Открыв крышку, я сел на табурет, медленно проскользнув глазами по клавишам… Я вспомнил Айрин. Вспомнил, как она божественно танцевала… Это подтолкнуло меня начать играть «Зимний ветер» Шопена.

Сначала, мелодия полилась в миноре, нежно и плавно, точно лёгкий волнующий бриз и прыжок-шпагат в воздухе, который выполняла Айрин…

А затем, я не мог уследить за своими пальцами… Они носились с огромной быстротой по клавишам, я играл на память… Ноту за нотой. Прикрыв глаза, я видел сегодняшние события, связанные с моей девочкой. И чем картинка воспоминаний в моих глазах становилась ярче, тем лучше я играл. Я растворялся в музыке душой и телом, а предо мной стояли волшебные, ярко-голубые глаза Айрин…

Окончив, я поднял голову, и, увидел Дану, стоящую напротив меня, оперевшись локтем на инструмент. Встретившись со мной взглядом, она немного приподняла бровь и укусила нижнюю губу…

Херь. Так чертовски сексуально и непринуждённо у неё это получилось…

— Ты прекрасно играл. — сказала она, вздохнув.

— Рад, что понравилось. — с улыбкой сказал я.

— Понравилось? Я в восхищении… — шепнула Дана и присела на табурет рядом со мной.

— Сыграть для тебя что-нибудь? — спросил я, повернувшись к ней.

Сейчас наши лица на совсем близком расстоянии… Всё-таки, у неё очень красивые глаза… Я отражаюсь в них, как в зеркале.

— Для меня? — удивлённо улыбнувшись спросила Дана, а я кивнул в ответ.

— Ты можешь воспроизвести «Лунную сонату» Бетховена? — поинтересовалась она тихо. Я опустил пальцы на клавиши и отдался прекрасной, тонкой мелодии…

Из-за того, что Дана сидела рядом, я не мог полностью отключиться от окружающего. Её тёплое, тяжёлое дыхание на уровне моего плеча чертовски отвлекало от игры, и я то и дело, бросал на неё быстрые, но не равнодушные взгляды, а вскоре заметил, что комнату заполонили члены моей семьи, Софи и отец Даны. Мама с папой переглянулись друг с другом, как-то странно, заговорчески улыбаясь. О чём они думают?

Дана просто села рядом со мной, а я лишь играю. И ничего в этом сверхъестественного или заставляющего переглядываться нет!

Мои пальцы двигались под пристальным, глубоким взглядом Даниэль и когда бы я не повернулся, она смотрела лишь на них, иногда кусая нижнюю губу, что тоже почему-то заставляло моих родителей переглядываться.

Когда я закончил, зрители зааплодировали мне, а Дана лишив меня дара речи, неожиданно обняла двумя руками мой торс, положив голову на плечо. Я аккуратно обвил её талию своими руками, а она прижалась крепче ко мне…

Детка, это очень мило. И, не могу не заметить того, что её почти детское, невинное объятие меня возбуждает…

— Ты волшебно играешь… Я ничего лучше не слышала. — шепнула она мне на ухо.

Отстранившись, мы светло улыбались друг другу.

Чтобы избавиться от испытывающих взглядов Софи, Фиби и наших с Даной предков, я решил прогуляться с ней по саду и заодно выяснить, что произошло.

— Уважаемый мистер Гриндэлльт, разрешите ли вы украсть вашу дочь на час? — поинтересовался я, взяв Дану за прохладную руку, поднявшись с табурета.

— О, конечно, разрешаю! — сказал Грейсон смеясь. Мои родители вновь переглянулись, а Фиби с Софи сделали тоже самое.

Выйдя, держась за руки из гостиной, мы миновали холл, а затем подошли к двери «чёрного хода», ведущего сразу в глубь сада. Там, мне пришлось оборвать наши сплетённые руки. Дана бросила на меня странный взгляд и укусила свою чёртову губу, которая стала уже почти красной, но такой…такой сексуальной…

На улице было сумрачно. Небо с серыми полосами на фиолетовом напоминало мне о моём, прекрасно прожитом, угасающем дне.

— Как красиво у вас здесь… — сказала она, озираясь, — я, будто бы, в саду у королевы Анны Австрийской. Смотрю на всё это и вспоминаю строки романа Дюма.

— Тебе нравиться Дюма? — спросил я.

— Я вообще люблю читать. — начала она, когда мы двинулись вперёд, — Больше всего, я предпочитаю Хораса Маккоя, Жорж Санд, Стендаля и Виктора Гюго, и, естественно, у меня не обходиться без Гарди и Остин. Но несмотря на мной перечисленных прекрасных авторов, меня ни одно из их произведений не задело так, как «Портрет Дориана Грея».

Это заставило меня улыбнуться…

— Вообще-то, это моя любимая книга! — начал я детский спор. Она пнула меня локтем в плечо, пропищав:

— Моя!

— Моя! — протянул я.

— Нет, моя! — завизжала она.

— Моя! — наиграно обидчиво рявкнул я. Она уже было хотела открыть рот, чтобы продолжать, но я захохотал и перекинул её через плечо, один раз шлёпнув по заднице…

Чёрт. А попка у неё классная…

— Ай! — взвизгнула она, когда моя ладонь стегнула её, а потом засмеялась.

— Поставь меня! Куда ты меня несёшь?

— Я гуляю с тобой. Когда ты перекинута через моё плечо, мне спокойно. — признался вдруг я. Последовало недолгое молчание.

— Почему? — спросила она, а я вновь шлёпнул её…

— Ай! Больно! — пропищала она.

— Не задавай лишних вопросов. — резко сказал я, а когда мы дошли до лавочки. Усадив её, я сел рядом.

Всё. Хорош заигрывать. Нужно узнать, что «неладно в Датском королевстве».

— Ты говорила, что улетаешь. Но ты здесь. Что-то случилось? — начал я, исподлобья смотря на неё. Она перестала улыбаться, нервно сглотнула, и, убрав непослушный локон за ухо, сказала:

— Папа забрал документы из медицинского института в Нью-Йорке без моего ведома. Он сказал, что это мне совсем не пригодится. Я потеряла целый год учёбы, друзей…

Вот, почему она была расстроена. Из-за того, что не сможет быть генетиком…

— Один друг у тебя здесь есть точно. — сказал я, улыбаясь.

Её губы украсила тёплая улыбка.

— Где ты будешь учиться? — спросил я.

— С сентября начнётся мой первый курс в университете «Сиэтл Пасифик», я буду учиться на магистра — факультет бизнеса и менеджмента. — ответила Дана, закатив после сказанного глаза.

Скорее всего, после школы я пойду туда же… Теперь, я понимаю, насколько большие надежды отец возлагает на меня.

— Дана, мне кажется немного странным стремление Грейсона держать тебя в Сиэтле. Принимать решения за тебя. Раз он рассуждает так, как мой отец о женщине в бизнесе, зачем тебе учиться этому в университете? Почему ты не можешь быть генетиком и жить так, как хочешь? — спросил я, глядя ей прямо в глаза.

— Так, как хочу, всё равно не получиться. — сказала она печально.

Я непонимающе нахмурил брови. А она отвела в сторону взгляд.

Почему? Почему не получиться?

— Ну, что там твоя любовь? — спросила вдруг Дана, встав с лавочки, нагнув ближе к себе ветвь сирени…

Может быть, это и есть её проблема? В любви?

— Приносит мне счастье. — ответил я быстро. Я не хотел долго разглагольствовать об этом… Особенно с Даной.

Я не знаю почему, но если говорить честно, то флирт — это моё типичное общение с девушками. Дана слишком восприимчива к этому… Бывают и такие девушки. А вдруг, у неё уже есть парень, к которому она не равнодушна?

— А ты? — спросил я, подойдя к ней.

— Что я? — произнесла она, бросив потрясающий взгляд мне в глаза, сквозь молодые ветви.

— Любишь кого-нибудь? — сказал я более-менее спокойно, хотя что-то во мне было не на месте…

Внутренне, я словно боялся этого вопроса. Во мне живёт очень ревнивый собственник, и, именно поэтому, у меня почти нет подруг, только друзья… Я ревную девушек, с которыми я дружил много лет или недавно познакомился… Тех, кто был мне интересен. И сейчас, если она кого-то любит, я вполне могу назвать этого кого-то: ублюдком, а потом пойти драться. Ну, такой я. Собственник. Большой собственник.

Если девушка моя — подруга она или любовь всей жизни — она моя. И всё.

Дана пристально и задумчиво посмотрела в мои глаза. Мой тон выдал меня? Показал мою ревность? Блядь. Грёбанный я Отелло…

— Люблю. Но эта любовь не приносит мне радости… — ответила она наконец.

Не приносит радости?

— Почему? — спросил я.

— Она не взаимна. — сухо ответила Дана, и заглянула мне в глаза, будто бы я был тому виной…

Стоп. Я? Как? Ну, я думал, что она симпатизирует мне, но любовь… Господи.

— Когда-нибудь, любовь будет взаимной. — сказал я, имея ввиду новую любовь. Но, она видимо этого не поняла и улыбнулась, а потом, сказала:

— Тогда, мистер Грей, одно из двух. Либо эта любовь не взаимная и не настоящая, либо со мной она будет такой. Не взаимной и не настоящей.

Нет. С Айрин у меня всё по-настоящему. Я люблю её всем сердцем. От одного её взгляда, душа летит прочь к небесам, а я забываю, как дышать.

— Ладно, давай вернёмся в дом. Мне прохладно. — сказала Дана. Я слабо улыбнулся ей и решил взять за руку, но она отошла от меня на два шага и сказала:

— Не надо.

Я немного потеряно смотрел на неё секунды три, а потом, она отвернулась и пошла в дом, а я за ней.

В гостиной, родители что-то весело обсуждали, смеялись. Заметив нас, они многозначительно улыбнулись… Опять.

— Тед, — сказала мама, — иди собирай вещи, готовь ветровую куртку, можно ещё и кожаную…

Я смотрел на неё в непонимании.

— Теодор, — теперь, говорил отец, — Жаклин ждёт тебя, Фиби и твоих друзей в Аспене. Можешь позвать Мэйсона, Яна Флинна, а вот Фиби пошла звонить Эве.

Аспен?! Класс! Айрин. Я хотел позвать Айрин. Но отпустят ли её? А школа? А когда мы вообще едем?

— Вылет сегодня ночью, через три часа. Грейсон не против, чтобы Дана тоже поехала. Со школой я всё уладил, только я не понимаю, почему сегодня ты так и не доехал до школы… Пробудите там до конца недели, до воскресенья. А потом, назад.

Я улыбался отцу. Супер!

— Пап, а можно позвать ещё одного человека? — спросил я. Папа посмотрел на маму, она в незнании пожала плечами, а Грейсон и Дана заметно напряглись.

— Кого? — спросил Кристиан.

— Одну девушку. Вы её не знаете. — ответил я, мягким голосом.

— Ну, Тед, мы же вроде бы в курсе всех твоих знакомств… — начала мама.

— Нет. — ответил я.

— Что же, тогда, если ты позовёшь её, то потом, ты просто обязан привести её к нам домой и познакомить. Она твой друг? — спросил отец.