с дедом не связывало. Они прожили как будто в параллельных жизнях. Только дети оказались

вдруг общие, и царство, и даже судьба в какой-то степени. Оба вернулись из небытия.

Возле двери он собрался с духом и наконец вошел. Ничего страшного не произошло.

Просто странно и непривычно было видеть деда сидящим на кровати. За спиной у него была

подушка, руки сложены на коленях.

Девушка Ора с закрытыми глазами, кажется, в глубокой медитации, сидела напротив, на

другой кровати. Больничная пижамка на ней была такого же цвета что и на Сиргилле - синяя

в крапинку. Все экраны и приборы были отключены, жалюзи опущены, и вообще, выглядело

все довольно просто и буднично.

- Здравствуй, дед, - с волнением вымолвил Герц, - то есть, прощай...

- Подойди сюда, мой мальчик, - сказал Сиргилл медленно, - сядь. Вот сюда. Не думал,

что нам доведется с тобой поговорить.

Герц сел рядом на стул. Сердце часто и торопливо стучало.

- Да я тоже не думал.

Сиргилл смотрел на него ласковыми голубыми глазами. У отца были такие же, но не

настолько ласковые, просто глаза.

- Нам надо было поговорить. Давно уже.

- Я знаю, дед. Ты был лучшим царем, чем я. И отцом тоже.

- Я не об этом. Я давно хотел тебе сказать...

Герц видел, что деду трудно. Он отвык шевелить губами и языком, тело слушалось его

плохо.

- Ты не спеши, дед. Я слушаю.

- Я знаю, ты переживаешь о Норки, сынок. А ведь это я во многом виноват.

- Ты?

- Понимаешь, мы не смогли ужиться с ней под одной крышей. Мне пришлось выбирать:

или она со своими дуплогами, или мир в Плобле. Прости, если я не прав. Я выбрал второе.

- Все ты правильно выбрал, - растроганно сказал Герц, - и вообще, ты молодец, я... я

даже не подозревал, что у меня такой классный дед.

- Я уйду, - улыбнулся Сиргилл, морщины так и врезались в его лицо, - ты останешься.

Ты еще многое успеешь сделать, мой храбрый львенок. У тебя все впереди. И даже свои

собственные внуки. Норки - не единственная женщина во вселенной.

- Да при чем тут Норки! - не выдержал Герц.

С другими он не откровенничал, боялся что не поймут, а дед уже уходил, с ним можно

было и поделиться, тем более, у него были такие ласковые глаза.

- Я другую женщину люблю! Понимаешь? Другую, а вовсе не Норки... И я ее потерял.

Навсегда, безвозвратно. Ох, дед...

- Другую? - удивился Сиргилл, но потом сразу сообразил, в чем дело, - из прошлого?

- Да.

- И кто она, эта женщина?

- 539 -

- Та, которая погибла. Ты ведь слышал, как мы вернулись? Она всех отправила, а сама

осталась. Вот так.

- Да, - согласился дед, - замечательная женщина.

- Правда? - встрепенулся Герц - ты так считаешь? - потом снова сник, - самое досадное,

что я ради нее все это затеял. Хотел ее спасти. А вытащил всех, кроме нее одной.

Представляешь?

- А что тебе мешает? - спросил Сиргилл, подумав, - почему ты ее не спасешь?

- Как это? - не понял Герц.

- Или ты не Прыгун?

- Прыгун. И что с того?

- Установка Грэфа работает.

- Установка Грэфа! Ты знаешь, какая у нее точность? Плюс-минус двадцать лет! А мне и

на минуту опоздать нельзя. Там уже стены дрожали, когда мы драпали.

- Что такое - двадцать лет? - пожал плечом Сиргилл, - ты ее любишь или нет? Или это

все разговоры?

- Дед...

- Ошибись в большую сторону. В худшем случае поживешь на древнем Шеоре. Не такая

уж большая цена, если эта женщина действительно тебе дорога.

- Двадцать лет?!

- Да хоть сто.

- Ох, дед... - Герц заметил, что у него уже и руки трясутся, - я ведь думал об этом. Это все

мечты, понимаешь? Героические фантазии. Она-то не Прыгун! А установка Грэфа рассчитана

только на Прыгунов. И что мне делать? Забрать я ее не смогу. А спасти и оставить там живую

- не имею права - нарушу ход истории.

- А ивринги? Разве не смогут перебросить вас обоих?

- На чем? Станцию присыплет, машину времени вместе с ней. Да и нет там кроме нее ни

одного ивринга.

- И это - единственная станция и единственная планета?

Герц смотрел на деда, совершенно тупой от волнения и от безысходности.

- Ты же Прыгун, Аггерцед. Ты и там - Прыгун. Не забывай об этом.

- В самом деле... - дошло до него наконец, - у них наверняка еще есть Векторные

Станции на других планетах. Иначе, как они скачут по своим транспериодам? Есть, конечно!

- Герц уже возликовал, но потом снова осекся, - только это все равно нарушение. Эеее не

может после своей гибели нигде появляться.

- И давно ты стал таким законопослушным? - усмехнулся Сиргилл.

Герц уже покрылся холодным потом.

- Так ты мне советуешь? Да, дед?

Он был уверен, что отец будет категорически против его возвращения в прошлое, а мать

просто хлопнется в обморок. Он ни капли не сомневался, что никто его не поймет, потому и

молчал об этом.

Сиргилл посмотрел серьезно, даже строго.

- Я тебе не советую. Я тебе... велю. Ты должен ее спасти, Аггерцед. Я не знаю, сколько

лет ты на это потратишь... но никогда еще Индендра не бросали своих женщин в беде. Не

позорь наш род, отправляйся за ней и сделай все, что в твоих силах. Ты меня понял?

Герц вытер кулаками едкие, щиплющие слезы.

- Господи, как хорошо, что ты заговорил, дед...

*********************************************************

- Сол! Ты где? - нервно сказал мамин голос из браслета, - опять в своих пещерах? Лети

немедленно домой!

- Да я почти дома, мам, - ответила Сольвейг, поглотив кусок торта, - в «Ягодке».

- Что ты там делаешь? Занятия давно закончились!

- 540 -

До чего она стала раздражительная в последнее время! Даже видеть ее порой не

хотелось.

- Та-ак, - протянула Сольвейг, болтая соломинкой в шоколадном коктейле, - просто сижу.

- Быстро домой! Я же тебе сказала никуда не заходить!

- Ну почему, мам?!

- Потом объясню, почему. Чтобы через пять минут была дома!

Разговор у нее был короткий. Строгая была мамочка, что и говорить. Отец был мягче.

Он все разрешал, все покупал, все понимал, никогда не ругался... и ему от мамочки тоже

доставалось.

Утром они снова поругались. Точнее, ругалась Сандра, а отец все терпеливо

выслушивал. Она говорила, что если ему так нужна Ирида, то пусть и катится к своей Ириде,

а он что-то бурчал в ответ, такой большой и виноватый.

Об этом Сольвейг и думала удрученно на всех уроках, даже замечание получила от

учителя музыки за рассеянность. А какая там музыка, когда родители ссорятся да еще из-за

женщины, которая твоя богиня! Конечно, ноги домой не шли. Она сидела в своем любимом

детском кафе, по-взрослому осмысливая происходящее и просто в тоске.

- Ох, уж эти мамаши... - к ней подсела улыбчивая женщина со стаканом темно-

вишневого сока, - строгая, да?

- Да, бывает, - вздохнула Сольвейг, увидев сочувствующий взгляд.

- Тебя всегда так домой загоняют?

- Давно уж не загоняли. Я ведь уже взрослая.

- Ну, это понятно...

- На нее что-то нашло в последнее время. С отцом ссорится, а на мне вымещает. Знаете,

домой даже идти не хочется.

- Знаю-знаю. Я вообще из дома убегала.

- Вы? Вы тоже ссорились с мамой?

- А кто не ссорился?

Женщина была интересная: волосы совсем белые, а брови совсем черные, словно

нарисованные углем. Глаза под ними тоже. Это и резало взгляд с непривычки, и притягивало.

Гранатовый сок в стакане был точно такого же цвета, как ее и губы, и ее облегающий свитер.

Огромные серьги в ушах довершали гипнотический эффект.

- Как тебя зовут?

- Солли.

- Знаешь, Солли, когда я ушла из дома на два дня, мои родители такие шелковые стали!

- Правда? И вам не влетело?

- За что? Они поняли, что затерроризировали меня в конец. Еще и извинялись.