Хай делает заказ. А мы тем временем идём в туалет и слоняемся по вестибюлю, где нам попадается на глаза небольшой автомат с игрушками. Ури достаёт немного мелочи, и в итоге мы раскошеливаемся на дешёвые пятидесяти центовые игрушки, пока ждём Хая. Ури становится гордым обладателем временной татуировки с пухлым маленьким ангелочком.

— Брак, — жалуется он, но всё равно прилепляет на плечо.

Я открываю своё пластиковое яйцо, и внутри нахожу металлическое сердечко. Господин Волшебник услышал мою молитву! Но что с ним такое?

— Оно сломано. — Катись ко всем чертям, Волшебник!

Джо заглядывает мне через плечо и выдёргивает его из моих рук.

— Нет, не сломано. Ты разве никогда такое не видела? — Она возится с тонкой, дешёвой, металлической цепочкой, и разделяет две сверкающих змейки на две подвески. На каждой висит по половинке сердечка, расколотые ровно напополам. — Смотри, лучший друг.

Она протягивает их мне, и я вижу, что на каждой половинке написано по слову. Прекрасно, значит, у меня теперь целых две поломанных подвески.

Она смеётся при виде моего выражения лица.

— Ты берёшь одну половинку, а твой лучший друг берёт вторую. — Она указывает на обе подвески. — Ты возьмёшь «лучший» или «друг»?

— Ты мой лучший друг? — Я в ужасе.

Она поднимет брови.

— Ой, извини, у тебя есть кто-то другой на примете?

Нет.

— Подожди, я твой лучший друг? — Интересное обвинение.

Она фыркает.

— Думаю, ты — мой единственный друг. Не знаю, заметила ли ты, но… — её голос переходит на шёпот. Можно подумать, она собирается поведать мне большую тайну. А я люблю тайны. — Некоторые считаю, что со мной тяжело поладить.

Что ж, это совсем не тайна.

— Нет, что ты. Не заметила. — У меня становятся большие, невинные глаза.

Она смеётся. Тяжело не питать симпатии к человеку, который так легко говорит о своих недостатках.

— А какую половинку хочешь ты? — интересуюсь я, размахивая двумя железными символами дружбы между демоном и охотником на демонов.

— Конечно, вот эту. — Она берёт ту, на которой написано «лучший», оставляя вторую мне. — Думаю, она характеризует меня лучше всего, — объясняет она надменно.

Я провожу пальцами по выцарапанным буквам, прежде чем обернуть цепочку вокруг шеи. Друг. В любом случае, мне хотелось именно эту часть.

Ресторан уже закрывается, поэтому нам надо поесть где-то в другом месте. Для нас это не проблема — нам как раз надо обсудить наши планы, а пустой ресторан — не лучшее место для тайных разговоров. Мы перемещаемся на парковку Вейл-Марта и жуём свои сэндвичи под фонарным столбом, как какие-то беспризорники.

— Как продвигаются дела с заклинанием? — интересуюсь я у Джо.

Она вздыхает, и ещё до того, как она отвечает, становится ясно, что «ничего хорошего».

— Заклинание достаточно сложное… — Она волнуется. Джо никогда не волнуется. — И может оказаться довольно опасным, если я прочту что-то не так.

Мой сэндвич останавливается на полпути ко рту.

— Насколько опасно?

— Это одно из самых важных наших заклинаний. Последние пятьдесят лет этот ритуал проводит борец Пучард, и кажется, что всё очень просто, но… всё совсем не так. Я даже не уверена, сможем ли мы вообще провести церемонию.

Что ж, теперь понятно, почему она оторвала вой нос от книжки — она просто сдалась.

Она продолжает, но уже неуверенность в её тоне вытесняется деловитостью. Она переводит взгляд на Хая и Ури.

— Думаю, сейчас нам надо найти Люка, а заклинание отложить до того, как вернёмся в школу. — Одна проблемка — из всего, что мы знаем, школы больше нет. — Или куда мы там собрались, но главное — это сделает борец.

Хай пожимает плечами, его рот забит едой, а Ури вообще, кажется, не слушал. Он скачет вокруг на одной ноге — играя сам с собой в классики? В любом случае, не кажется, что он возражает против плана Джо.

Значит, всё зависит от меня. Я не вернусь с ними к тамплиерам, так что, если мне нужны силы для борьбы с ордами демонов, надо чтобы Джо прочла заклинание.

— Так насколько это опасно? Я могу умереть? Или мне просто будет больно?

Она обдумывает ответ и качает головой туда-сюда.

— Ни разу не слышала, чтобы кто-то умер от неправильно прочитано заклинания, но насколько я знаю, его всегда читали без ошибок. А если такое и было, то об этом бы написали в учебнике истории, которого, к сожалению, у меня с собой нет.

— А как много тебе осталось перевести? — спрашивает Хай за меня.

Она чопорно отвечает, даже не удостаивая его взглядом. Им определённо надо помириться.

— Осталось не слишком много. Уже переведено где-то три четверти. Но оставшаяся часть написана на плохой смеси средневекового французского и латинского. Мне нужен словарь, чтобы закончить перевод. Очень редкий словарь.

Тупик. Похоже, затею придётся отложить.

— Хорошо, а как мы будем искать Люка, а точнее, Эхо Грир? — спрашиваю я.

— Через Google, — отвечает Ури. — Обычно маяки делают что-то такое, о чём пишут в новостях — о CEO, учёных, студентах-выпускниках.

— Но у нас нет компьютера, — замечает Джо.

— Мы могли бы его купить, — предлагает Хай.

— Я не хочу растратить все наши деньги. Мы не знаем, как долго нам придётся жить на наши сбережения. Так что, нам нужен другой вариант…

— Можно было бы украсть компьютер, — предлагает Хай.

— Серьёзно? Мы что, станем грабителями?

Меня озаряет.

— Нет. Нам нужен компьютер с доступом в интернет и словарь. Я знаю, где можно достать и то. И другое одновременно. — Все поворачиваются ко мне. — В библиотеке. И это совершенно бесплатно. — Я жду аплодисментов.

— Но сейчас ночь, — без особого энтузиазма отвечает Джо.

Мне не кажется это преградой.

— Тем лучше, нет очередей, — говорю я. — И небольшой взлом уж точно лучше ограбления, ведь так? — Да, люди, мне приходится иметь дело со слишком хорошими ребятами.

— Хорошо, — с трудом соглашается Джо. — Как мы найдём библиотеку?

— При чём ту, в которой есть словарь средневекового французского, — добавляет Хай.

— Легко, — отвечаю я. — Университетская библиотека. Я знаю, как минимум, два места в Вашингтоне — Американский университет и Джорджтаун. К тому же, там и без нас полно подростков, похожих на беспризорников.

Все поражены моим блистательным умом.

На самом деле, я провела много времени в библиотеках. Для того, кто ведёт бездомный, бродячий образ жизни, такое место может показаться домом. Мне также нравится пробираться в библиотеки, чтобы поспать — здесь есть что почитать и удобные диваны.

Определившись с планом, мы неохотно забираемся обратно на мотоциклы. Уже стемнело, и Джо перестала изучать гримуар, поэтому она садится на мотоцикл к Ури. Они выработали систему, в которой Ури — ноги, а она — водитель с правами. Сейчас кажется очень странным волноваться о такой проблеме, как полиция.

Подъзжая к Американскому университету, нам очень удачно попадается указатель к Уэслейской семинарии. В семинарии обязательно должен быть доступ к словарю, который нужен Джо — в конце концов, она переводит, религиозную книгу — и в маленькой семинарии охранная система должна быть значительно проще, чем в таком месте, как Джорджтаун. Мы следуем зелёным указателям.

Семинария является (или являлась) частью Американского университета и теснится на углу его кампуса. Вполне возможно, что у этого здания и школы тамплиеров, один архитектор — цементно-кирпичная коробка с узкими окнами. В здании тишина; в два часа ночи, в холодный мартовский понедельник в этой части кампуса совершенно нет жизни. Наши мотоциклы создают непозволительно много шума, поэтому мы проезжаем мимо здания и паркуемся в нескольких кварталах от места предполагаемого преступления.

Чаще всего, никто не ставит сигнализацию на окна, до которых не может достать обычный человек, что хорошо для тех из нас, кто не попадает под эту категорию. Но это хорошо даже для тех, кто притворяется обычным человеком, но при этом окружён теми, кто уж точно не могут назвать себя обычными. Хай забирается на ближайшее дерево, надевая шлем Ури, прячет руки в кожаную куртку и прыгает десять метров прямо в окно второго этажа, разбивая его шлемом. Тем временем, остальные прячутся в кустах, но когда на месте преступления не появляется ни охрана, ни полиция, мы забираемся по скинутой нам верёвке. Я притворяюсь, что мне тяжело и поэтому чувствую себя очень глупо. И, на удивление, виноватой.