Суп она ела быстро, даже не похвалила его кулинарные старания. С какой стати,

собственно? Баланда и есть баланда. Похвалы он не ждал, ему просто нравилось ее кормить.

Он все еще помнил ту голодную девочку, что угостила его пирожком.

Она что-то рассказывала про бедного китенка Джеба, которого они с Кондором

безуспешно лечили от какой-то редкой инфекции. Он чихал и кашлял и, кажется, страдал

насморком.

- Завтра перевезем его в больничный бассейн и изолируем.

- 520 -

- У вас же больница, а не зверинец?

- Придется оформить его как разумного.

- Интересно, кого? На марага он не тянет. Остальные все, вроде, сухопутные.

- Всякие есть, Льюис. Мы расширяем круг контактов. А ты просто еще не знаешь.

- Да, - признал он, - отстаю от жизни.

- Ничего, догонишь, - сказала она.

- Ага. Сегодня же и начну.

- Что будешь делать без меня?

- Слетаю в Центр. Давно пора туда заглянуть.

- Снова хочешь стать директором?

- Вряд ли. По-моему, я и там безнадежно отстал.

Скирни не стала его успокаивать.

- Ну... есть и другие занятия для Прыгуна, - заявила она прямодушно.

- Да? - Льюис посмотрел вопросительно и даже слегка растерянно, - например?

- Например, дальняя разведка, - сказала она, - это как раз для тебя.

- Да?

- Конечно. Почему нет?

Он усмехнулся.

- Скирни, тебе так хочется услать меня подальше?

- Мне ничего не хочется, - ответила она, - я объективна.

- Значит, по-твоему, мне лучше прыгать?

- Ты не ученый, Лью. И не администратор. Так мне кажется.

- Я телохранитель, - кивнул он поразмыслив о своем призвании, - сначала царицин, а

теперь вот твой.

- Я не царица, - покачала она головой, - для меня такой телохранитель - недопустимая

роскошь. Надеюсь, все это скоро закончится.

- Конечно! И ты опять начнешь питаться пирожками из буфета и ходить без шарфа?

- Да. И что?

Он не знал, что. Ему просто стало досадно.

- Ну, знаешь... - только и мог он выговорить.

- По-моему, ты немного заигрался, братик, - сказала она с грустью, - тебе свои заботы

надо бы направить совсем в другое русло. Я-то тут при чем? Ты прекрасным мужем будешь

для какой-нибудь принцессы и замечательным отцом. Даже не сомневаюсь в этом.

- За тебя я тоже отвечаю, - заявил он недовольно, - если помнишь такую мелочь, именно

я тебя сюда притащил.

- Знаешь, - ответила она с неожиданной жесткостью в голосе и отложила ложку, - я уже

не крошка-заморыш и никому не позволяю за себя отвечать. Даже Ольгерду. Пойми это

наконец. А за суп спасибо. Вкусно у тебя получается.

- Пожалуйста, - буркнул он и поплелся за ней в прихожую, - все я понял. Я даже могу

называть тебя «тетя Скирни». Хочешь? Тебе так приятней будет? Могу даже на «вы». Я

мальчик воспитанный... А без шарфа все равно не пущу. И без шапки.

Она повернулась и покачала головой.

- Какой же ты зануда, Льюис Оорл!

- От зануды слышу, - отозвался он

- Ну что мне с тобой делать? - вздохнула она улыбаясь.

- Ничего, - сказал он, - терпеть, тетя.

И принялся укутывать ее шарфом.

Было темно и сыро. Мокрый снег чавкал под ногами и лип к лицу. Кондор встретил их в

вестибюле главного корпуса и увел ее с собой, чистенький, гладко выбритый, почти

прежний, только слегка постаревший доктор Кондор Индендра. Он первым из них троих

вернулся на свое место в жизни. С отцом помирился, жену его признал, даже ее кита лечить

начал, но поселился отдельно. Где-то совсем рядом с больницей и со Скирни. Телохранитель

номер два!

- 521 -

Льюис смотрел им вслед и чувствовал пустоту и одиночество. Она не сказала, когда ее

забрать. Сказала, что позвонит. Впрочем, часа три-четыре у него было совершенно точно. Он

отправился в Центр Связи.

Аппиры встретили его вежливо и настороженно. Не знали, чего ждать от бывшего

директора. Новый директор - госпожа Рохини, бывала тут только периодически. Замещал ее

Тургей Герсот, бывший главный конструктор временной установки.

Часа два он и его помощники рассказывали Льюису, как тут все изменилось за

пятнадцать лет, и, чем больше он слушал, тем меньше ему хотелось во все это вникать.

Скирни оказалась права: он не ученый и не администратор. Он слишком мягок, чтобы

руководить и слишком бездарен для науки. Однако, знакомые стены что-то тронули в его

душе.

- Знаете что, - сказал он наконец, - я тут один поброжу, осмотрюсь, а вы занимайтесь

своим делом. Не обращайте на меня внимания. Хорошо?

Никто не возражал. Бывший директор слонялся по этажам, закоулкам и лестничным

пролетам, и его даже не все узнавали. Много было новеньких. Потом он уже не помнил,

каким ветром его занесло в лабораторию Навлика Ондра, помнил только, что в совершенно

растроганном и ностальгическом настроении, располагающем к написанию стихов, оказался

перед раскрытой дверью.

Моргали объемные диаграммы. За столом спиной к нему сидела девушка-одуванчик,

белокурая, хрупкая, в сером, грубо связанном свитере. Ему показалось даже, что это

Анастелла. Конечно, это не могла быть Анастелла, и бабочек она не рисовала, а что-то

писала в толстом журнале, но ощущение было то же самое - предстоящего чуда. Он еще не

видел ее лица, но почему-то знал, что оно прекрасно.

Оно оказалось еще прекраснее. Небесной голубизны глаза кротко и нежно взглянули на

него из-под пушистой, детской челочки. Розовые губы улыбнулись.

- Вам кто-то нужен? Все в подвале на испытаниях.

Он онемел. Он ничего не мог сказать, а девушка терпеливо и приветливо продолжала на

него смотреть.

- Кого вы ищете?

- Кажется, вас, - пробормотал он.

- Меня?

- Простите, - он зашел и сел рядом на стул, - я в очень странном состоянии...

- Что-то случилось?

- Возможно. Пока не понял.

- Хорошо. Посидите спокойно, а я принесу вам воды.

- Нет! - Льюис даже испугался, - не надо! Прошу вас, не исчезайте. Скажите, кто вы?

- Ора Ондра. Я здесь не работаю, просто помогаю отцу.

- Навлик Ондра - ваш отец?

- Да.

Льюис вспомнил уродца Навлика, который, кажется, совсем недавно подписывал у него

заявление об уходе.

- Воистину, чудеса случаются с аппирской генетикой, - сказал он изумленно.

- Вы тоже мало похожи на аппира, - заметила она.

- Я землянин. Льюис Оорл.

Ора улыбнулась.

- Ну тогда все понятно.

- Что понятно?

- И ваша «белая сирень», и ваше состояние. Вы ведь только что из пошлого?

- Мне кажется, что я опять в прошлом. Только в своем.

- Я вам кого-то напоминаю?

- Да, - сказал он, - мечту.

Мерцали в объемах цветные диаграммы моделей, девушка смотрела на него нежными

голубыми глазами. Только что такая небесная голубизна была в глазах у Ириды, и такое же

неземное, хрупкое в ней было совершенство. И только что Ирида пророчила ему ту самую

- 522 -

встречу, когда все сразу встанет на места, и не будет никаких сомнений. Что ж, она богиня, ей

виднее.

Молчание затягивалось.

- Мечты должны сбываться, - сказала Ора тихо, - ведь это так просто, Льюис Оорл.

- Значит. . я могу тебя поцеловать?

- Разве об этом спрашивают?

- Я всегда все спрашиваю. Вот такой я идиот. .

*************************************************

Молчун уснул. Скирни прикрыла ему веки и погасила свет. Дежурное освещение не

требовалось, одна стена была полностью экраном компьютера и отражала в цвете все его

состояния. С тоской и горечью Скирни подумала, что однажды придется отключить и ее. И

наступит полная темнота.

- Спокойной ночи, Молчун. Спи спокойно. Я всегда тут, рядом.

- Пойдем, - сказал Кондор шепотом, - у него все в порядке. Проспит часов пять, не