— Слушай, что это была за женщина… ну та, с которой вы разговаривали там, на пленуме? Такая черноволосая, в сапогах? — спросил Володя стеснительно, даже робко, что было вовсе не в его привычках.

— На пленуме? Кто тебе рассказал?

— Понимаешь, я там был и все видел. Случайно вышло, ей-богу… Она подошла к вам в коридоре, когда все кончилось. Она не из колхоза?

— Ну да, из колхоза, — сказала Верочка, — Марта Ивановна, зоотехник. Специально приехала, чтобы познакомиться. Но как же ты-то там оказался? Это, наверно, тебе Катя рассказала?

— Да нет, причем тут Катя? — поморщился Володя. — Говорю тебе, что был там и все слышал… — Он глубоко затянулся дымом и швырнул окурок под ноги. — В общем, я тоже еду с вами, поняла? Все утрясено, я уже и расчет получил. А чего я тут буду делать? На топливном складе и без меня обойдутся, а там, говорят, руки нужны. Я же и механиком могу, в колонии в механической мастерской довелось поработать. Пристрастился к этому делу, а здесь меня на склад определили…

Верочка не верила ни одному его слову.

— А, да ну тебя! — злясь не столько на нее, сколько на себя за то, что не смог всего толком объяснить, махнул рукой Володя. — Не веришь, что ли? Ладно, завтра увидишь. Я не хотел при всех говорить, ну их… Еще испугаются. А мне наплевать. Я-то знаю про себя, что делаю.

— Ну да, ты-то, конечно, знаешь, — с внезапной злостью сказала Верочка. — Ты всегда все знаешь… Только почему же раньше мне ничего не говорил? Тоже было наплевать?

— Ну как ты не поймешь? — досадливо сказал Володя. — Я же не знал, что у меня получится… думал, откажут. Но в райкоме мне поверили. Этот Поповкин оказался толковым парнем, наверно, начитался в газетах про таких, как я. Да если бы не разрешили, я все равно бы поехал. Надоело мне тут, я же не слепой, вижу, что некоторые на меня косо посматривают. Мне, конечно, наплевать на таких, не в них дело, понимаешь? Чего же обижаешься?

— Я не обижаюсь, зачем? Только… — Верочка запнулась, не решаясь поднять на него глаза.

— Ага. Ясно, — сухо сказал он. — Боишься, что твои подружки стесняться меня будут? А я и не напрашиваюсь в вашу компанию. Один дорогу найду.

Володя качнулся, доставая из кармана папиросу, и Верочке показалось, что он уходит. У нее не хватило бы смелости остановить его, но Володя лишь повернулся боком, прикуривая. Верочка в этот момент совершенно не знала, что сказать, только руки вынула из карманов и сжала их в кулачки, дрожа уже не от холода, а от охватившего ее волнения.

— С ними в клуб пойдешь? Тогда валяй, а то опоздаешь, — спокойно и, как показалось Верочке, насмешливо проговорил Володя.

— Нет, я домой, — торопливо и растерянно ответила она. — А ты?

— Найду, где время провести…

— Зачем же ты меня позвал? Ну и иди, веселись со своими приятелями. Интересно, как же ты без них в колхозе будешь? Там ведь и пивной нет. Сюда будешь бегать?

Нет, нет, она не это хотела сказать. Она не хотела его оскорбить. Вовсе он не хулиган и не пьяница, и не все его дружки плохие. И все-таки, сказав про дружков и пивную, Верочка чувствовала в душе, что и в самом деле сомневается в хороших побуждениях Володи. Ну зачем он так вдруг решил поехать в колхоз? Что скажут Лена и Катя? Ведь ясно же, что Володя не выдержит там и недели. А позор падет на их голову. Нет, на нее одну. Лена первая упрекнет Верочку, что это она сагитировала своего «милого». Как это все глупо получается. Никогда она не предполагала, что Володя способен на такое. И ради чего? Просто очередная блажь, вот и все. Уж лучше бы он ничего не говорил сегодня. Взял бы и приехал в колхоз один, позже, а не с ними…

Ей было стыдно и больно так думать про него, но она ничего не могла с собой поделать. Слишком все это выглядело несерьезным. И уж совсем нелепым это покажется Лене и Кате. Однако сказать об этом вслух Верочка не решилась. И без того она, кажется, сказала лишнее. Что теперь сделает Володя? Ударит ее, оскорбит грязным словом или презрительно усмехнется и уйдет?

Она отвернулась и со страхом ждала, что будет.

— Значит, не веришь? — холодно сказал Володя после тягостной для обоих паузы. — Думал, поймешь, а ты — про пивную. Вы, значит, полноценные люди, а я, по-вашему, так себе, вроде ушибленного. Боитесь, что подведу? А я и не нуждаюсь в вашем мнении, как-нибудь без вас обойдусь. Понятно?

Верочка покраснела, поняв, что он угадал ее мысли, и промолчала. Он выждал некоторое время и вдруг устало и безразлично проговорил:

— Прощай, мне тут надо в одно место зайти…

Она встрепенулась, хотела спросить: «Постой, как же так?» — но он уже шагал прочь от нее.

«Девчонка! — жуя твердыми губами мундштук папиросы, думал Володя. — Ей начистоту, а она заладила одно и то же… Погодите, я вам докажу. Нет, не стоит. Все равно не поймут, скажут: рисуется. А может, Ленка поняла бы? — Он даже остановился, пораженный этой мыслью. — Навряд ли. А уж для меня она и вовсе непонятная. Нет у меня к ней ничего…»

Марта Ивановна Репина, познакомившись на пленуме с девушками-добровольцами, загорелась мыслью взять их под свое особое покровительство. Девчата показались ей очень уж молоденькими и несмышлеными — ну будто со школьной скамьи. Не верилось, что они уже работницы со стажем и кое-что испытали на своем коротком веку. Марта Ивановна увидела в них свою далекую молодость, когда она так нуждалась в добрых советах и наставниках, но была лишена их. Что ж, видно, тогда было другое время… Ее даже обрадовало, что родители девушек живут далеко: по крайней мере, вмешиваться не станут. Отныне только она, Марта Ивановна, будет их другом и защитником. Да, это ее долг. Души и сердца у нее хватит с избытком — в этом Марта Ивановна не сомневалась. Вот и кончилось ее одиночество.

Накануне приезда девушек между Мартой Ивановной и председателем колхоза произошел следующий разговор:

— Я думаю направить их на вторую ферму подменными доярками. Пусть сначала осваиваются, учатся, а потом посмотрим, кого куда определить. Ферма рядом, приглядывать за ними легче.

— Что ж, на вторую, так на вторую, — охотно согласился Логинов. — Кстати, Павла Замараева давно просит замену. Ну, а остальных двух куда?

Марта Ивановна на минуту задумалась.

— Не хотелось бы мне их разлучать. Сам понимаешь — подружки, на одной фабрике работали. Есть у меня одна думка, только не знаю, выйдет ли что…

— Да уж договаривай, — улыбнулся Логинов, догадываясь, что у Марты Ивановны все уже обдумано заранее.

— Не торопи, выслушай, — неожиданно строго сказала она. — Дело серьезное, а ты — лишь бы с рук поскорей… Тетя Паша замену просит — знаю, говорила с ней. Ляпунову и Скобликову переведем на третью ферму, им и ходить туда ближе, а Аню Шустикову оставим здесь — она же ровесница новеньким. Вот и будет у нас комсомольская ферма. Понял?

Логинов отнесся к этим планам без особого энтузиазма.

— Не рано ли? Они не имеют никакого опыта, могут завалить дело, и виноваты будут не они, а мы с тобой.

— Не беспокойся, уж я постараюсь, чтобы не завалили. Да и не сейчас это будет, а попозже, когда девчата подучатся. Для того и посылаем их к опытным дояркам.

— Только не надо спешить, Марта. А кроме того, согласятся ли отдать своих коров в чужие руки Ляпунова и Скобликова? Принуждать их к этому мы не можем.

— Я им дам группу не хуже. И вообще, все это я беру на себя, — твердо заявила Марта Ивановна.

Логинов внимательно посмотрел на нее, усмехнулся — так, как только он умел это делать: полунасмешливо, полуодобрительно.

— А ты, видать, здорово надеешься на этих девчат, — сказал он. — Смотри, не осрамись. Это у них сейчас задору много, а вот настанут будни-трудни — другое запоют. Такую могут канитель развести, что не рада будешь.

— Что же, по-твоему, на них рукой махнуть, предоставить самим себе?.. Хорош председатель, нечего сказать! К нему добровольцы, они искренне хотят внести лепту в общее дело, а он заранее поет заупокойную. Тогда уж прямо скажи им завтра, что, дескать, пока не поздно, возвращайтесь назад, плюньте на свои комсомольские путевки, ничего у вас хорошего не получится…