— А я ничего… — пробормотала я.

— Дурочка, — шепнул мне на ухо Макс, — Ты восхитительна, а в жизни ещё восхитительней.

Я почувствовала, что покраснела, но продолжала смотреть фотографии… Как только закончились мои фотки в чёрном жакете — закончились фото в полный рост… Дальше следовали лишь крупные планы моего лица со всех сторон и со всеми выражениями… Совершенно без тела в белье… Что за…?

Я посмотрела на Макса, а он заглянул прямо в мои глаза.

— Макс, тут только моё лицо… Почему? — спросила я.

— Потому что я… — он осёкся, но вздохнул и продолжил говорить снова, — Ты просто…невероятна, Эва… Я не хочу, чтобы в чьей-то ещё памяти, в данном случае, в памяти фотоаппарата, сохранилось всё то, что сохранилось и в моей… Поэтому я обделил его, но оставил и так огромную часть тебя — твоё лицо и твои эмоции. Но твоё тело… — он покачал головой, — Не-ет… Я жадный, когда речь идёт о том, что мне нравится…

Нравится?! Ему нравится моё тело?! Сердце просто подпрыгивает до потолка от счастья.

— Макс… — шепнула я, сделав глубокий вдох и, пристально смотря ему в глаза, выключила фотоаппарат, положила рядом с собой…

— Кто создал тебя, Эва? — восхищённо спросил Макс.

Дверь в мою комнату открылась, сердце ушло в пятки…

— Я создал. — сказал вошедший в мою комнату…

— Папа?! — воскликнула я, встав с кровати. Макс сразу же поднялся со мной.

— Да, Эва. — сказал он, — Представишь нас друг другу? — переведя хищный взгляд на Макса, говорит он.

Что он здесь делает?!

— Да, конечно. — на автомате ответила я, — Папа, это Макс Родригес — мой новый знакомый. А вот, Макс, мой папа — Элиот Грей.

Как же он не вовремя пришёл!

Они жмут друг другу руки.

— Очень приятно, мистер Грей. — говорит Макс.

— Мне тоже, мистер Родригес. — не очень-то и искренне говорит отец.

Блин… Ну и дела!

Что же делать?! Папа сверлит дырку в Максе.

Вот, в комнату влетает Тед. Увидев его, Макс улыбается. Я тоже.

Спасение, кажется, пришло… Пусть и в лице Теда… К тому же, я уже не чувствую такой обиды. Благодаря ему я познакомилась с Максом.

Теодор

Макс и Эва. Что они могли делать в её комнате?! Это хорошо, что остальные ребята тоже уже пришли… Иначе, было бы тяжелее найти причину прервать стычку Макса и Элиота.

Я встретил его, когда возвращался с пробежки… Вернее, он меня встретил. Он проезжал на такси по улице, на которой я заканчивал кросс и, можно сказать, что поймал меня и подвёз домой. Он спрашивал, пили ли мы — я сказал, что нет — он вроде поверил. Потом, он спросил, почему уехала Дана, я соврал, что ей по какому-то важному делу позвонила мама и попросила помощи. Он в это тоже поверил… А когда мы подъехали к дому, я ему сказал, что только Эва осталась там и попросил его посмотреть, у себя ли она, а сам сказал, что поставлю чайник, чтобы проверить всё ли чисто — и хорошо, что я это сделал. Они оставили бутылки недопитого пива и полупустые бокалы — я избавился от них, а потом, позвонил ребятам и сказал не покупать ничего алкогольного, так как приехал Элиот… На вопрос, какими он судьбами здесь, он ответил, что Кристиан попросил его прилететь и проследить, чтобы мы живыми и невредимыми вернулись домой. В оставшемся полном составе…

Конечно то, что Макс уже здесь, да ещё и в комнате Эвы — для меня неожиданность.

— Дядя Элиот, очная ставка? — смеюсь я, пытаясь разрядить обстановку, заметив с каким презрением, совсем незаслуженным, он смотрит на Макса.

Элиот скептично улыбнулся.

— Нет, дядя Теодор. — парирует он мне, — Я уже просил тебя, Фиби, Жаклин — не называйте меня «дядей»! Вы больше не малыши.

Да, у Элиота присутствует некая мания молодости.

— Понял. — усмехнулся я, а потом подошёл к Максу и приобнял его рукой за плечо, — Ну что, Макс, пойдём я познакомлю тебя с другими… — Макс берёт с кровати фотоаппарат, а потом, кивает мне.

— Да и вообще, пошлите все вниз. Скоро будем обедать. — сказал я.

— Да, идём! — говорит оживлённая и очень радостная Эва, мы спускаемся вниз.

— Спасибо, Тед… — шепнул Макс, когда мы оказались на первом этаже.

— Не за что, даже не думай. — сказал я.

Я представил Макса остальным. Все с ним здоровались и с интересом пытались завести беседу, но Макс то и дело поглядывал на Эву, с которой не спускал взгляда Элиот. На его лице читалась настоящая отцовская ревность… Однако, на помощь пришёл план пожарить шашлык и Ян с Мэйсоном забрали Элиота на помощь с готовкой. Девчонки — Фиби, Софи и Жаклин — пошли сервировать стол и делать закуски, а Эва и Макс, хоть и стояли поодаль, не сводили глаз друг с друга… Положение становится опасным… Но всё было тихо. Пока ветер без камней, я решил принять душ… После пробежки — это необходимый процесс.

После пробежки — я снова убедился в своей силе и выносливости, абсолютно точно решил для себя, что любыми путями верну Айрин себе.

Приняв душ, я оделся в приготовленную для отъезда одежду, проверил багаж и спустился вниз.

Все уже расселись за столом, приступили к только что пожаренному мясу. Мэйсон и Жаклин были очень расстроены… Им конкретно приходилось расстаться на неопределённое количество времени, разъехавшись по разным континентам. Я сел рядом с Максом, который украдкой пялился на Эву… А я видел, как Элиот смотрел на него, понемногу употребляя мясо, лежащее в его тарелке. Многие говорили между собой. Молчали только я, так как был занят едой, Макс, так как пил колу и смотрел на Эву, болтающую с Фиби, а ещё, молчал Элиот… явно выжидая подходящего момента для разговора с Максом… Вот, самый старший здесь Грей, начал говорить:

— Макс Родригес, я так понимаю, вы новый человек здесь для всех. Откуда вы?

— Я из Портленда. — сказал он просто.

— Вы давно знакомы с моей дочерью?

Эва и Фиби прекратили болтать, вслушиваясь в разговор.

— Где-то час, — ответил ему Макс.

— Так кого же вы знаете здесь больше прочих?

— Теодора, — ответил он, кивнув в мою сторону.

Я решил покончить с этим, так как знал, что мой дядя остановится не намеревается.

— Элиот, — позвал я его, — Макс классный, дай ему поесть.

Элиот стушевался, а Макс пожал мне за столом руку.

Дальше мы обходились простыми беззаботными разговорами. Когда время подошло к вечеру, первым делом мы должны были попрощаться с Жаклин — её самолёт раньше, чем наш.

— Пока, Джеки-Жак! Я буду скучать! Приезжай к нам, — я прощался с ней вторым или третим. Я поцеловал свою двоюродную сестричку в щёку.

— Пока, Тедди! — сказала она, а потом, шепнула мне на ухо, — Мэйсон просто прелесть… Благодаря тебе я нашла парня, Тео. Да и Макс кажется клёвый… У них с Эвой глаз друг на друга горит.

Я восхитился её проницательности. Что же могло случиться с ними, что они так пялятся?! Ну, конечно… Они запали. Не могу сказать, что это нравится Элиоту. Когда дело дошло до Мэйсона, то они долго целовались, а потом, он с большим трудом позволил ей сесть в такси.

Через полчаса, дело уже дошло до наших сборов. Когда с этим было покончено, мы вызвали два такси.

— Тео, как только приеду в Портленд — позвоню тебя, договоримся о встрече. — сказал Макс, когда мы прощались.

— Хорошо. — сказал я, — Был очень рад познакомиться.

— И я! — ответил он. Мы обняли друг друга.

С другими Макс попрощался рукопожатиями, со всеми, кроме… кроме Эвы. Они, не сказав друг другу ни слова, крепко обнялись и простояли так с минуту. Элиот с плохо скрываемой отцовской ревностью смотрел на них. Позже, Макс и Эва, всё же, оторвались друг от друга и она села в такси с Фиби, Софи и Элиотом, а я, Мэйсон и Ян — сели в другое.

Ян уместился на переднее сидение и, надев наушники, расслабился, а Мэйсон сидел со мной… Очень грустный.

— Знаешь, Тео, — сказал Мэйсон, — Я, кажется, влюбился.

— Я это понял. — сказал я, — Скоро будут весенние каникулы, она наверняка приедет, — попытался развеселить я Мэйсона.

— Очень на это надеюсь. — сказал он.

Я не могу точно описать, что чувствую, уезжая из Аспена… Я столько всего потерял здесь, но и приобрел друга. Вся моя жизнь просто изменилась…

Мобильный в кармане Мэйсона коротко завибрировал. Похоже на оповещение об эсемес. Скорее всего, Жаклин…

Мэйсон достал мобильник и серьёзно прочитав текст, с боязнью посмотрел на меня.

Господи… Что там может быть?!

— Это Кэндриль. — сказал он, а моё сердце ёкнуло, — Айрин уехала.

Блять!

— Что?..

***

В воскресное мартовское утро мы прилетели в Сиэтл. Нас с Софи и Фиби встречал папин водитель, машина Элиота для него и Эвы была пригнана, Мэйсону и Яну было оплачено такси.

Я не знал, как вести себя. Я не знал, что я сейчас чувствовал… Боль от того, что я утратил, просто сжирала меня изнутри и я не понимаю — возможно ли это — вернуть Айрин обратно.

Я даже не знаю, где она.

Когда мы приехали к дому, на подъездной дорожке стояла новая, беленькая Ауди-кабриолет… Милая машинка… Стоп.

Чья же она?

Когда мы вылезли из мерседеса, папа с мамой — вот так сюрприз — выбрались из салона и проскандировали:

— Поздравляем, Тео!

Девочки и водитель поддержали маму с папой. Папа отдал мне ключи от МОЕЙ машины! Это было конечно просто гипер-круто, но глубоко внутри я был всерьёз раздавлен и, через силу улыбнувшись, обнял папу, пожав его руку, обнял маму, поцеловав её в щёчку… Дальше, они обнимались с Фиби и Софи, водитель помог им с багажом, а я, взяв свой чемодан, поднялся к себе… Приняв горячий душ, я оделся и сидел в своей комнате на кровати, как овощ. Без мыслей, без идей, без всего.

Она уехала. Просто чертовски исчезла.

В дверь моей комнаты постучали. Я не хотел сейчас говорить с кем-либо, но… Но я не должен пока полностью признать то, что проиграл в борьбе с самим собой.

— Да, войдите. — сказал я.

Папа открыл дверь, вошёл, сел на кровать рядом со мной.

— Итак, Тед, мне пожалуйста правду. Расскажи, что за кошка пробежала между тобой и Даной?

— Ты знаешь, где она? — спросил я.

— Если ты про Дану, Грейсон сказал, что она уехала к матери с отчимом, в Нью-Йорк. Написала ему смс полпятого утра, позже, написала, что долетела нормально, а потом — не отвечала на звонки и всё. И не отвечает до сих пор. Вы поссорились? Расскажи всё, как есть.