихой ночи. Я ждал, пока улицы города опустеют, чтобы подложить свой подарок.

Я припарковался на углу, чтобы оставаться в тени. Я бесшумно подобрался к передней части их дома, остановившись за деревом, чтобы убедиться, что у них выключен свет. Уличный фонарь почти перегорел. Я мысленно сделал себе пометку, сказать Джетту об этом, чтобы он смог договориться с кем–то в городе и сменить лампу. У Джетта были связи, и все могло произойти быстро, даже если это простая смена лампы фонаря.