Маленькая соблазнительная штучка. Сверхсоблазнительная.

Струя ветра приподнимает её светлые волосы, и я вспоминаю, как запутывал в них пальцы, чтобы укусить её шею. Шея… Я оставил на ней след. Как бы удостоверяя себя, я опускаю глаза от её улыбки к месту укуса. Красный след. Мой — на её коже.

Детка, он нигде не будет смотреться так хорошо, так красиво, так правильно, как на тебе.

Моя. До безумия и сумасшествия.

Такого я никогда не чувствовал. Ни в ком из тех немногих женщин, которые были со мной физически, я не находил особой цепкой нити, которая заставляла меня хотеть её снова. Ни Джемма, ни Софи — с которой у нас был секс по-пьяни&дружбе, ни Дана, о связи с ней я вспоминаю с неким стыдом — никто из них. Всё это Айрин. И я знаю, что в неё я — влюблён.

Поспать в мотеле у нас получилось всего полтора часа. Айрин удалось урвать пару часов ещё в машине, но, если честно, то никакой едкой усталости я не чувствую. Только бодрость, удовлетворение и счастье оттого, что это путешествие подходило к своему финалу именно так.

Улыбка трогает мои губы, когда в голове возникает картинка, как мы выбирались из джакузи: я осыпал поцелуями шею и грудь Айрин, собирая капельки воды, и мягко убирая с её тела лёгкую пену; в кровать мы рухнули абсолютно голые, и я заслуживаю медаль за то, что не взял её сзади, оперевшуюся об изголовье кровати king-size; перед тем, как уснуть, мы бесконечно долго целовались — я хотел показать Айрин всю прелесть поцелуев, и то, что они не только переход к наслаждению, но и сами они — наслаждение; вместо будильника, который я установил на своём iPhone, меня вовремя разбудили горячие и сладкие поцелуи Айрин, сплетённые с дразнящими укусами по моей груди, моим ключицам, и, мать его, бёдрам.

Она любит мои бёдра — я едва сдерживаю стон от этой мысли.

— Тед, — голос Айрин затрагивает моё сознание, и я возвращаюсь на землю, — , а мы уже проехали въезд к твоей любимой поляне или…

— Нет, — с улыбкой перебиваю я, — Мы можем остановиться, если хочешь, — я беру её руку в свою.

— Да, хочу, — сжимая свои пальцы вокруг моей ладони, говорит она.

Слово «хочу» звучит из её уст божественно.

— Так жаль, что мы возвращаемся. Я боюсь, что мы упустим друг друга здесь, в Сиэтле, — в её голосе звучит надрывная тоска.

Сердце ухает вниз, стягивая мои внутренности в тугой узел.

— Айрин, послушай, даже не думай об этом, — моя ладонь сжимает её пальцы крепче, — Неужели ты думаешь, что после того, что было, я смогу без тебя?

— Если бы ты сейчас не вёл машину, я бы обязательно тебя поцеловала — это и было бы ответом, — тихо шепчет она, — А хотя, если осторожно…

Айрин приближается к моей скуле, проводит по ней кончиком носа и нежно целует в щёку, вдыхая мой запах. Вибрации, вибрации, вибрации… Меня пробирает жгучая колкая дрожь от этих сладких губ. Аромат горячего шоколада, который она пила час назад в придорожном кафе, всё ещё живёт в её мягком, порывистом дыхании, и я издаю приглушённый стон, не переводя взгляд с дороги.

— Шоколадка, если я кончу в свои штаны, ты будешь виновата, — едва дыша пробормотал я.

— Я лишь целую тебя, — шепчет она мне на ухо.

— Поверь, детка, этого мне вполне достаточно.

Кажется, она задерживает дыхание, но когда с её губ слетает нежное хихиканье, оно вновь возвращается, обжигая меня и убивая рациональное мышление.

— Айрин, остановись, — тихо молю я, когда её дьявольский горячий язык ползёт по моей шее, — Остановись, мне это нужно, — с отчаянием тяну я, балансируя над пропастью.

— А этому парню, кажется, совсем не нужно, — одними губами, едва дыша бормочет она, указывая движением головы на мой стояк.

— Этот парень хочет трахнуть самую развратную девственницу в мире, — шиплю я.

Губы Айрин складываются в маленькую «о», и мой член твердеет ещё сильнее. Бля.

— Ты такой грубый, — выдыхает она, — Он такой грубый…

Её рука опускается к внушительного размера бугру у меня в джинсах, и я резко сворачиваю на обочину дороги, замечая знакомую арку ведущую в поляну.

— Приехали, — рычу я и молниеносно отстёгиваю свой ремень безопасности, резко опуская кресло Айрин в «лежачее положение». Она взвизгивает от неожиданности. Мои пальцы быстро справляются с её ремнём, и, наклоняясь над ней, я задираю её майку до самой шеи, даря своему обзору её аппетитную грудь в чёрном кружевном лифчике.

Боги. Да она прекрасна… Она тяжело дышала: её грудь вздымалась чаще и чаще. Я облизал пересохшие губы.

— Ты смотришь на меня так, как будто я печенька, — бормочет Айрин, а мои пальцы гладят её нежную кожу на рёбрах.

Я усмехаюсь, аккуратно целую её в кончик носа, наклонившись.

— Ты лучше, чем печенька, и я хочу тебя съесть, — мягко говорю я, целуя её шею, оставляя лёгкие следы между грудей, перенося их ниже и ниже; руки Айрин вплетаются в мои волосы, когда я оставляю сочный поцелуй у её пупка.

— Я хочу, чтобы ты показал мне, как я должна держать твой член, как должна… делать тебе приятно. Я хочу, чтобы ты кончил на мой живот, — прохрипела она, перенеся мою голову за волосы к своему лицу.

Я растянул губы в угрожающей, тигриной улыбке. Господи, эта девочка сводит меня с ума. Ежесекундно.

— Я хочу оправдать себя, как самую «развратную девственницу». Я хочу знать, что для тебя хорошо… А что нет, — продолжила она, едва краснея, — Я хочу сделать тебе приятно. Покажи мне, как это…

— Ты всё делала изумительно, когда мы были в джакузи, — пробормотал я, утопая в её глазах.

Айрин глубоко вдохнула и смущённо улыбнулась.

— Я действовала инстинктивно. И ты уже был близок. Это было просто, но волнительно… и это так приятно: видеть как тебе хорошо, — мягко проговорила она, положив ладонь мне на щёку.

О, Боже мой! Первым порывом этой девочки является желание сделать мне хорошо. Я целую её приоткрытый ротик, проникая в него языком. Айрин собирает в кулаки мои волосы, и органы внутри меня начинают танцевать твист. В грубой ткани джинсов мне становиться совсем тесно, и я прижимаясь к Айрин всем телом, каждой его частью. Она широко распахивает глаза, и я мягко прерываю поцелуй.

— Ого, — шепчет она, — Тебе нужно… разрядиться, — её рука спускается с волос на мою шею и Айрин царапает её ногтями.

В моей голове моментально возникает идея.

— Я хочу тебя, — бормочу я, — В одежде.

Айрин в непонимании хмурит брови.

— Это называется «подростковый, безопасный секс». Полная имитация полового акта, которая доводит до оргазма.

Айрин с трудом выдыхает, растянув в улыбке губы. Её глаза так распахнуты, что напоминают океаны… Тёмные океаны.

— Я же сказал, что ты самая развратная девственница в мире. Пора усовершенствовать твои знания, — усмехаюсь я, и сладко её целую.

Мои зубы цепляются за её нижнюю губу, и я жёстко её оттягиваю. Айрин подаётся бёдрами вперёд, тем самым безжалостно потеревшись о меня, что доказывает то, что она прекрасно поняла, чего я хочу.

— Тед, — тихо шепнула она, — Это значит, что ты, всё же, кончишь в штаны? — её лицо озарила улыбка, а с губ сорвалось мягкое хихиканье.

— Ваши трусики, мисс Уизли, тоже не останутся сухими, — улыбнулся я.

Она сглотнула, взгляд её стал изголодавшимся.

— Начинай, — просит Айрин хрипло, и расслабляет плечи. Я немного приподнимаюсь и раздвигаю её голые ноги, немного задираю джинсовую мини-юбочку, удобнее ложусь между ними.

Сумерки за окном сгущаются. Обстановка становится по истине интимной. Я жёстче удерживаю руками ноги Айрин широко раздвинутыми, и наваливаясь на неё, изображаю толчок. Айрин

издаёт глухой стон, изгибаясь. Я зубами тяну майку Айрин к шее — выше, прижимаясь своей грудью к её, совершая очередное скольжение.

— Быстрее, — бормочет она, в мои губы, и я вдавливаю пальцы в её колени, ускоряя темп.

Одна моя рука соскальзывает с её ноги, касаясь внутренней стороны бедра, и я касаюсь пальцами её горячей, и уже, твою мать, влажной плоти. Она вскрикивает, когда я начинаю, пробираясь под ткань, теребить её клитор, не прекращая жёстко иметь её сквозь ткань трусиков и джинсов. Мягкое и твёрдое. Грубое и нежное.

Мой член такой жёсткий, как никогда раньше, и Айрин пробегает рукой по моей груди к ширинке, расстёгивает молнию и пробирается пальцами под ткань боксёров, аккуратно трогая пальцами основание моего члена, начинает поглаживать ствол, и меня точно током бьёт…

— Бля, — замерев на мгновение, выдыхаю я.

— Продолжай, — стонет Айрин, — Не останавливайся, прошу тебя, — бормочет она с отчаянием.

Мои пальцы начинают жёстче играть с её чувствительными складочками, а я, не останавливаясь, продолжаю своеобразно её трахать. Мой член — скрытый теперь за тонкой тканью, на мгновение касается её входа, и она громко вскрикивает. Моя ладонь моментально накрывает всё её горяченькое местечко, и я собственнически сжимаю его.

— Это моё, — хриплю я, продолжая двигаться, — Моё… И ты моя. У секса твой аромат, Айрин, — мои губы зажимают её язык, и я глотаю её сдавленные стоны.

Она течёт. Очень течёт. И я, чёрт подери, так близко! Мой язык сплетается с языком Айрин, и я хочу его съесть, возбуждённый его неопытными движениями.

— Как хорошо, что ты надела юбочку, Шоколадка, — в её губы бормочу я.

— Ох, Тед, быстрее, молю, — отвечает она в мой приоткрытый рот.

Весь салон заполняется её сладкими стонами и моими судорожными вздохами. Мне горячо, ей горячо, и я, мать его, теряю весь свой грёбаный рассудок… Между её грудью ручьём разливаются капельки пота, а бусинки сосков выпирают из лифчика, вонзаясь в меня. Айрин вытягивает свою длинную шею, и я припадаю с жадными поцелуями к ней, даже не думая останавливаться.

— Айрин, — хрипло тяну я, желая показать, что на грани.

Её пальцы сжимают мой член сильнее, и я кусаю её ключицу. Золотое облако её волнистых дурманящих волос беспорядочно спутывается, когда я хватаюсь за её затылок. Моя. Чёрт подери, моя…

Я чувствую, как она начинает дрожать и горячеть, как пульсирует под моими пальцами её клитор, и как сердце, отталкивая рёбра, бьётся в её груди… Да, девочка, давай! Её ноготки до боли врезаются в мои плечи, а та рука, которая держала член, моментально скользит к бедренной кости и жёстко в неё вдавливается; её сексуальные ноги, опутывающие мою талию, невообразимо цепко и сильно сжимают меня в объятиях. Она почти, она почти…