Они оба сидели озадаченные и смущенные, как будто и правда не понимали, что

произошло.

- В любом случае, - сказал Леций, - тебе придется выяснить это с отцом. И чем раньше

ты это сделаешь, тем лучше.

Кондор усмехнулся.

- Ты выгоняешь меня, дядя?

- Нет. С кем жить, решать тебе самому. Места хватит. Но я прекрасно знаю, что чувствует

отец, если он шестнадцать лет не видел своего сына.

- Я не готов с ним разговаривать. Я знаю, что придется. Знаю... но даже не представляю,

как.

- Да, мой мальчик, я понимаю тебя. Мне самому нелегко с ним разговаривать. Но

времени у тебя мало. Одна ночь. Завтра все равно все увидимся.

- А что завтра? - встрепенулся Эдгар, - что там Гева говорила?

- Гева говорила, что нас посетила самолично лучезарная Ирида Мирель Эрлания Олла.

- Ирида?!

- Да. У нее хорошие новости. Не все же быть плохим.

Кондор понятия не имел, что это за женщина с таким длинным именем, ради которой

всех собирают. Он с тоской подумал, что завтра ему придется лицом к лицу столкнуться с

отцом и его женой да еще на глазах у всей родни.

Я побуду у вас до утра, - сказал он подавленно, - утром все равно все узнают.

- Ольгерд сейчас узнает, - сказал Леций, - я ему позвоню. Я бы и Консу позвонил, но он

ведь тут же примчится.

- Не надо, - покачал головой Кондор, - я уж сам.

За окнами несся наискосок мокрый снег. Такой была вся ночь, первая ночь на Пьелле.

Таким же было хмурое утро.

Растроганная Ингерда зашла с утра и долго тыкалась хлюпающим носиком ему в плечо.

Она вдруг стала какая-то маленькая без своей пышной гривы и каблуков. Он почувствовал к

ней почти сыновью нежность.

- Ну что ты плачешь, тетечка? Все же хорошо. И Герц твой в полном порядке. Просто

герой. Даже лавину остановил своей грудью. Знаешь, если бы не он, мы бы вряд ли

вернулись.

- Да, это чудо какое-то. Мы и не надеялись. Эдгар сказал, что вас ивринги увезли

неизвестно куда.

- Мы же авантюристы, тетя.

- Мучители, вот вы кто!

- Ну прости нас. Прости за все. Мы и сами не рады.

- Горе ты мое! - Ингерда снова стиснула его и всплакнула.

Мама, конечно, вела бы себя по-другому: она была сдержанная женщина. А все эти

рыдания были предназначены Герцу.

Завтракать он не стал. Бриться раздумал. Менять одежду не захотел. Свыкся как-то с

образом дикого охотника. Эдгар нацепил на него свою зимнюю куртку и шарф и напомнил,

что вечером во дворце прием. На том и расстались.

Искать новый дом отца не пришлось. Адрес Миджея Конса был запрограммирован в

модуле. Кондор летел низко, смотрел в лобовое стекло, и сердце его болезненно сжималось.

- 488 -

Он не хотел являться запоздалым судьей, Бог им судья, но и примерным мальчиком больше

не был. Он просто был чужим. Это и пугало, и ранило.

Новый город находился южнее Менгра. Снега там не было. Он раскинулся вдоль

теплого, не покрытого льдом залива. На волнах у пирсов покачивались катера и глайдеры.

Вся жизнь, похоже, теплилась тут ближе к берегу. У моря дома стояли плотно, в окнах горел

свет. А большая часть города сиротливо пустовала. Золотых львов так и не удалось сюда

заселить, зато строители и гидробиологи устроились прекрасно.

Дом Конса ничем не отличался от других, такой же типовой двухэтажный коттедж со

стоянкой и садиком. Чужой совершенно дом. Деревья стояли голые, с моря дул, сгибая им

ветви, промозглый ветер. Спортивного вида девушка вышла с двумя полными ведрами на

крыльцо и вопросительно уставилась на Кондора. Он стоял за забором, не решаясь войти.

- Вы к нам?

- К вам.

- Ну так заходите!

Он вошел. Ноги как-то плохо слушались. Он еще не понял, та ли это беззастенчивая

разлучница, или просто домработница с ведрами.

- Доброе утро.

- Доброе, - улыбнулась девушка, - а вы ко мне или к мужу?

Да, она действительно была молодая и красивая, совсем непохожая на маму. Не то чтобы

супер-красавица с обложки, но вполне гармоничное создание с зелеными глазами.

- К вам, Леда, - сказал Кондор.

- Насчет работы?

- Нет.

Она призадумалась, моргая ресницами.

- Знаете что, вы подождите. Я сейчас обольюсь в саду и приду. Приготовилась уже. Это

совсем недолго.

Кондор удивленно посмотрел на ведра, потом на нее.

- Вам нельзя обливаться, - заметил он.

- Как это? - оторопела спортивная Леда, - почему?

- У вас проблемная поясница и левый придаток. Можете заработать радикулит и

воспаление.

- А вы ходячий биосканер? - усмехнулась она.

- Можно и так сказать.

- Вот так насквозь меня и видите?

- Я не настаиваю, - сказал он, - делайте, что хотите.

Она все-таки облилась. Упрямая оказалась девица. Убежала с ведрами за угол дома и

вернулась с мокрыми волосами, еще более бодрая и энергичная, чем прежде.

- Ну вот! Все отлично! Пойдемте в дом.

Кондор с отчуждением, почти через силу вошел. В доме было тепло, пахло деревом и

горячим кирпичом, камин горел в скромной, дачного типа, гостиной. На кухне что-то

кипело, позвякивая крышкой.

Типовая лестница с перилами вела на второй этаж. На стене вдоль нее висел портрет

маленькой Риции и еще один - узколицего, черноглазого юноши с белым воротничком и

короткой деловой прической, от которого за версту разило аккуратностью и послушанием.

Кондор почему-то думал, что эти портреты остались в музее.

Леда гремела ведрами в прихожей.

- Ветер сегодня ужасный, - прощебетала она заходя, - хотели на остров плыть к

тюленятам, но придется отложить. Видели, какие волны? Жуть... А, может, и лучше, что не

поплывем. Надо Джеба подлечить. Вы его не посмотрите случайно?

- Джеба?

- Это кит. Карликовый маражский кит.

- Кит?

- Китенок. Такой славный! Только захворал что-то. Знаете, вся душа изболелась. Я же его

из соски выкармливала.

- 489 -

- Хорошо, - вздохнул Кондор, не совсем понимая, зачем на Пьелле маражский кит,

которого к тому же надо выкармливать из соски, - посмотрим вашего пациента.

- Спасибо, - обрадовалась Леда, - а вы садитесь. Я вас уже почти вспомнила. Где-то

видела, но, хоть убей, не припомню где.

- На портрете, наверно, - подсказал он.

- На каком... - она попятилась, округлив глаза, и без того огромные и удивленные, - на

этом? Вы что хотите сказать? Что это вы там на стене? Вы Кондор?!

- Не похож? - усмехнулся он.

- Откуда же вы взялись, Кондор?

- Вестимо откуда, девушка. Из прошлого.

Веселая птичка в миг посерьезнела. Она вся подтянулась и посмотрела на него с

достоинством независимой землянки.

- А я не девушка. Я жена вашего отца.

- Это мне уже известно.

- Ну что ж... будем считать, что познакомились.

Она явно не собиралась ни в чем оправдываться, но волновалась порядочно. Кондор

видел это по ее бесконтрольно пульсирующему полю. Он и сам волновался и злился на себя

за это.

- Отец дома?

- Нет. На стройке.

- Тем лучше.

Леда нахмурилась.

- Да?

- Я не собираюсь утомлять вас своим присутствием, - сказал Кондор как можно

сдержаннее, - у меня к вам один только вопрос. Вот и все.

- Какой?

- Один-единственный: отчего умерла моя мать.

Девушка побледнела. Кажется, ей стало даже плохо от такого вопроса. Он это увидел и

лишний раз убедился, что всё так и есть.

- Спросите это у кого-нибудь другого, Кондор. Я меньше всех об этом знаю.

- Вот как? Вы были на похоронах и на поминках. Вы жили в ее доме, вы даже выдавали

себя за ее родственницу, и ничего не знаете о ее смерти?

- Я не врач. Я только знаю, что у нее не выдержало сердце.

- Чего не выдержало?

- Вы думаете, это вопрос ко мне?

- Думаю, что именно к вам, - сказал он подавленно, - я вам не судья, Леда Фишер, за это