— Какомэй! — с удивлением повторил Тутын. — А ты совсем не изменился.

— Ты тоже хорошо сохранился, — отозвался Оле.

— Тундра, — многозначительно произнес Тутын. — Она хранит и любит своих сыновей.

Петр Тутын, делегат слета оленеводов-механизаторов, в десять часов должен был явиться во Дворец профсоюзов на первое заседание.

Завтракать пошли в ресторан на первом этаже, где для участников слета были накрыты столы, потом Оле проводил Тутына на заседание. Они медленно поднимались по главной улице Магадана, шагая по фигурным бетонным плитам тротуара. Между тротуаром и проезжей частью пролегала зеленая полоса — густая трава и ряд лиственниц, уже покрытых нежными зелеными иголками. Зеленая полоса ограждалась узорным чугунным бордюром. Дома беспрерывной чередой шли вверх по улице, к виднеющейся вдали телевизионной вышке.

Дворец профсоюзов и впрямь выглядел настоящим дворцом. По обе стороны широких дверей на щитах пестрели афиши кинофильмов и спектаклей гастролирующего ансамбля цыган Коми АССР.

Здесь Оле попрощался с Тутыном и зашагал дальше вверх, мимо универмага с огромными витринами, в которых отражался убегающий вниз город. Улица не кончалась тупиком у телевизионной вышки, как ожидал Оле. Площадь как бы вбирала в себя или, точнее сказать, испускала лучи-улицы, одна из которых шла к сияющему за кварталами новых домов водному пространству. На рейде виднелись корабли.

Оле пошел по этой улице. Море невольно притягивало его.

С первого шага, с той минуты, как он вышел на улицу Магадана, Оле не переставал думать о том, что напишет Наде.

В большое окно книжного магазина он увидел прилавок с канцелярскими товарами.

Оле выбрал себе несколько шариковых авторучек, большой блокнот с линованными страницами. Затем внимательно осмотрел стенд «Книги о Магаданской области». Большинство из них имелось в его личной библиотеке в Еппыне. Он взял книгу, которая называлась «Запах вара». Автор был изображен на первой странице — молодой улыбающийся человек в очках, без шапки, но в пальто с меховым воротником. Видно, фотографировался в комнате, куда только что вошел с улицы.

Со стороны порта, поднимая пыль, медленно ползли вереницы грузовых автомашин. Становилось жарко даже в одном шерстяном костюме и рубашке.

Оле повернул обратно и увидел такси.

Высунулся шофер:

— Подвезти, земляк?

Оле с чувством облегчения уселся в машину. Устал.

— Куда везти? — спросил шофер.

— А в музей! — неожиданно для себя сказал Оле. Он только что видел большую книгу в выцветшей обложке на стенде «Книги о Магаданской области», которая называлась «Труды Магаданского областного краеведческого музея».

— В музей! — повторил Оле. — Я еще никогда не бывал в музее!

— Да что вы говорите! — улыбнулся шофер. — В таком случае это дело надо поправить.

Оле отметил про себя, что самые общительные и веселые люди в Магадане — шоферы такси.

Музей внешне сильно разочаровал Оле. Ему даже поначалу показалось, что он не туда попал. Но на стене покосившегося длинного барака, сложенного из потрескавшихся я многократно крашенных бревен, красовалась вывеска: «Министерство культуры РСФСР. Магаданский областной краеведческий музей».

Оле вошел внутрь.

— Заходите, товарищ, — сказал ему вынырнувший из темноты служитель — невысокий прихрамывающий мужчина, похожий на Арона Калю. Это сразу же вызвало неприязнь, но Оле постарался подавить ее.

— Вы со слета? — учтиво спросил человек.

— Я один, — ответил Оле. — Я никогда раньше не был в музее и вот пришел первый раз.

— Ну что ж, — спокойно и так же вежливо произнес музейный человек, — тогда пройдемте… Начнем с доисторического зала.

Часа три провел Оле в музее. Прощался он с музейным человеком как с другом.

— Семен Иванович Волинов, — представился тот, — заходите, всегда будем рады.

В гостиницу Оле нашел дорогу, ориентируясь по телевизионной вышке.

Обедал он в том же ресторане, где и завтракал. Сидел за столом, накрытым белой скатертью, на котором уже стояли хлеб и целая батарея пивных бутылок. Оле не приходилось пробовать пива. Но он читал и слышал, да, слышал в районном центре, как кто-то из начальства говорил, что пиво отвлекает людей от алкоголизма. Поэтому в райцентре вместо давно запланированного Дома культуры срочно начали строительство пивзавода. Оле взял бутылку и принялся рассматривать этикетку. Напиток был изготовлен на Магаданском пивзаводе, и, судя по тому, как активно пили его посетители ресторана, Оле решил, что все они стали на путь отказа от алкоголя. Подошла официантка и открыла бутылку.

Оле осторожно налил пенящийся напиток в стакан. Ему не понравилась пена. Она была похожа на желтую опушку лагуны после сильного ветра. В той лагунной пене собиралась вся грязь, вся ржавчина от старых бочек, наваленных на мелководье. Пена не оседала. Оле подождал, поднес стакан ко рту и отставил.

Между тем люди пили пиво с явным наслаждением. «В конце концов и водка-то на вкус — не сгущенное молоко», — подумал Оле и сделал решительный глоток. Ему пришлось напрячься, чтобы содержимое не оказалось в лучшем случае снова в стакане. Средство, которым отвлекали людей от алкоголя, на вкус было не менее отвратительным, чем его запах.

Зато в остальном обед был вкусен. Особенно куриная котлета с косточкой, завернутой почему-то в бумажку. Косточка на поверку оказалась просто воткнутой в котлету, и, как установил Оле, хорошо знающий анатомию птиц и морских животных, она была совсем не птичья… Но не в этом дело. Внутри молотого мяса, слепленного в котлету, помещались плавающие в растопленном масле куски яйца и сала. Обед завершился тремя стаканами чая. Чай, правда, был слабоват, но все же он не затмил великолепия первого отпускного обеда Оле.

Рассчитавшись и несколько удивившись внушительности счета, Оле подумал, что и обед стоит того, чтобы написать о нем Наде.

В комнате было убрано, и ветер шевелил легкую занавеску на окне.

Оле уселся за письменный стол, достал блокнот, попробовал несколько авторучек, выбрал ту, которая писала легко и ровно, и принялся:

«Дорогая Надя!

Ну вот я в Магадане. Самолет ЯК-40 — это гордость Аэрофлота. Там белые мягкие кресла и красивая сопровождающая девушка — стюардесса называется. Когда мы прилетели в Магадан, она скомандовала: «Сидите спокойно, пока вас не позовут…»

От аэропорта я поехал на такси. В автомобиле есть счетчик, на котором всю дорогу выскакивали цифры. Сначала копейки, а потом рубли. Больше десяти рублей нащелкалось, зато, как сказал мне шофер, когда брал лишнюю пятерку, это называется у них «сервис». И такой же «сервис» берут в ресторане, когда рассчитываешься за обед.

Город Магадан — настоящий большой город и красивый, как на картинке. Есть зеленые насаждения. Стоит город, как и пел дизелист Грошев, на берегу Охотского моря, у бухты Нагаева… Помнишь его песню про «Нагаевский порт»? Так это про Магадан до революции…»

Тут Оле остановился, задумался. Где-то в сознании была смутная мысль о том, что до революции города Магадана, не было. Подумал, но исправлять не стал и решил писать дальше.

«Ходил я по улицам, но в магазины не заходил, хотя есть всякие, даже специальный магазин, который так и называется «Детский мир». Там все для детей. Несколько книжных магазинов, не говоря уже о продовольственных: для рыбы, для мяса и хлеба. И всюду — толпа, будто все проголодались и кинулись за продуктами. Но это на самом деле не так. Просто здесь людей так много, что иной раз кажется, что комаров в тундре меньше…»

Кончилась страница, и Оле перешел на другую.

«Про магазины я тебе еще напишу. Это отдельный вопрос, как говорит наш председатель сельского Совета… Посетил я здешний музей. По виду наружному он мне не понравился, но зато внутри я получил большое удовольствие. Водил меня по музею замечательный человек, камчадал по национальности, Семен Иванович Волинов. Он мне все рассказал: оказывается, мы до революции проживали в первобытности и страшно страдали от голода и болезней. Вымирали. С того времени от нас остались только кости да камни. Черные закопченные камни и несколько черепов. И еще — кости мамонта. Будто этого мамонта мы били вместо моржа и кита. Рассказал Семен Иванович о революции, про наш чукотский первый Ревком, о наших первых коммунистах — Тэвлянто, Отке, Матлю, Утоюке и Кале… Оказывается, дядя Арон, теперешний муж твоей мамы, по своему происхождению — потомок революционеров! С этого отдела мы перешли на сегодняшний день, поглядели макет атомной электростанции в Билибино, будущую Колымскую гидроэлектростанцию. Про оленеводство Семен Иванович много говорил. Видел я макет стойбища будущего! Нам бы такое в тундру — я бы оттуда не вылезал и взял бы тебя жить! Все так прекрасно, даже захотелось прервать отпуск и возвращаться. Вообще в музее выставлено очень много достижений. Хорошее место для поднятия настроения».