— Ну-ну, дальше, — словно любуясь ее благородным возмущением, весело сказал Логинов.

— А ну тебя, — обиженно отвернулась она, теребя концы красивой с синей каймой косынки, недавно присланной одной старой подругой из Ленинграда.

А он и вправду любовался ею — обиженной и обезоруженной его иронией. Впрочем Логинов знал, чем все это кончится… Вот и сейчас Марта Ивановну медленно, как бы давая ему возможность извиниться, повернулась в его сторону, на смуглом, чуть зарумянившемся лице — немое, ожидание и затем улыбка, еще робкая и уже неуловимо кокетливая, от которой у Логинова всякий раз теплело на душе.

В такие минуты он всегда вспоминал жену, такую же добрую и преданную, и с особой остротой чувствовал и понимал, как плохо быть одному в такие годы, как у Марты. Но он ничем не мог ей ответить, кроме бескорыстной дружбы.

— Нет, серьезно, Сергей, как ты думаешь насчет девушек? Я, и верно, очень на них надеюсь.

— И я тоже. Я только говорю, что пока это задача с тремя неизвестными. Постараемся ее решить правильно, вот и все. С их помощью, конечно. Вообще-то они молодцы, раз решились поехать сюда, но, имей в виду, это еще не самое трудное. Я ведь не забыл, как чувствовал себя в первые дни в деревне, да и ты, кажется, не раз раскаивалась…

— Напротив, я рада была работать здесь…

— Ладно… Послушай, а где мы их разместим, твоих девчат?

— Хотела у себя устроить, но хозяйка категорически против, — каким-то потухшим голосом ответила Марта Ивановна. — Договорилась с тетей Пашей, у нее половина дома пустует. Надо их продуктами обеспечить, подъемные сразу выдать, словом — принять как следует. Говорят, первое впечатление самое сильное…

— Да, да, — мягко произнес Логинов, и она поняла, что он хочет извиниться перед ней за напоминание о прошлом. — Не беспокойся, я все сделаю, что могу.

Катя, Лена и Верочка вовсе не ждали, что их встретят речами и музыкой. Все это было уже позади, теперь начинались те самые рабочие будни, к которым они привыкли на льнокомбинате. Но какие будни их ждут в колхозе — об этом подруги имели приблизительное представление. Ну рано придется вставать, три раза в день доить коров, убирать навоз, а еще что? Гадать об этом не стоило: на месте все выяснится. Главное — держаться независимо и бодро, и тогда все «образуется». Комсомольские путевки ко многому обязывают…

Однако на душе у каждой скребли кошки: как-то все это будет?

В дороге — сначала на автомашине, потом от тракта до колхозной конторы пешком — девушки почти не разговаривали друг с другом, и уже это одно подчеркивало серьезность и неотвратимость того, что они предприняли. Лена Прилуцкая весь путь сохраняла на своем вызывающе красивом лице то иронически-безразличное выражение, которое с недавних пор как бы прилипло к ней и которое всегда раздражало Катю, а Верочку почему-то смущало И вызывало необъяснимую жалость к подруге. Катя выглядела решительной и строгой, словно заранее готовилась кому-то дать отпор. А Верочка потерянно плелась позади всех, часто оглядывалась и со страхом думала о предстоящей встрече с Володей. Неужели он все-таки явится? А может, уже явился и, посмеиваясь, ждет их? Можно себе представить изумление и возмущение Кати и Лены! Надо было бы предупредить их сразу, так нет — решимости не хватило. Да и не хотелось им портить настроение. К тому же все это может оказаться шуткой — Володя мастак на такие выходки. Будь что будет. Если говорить откровенно, Володе и в самом деле незачем оставаться в поселке. Только хватит ли у него воли порвать со всем тем, к чему он привык? Ох, плохие это привычки… Пусть они поссорились, но Верочка желает ему добра. Вовсе он не такой плохой, что бы там ни говорили о нем. Вполне возможно, что Володя решился поехать ради нее. Трудно в это поверить, но все-таки…

Занятая такими мыслями, Верочка молчала упорнее всех, избегала встречаться взглядом с подругами и казалась подавленной. Катя несколько раз подозрительно посматривала на нее, однако расспрашивать ни о чем не стала: ей самой было не очень весело, хотя она и храбрилась, как могла.

Марта Ивановна не знала, в какой час приедут девушки, поэтому с утра сидела в конторе, а когда явился Логинов, она и его не отпустила в третью бригаду, куда он собрался было идти. Посмеиваясь над ней, Логинов занялся просмотром ведомостей на выдачу колхозникам аванса, а Марта Ивановна, принаряженная и сердитая от волнения, раз пять выходила на крыльцо и посылала ребятишек на дорогу посмотреть — не идут ли. И все-таки прозевала. Встретить девушек довелось чуть ли не на пороге конторы. Они оставили на крыльце свои пожитки и, войдя, вразнобой поздоровались.

— Здравствуйте, здравствуйте, дорогие мои, — засуетилась Марта Ивановна, подавая им стулья. — Ну, как же вы добрались? Вижу, устали, на улице же грязь какая — ноги выворачивает. Садитесь, садитесь, сейчас я вас с председателем познакомлю, а потом на квартиру сведу. Сергей Емельянович!

Но Логинов уже вышел из своего кабинета и с радушной улыбкой протягивал руку сидевшей поближе Кате, затем остальным. Рука у него была большая, жесткая и, видимо, очень сильная, потому что уж очень бережно, даже опасливо пожал он Верочкину ладошку, хотя вполне мог бы и крепче.

Познакомившись, Логинов взял от стенки свободный стул, поставил посредине комнаты и, оседлав его, щуря в улыбке серые, с лукавинкой, глаза, заговорил:

— Значит, к нам? Полагаю, насовсем? Очень хорошо. Не скажу, что у нас будет легче, чем было на льнокомбинате — я бывал там, имею представление — да ведь любое дело при желании можно освоить. К примеру, кому из вас приходилось раньше коров доить?

Девчата смущенно переглянулись.

— Что ж, и это не страшно, — беспечно сказал Логинов. — По крайней мере, переучивать не придется. Верно, Марта Ивановна?

При посторонних он всегда называл ее по имени и отчеству.

— Не велика наука. Научим, — бодро ответила Марта Ивановна и тепло улыбнулась девушкам.

— Между прочим, это вы на пленуме выступали? — внезапно обратился Логинов к Кате.

— Я, — не успев даже удивиться, сказала Катя. — Как вы угадали? Это вам Марта Ивановна передала, да?

Марта Ивановна отрицательно покачала головой.

— Нет, фамилии она не называла, а как угадал — секрет. — Логинов озорно, как-то по-домашнему подмигнул Марте Ивановне. — Ну что ж, девушки, будем считать, что мы познакомились. Не знаю, как для вас, а для меня это приятное, знакомство. Если нет вопросов, не буду вас задерживать. Идите, устраивайтесь с жильем, так сказать, приглядывайтесь. Вот ваш первый друг и начальник, — он кивнул на Марту Ивановну, — но, прошу, и меня не забывайте. Может, и пригожусь при случае, как знать.

Он легко поднялся, отставил стул, протянул руку Кате. Девушки чинно распрощались с ним и гуськом вышли из конторы. Марта Ивановна, подхватив на крыльце чей-то чемодан, повела девчат на квартиру.

— Ну как наш председатель, понравился? — спросила она.

— Очень, — не задумываясь, ответила Катя. — Только, по-моему, он очень хитрый.

— Да? Вот не думала, — рассмеялась Марта Ивановна.

— Не хитрый, а умный, — робко поправила Верочка. Она опять шла позади всех и мучительно размышляла над тем, почему в колхозе не оказалось Володи. Если б он пришел раньше их, Марта Ивановна, конечно, сразу сообщила бы об этом.

— Я же и говорю — умный, — с полной убежденностью подтвердила Катя. — Но как он мог угадать, что выступала я, а, допустим, не Лена?

— Ты же у нас прирожденный оратор, по лицу видно, — отозвалась Лена.

— Ну это ерунда, у тебя, к примеру, на лбу не написано, что ты стихи сочиняешь, — отпарировала Катя. — Нет, Марта Ивановна, это вы про меня ему сказали.

— Не говорила. Катюша, — серьезно возразила Марта Ивановна. — Просто не пришло в голову. Конечно, он случайно угадал.

— Нет, он очень, очень мне понравился, — с чувством, словно желая убедить в этом не только себя, но и других, повторила Катя. — А тебе, Лена?