По антропологическим исследованиям современного населения, у русских членов Государственных Дум преобладает брахицефалический тип, с 10–12 % долихоцефалов. Цвет глаз у 50 % серый, у 25 % карий, у 20 % голубоватый и голубой, и 5 % черный, зеленый и смешанный. Волосы преобладают темно-русые, носы прямые, крупные. Возможно, что долихоцефалы и кареглазые более соответствовали требованиям избирателей и их выбрано больше. Типы нерусских членов Дум, кроме поляков и латышей, брюнетические и еще гораздо более брахицефаличны как татары, евреи, некоторые финны, а особенно армяне, у которых черепной показатель 85–86, вместо 81–82 черепного показателя русских. У евреев и армян носы преобладают горбатые, крючковатые. Из южных инородцев наиболее долихоцефалы имеретины и мингрельцы (Чхеидзе, Гегечкари), по языку принадлежащие к брахицефалической грузинской группе.

При неизменности антрополигических типов основные свойства их такие же, какие они были и тысячу лет тому назад. Ассимилируемые инородческие типы вырождаются и тонут в массе государственного типа, не изменяя его сущности.

Главную руководящую роль в Государственных Думах, как и в русской истории, играет северорусский, сероглазый, крупноносый, брахицефалический, с 10 % долихоцефалов, тип. Эта группа состоит из потомков земледельцев, ушкуйников и купцов, с небольшой примесью потомков варягов, которые с начала истории, смело преодолевая все препятствия, не зная хорошо куда идут и не находя границы, где бы можно было остановиться, шла в неведомые страны, отыскивая землю и свободу. Между ними было много толков и людей с крайними убеждениями, готовых для защиты их даже на самосожжение. Были проповедники и социализма (духоборы) и анархизма, почитающие насилием и грехом паспорта и взимание налогов (бегуны).

Впоследствии между ними появились приказные и формалисты, стоящие на почве закона, как протопоп Аввакум. Все они легко подчинялись гипнозу фанатиков и юродивых. В глубоких тайниках души народа, со времени Рюриковичей и принятия христианской веры, всегда однако таилась идея своего Бога и своего царя.

Из членов Государственных Дум этого типа большинство, отыскивая землю и свободу, руководствуется расовыми инстинктами, нутром (Белоусов, Образцов, Гулькин, Сторчак, Сурков, Кузьмин, Розанов и др.), другие объясняют расовые инстинкты сложными научными и утопическими соображениями (Покровский, Гучков, Маклаков, Шенгирев и др.), а иные стоят на почве формы, закона (Аджелов, Муромцев, Милюков, Щепкин и пр.). Есть типы почти истерические (Родичев). Большинство, обвиняя во всем правительство, чувствует, однако, что примирить все разнообразные желания может только сильная власть.

Все они стремятся к достижению высшей, Божьей, правды. Есть что-то гордое и наивное в широких, беспредельных идеалах и перспективах великорусского типа. Расчищая дорогу для колонизации, русские никого не порабощали, присоединение к государству разных племен было печальной необходимостью, а для этих племен благодетельно, а присоединение грузин и армян вызвано только чувством милосердия к ним. Смотря на инородцев и иностранцев несколько свысока, русский не желает их ни в чем стеснять, и даже готов посторониться, чтобы дать им дорогу. В государственном смысле ошибкой правительства может быть разве то, что оно навязывает инородцам русский язык. Русский народ, хотя и чувствует стеснение от эгоистов — латышей, евреев, армян и других, но как бы совестится ставить какие-либо препятствия для их узеньких национальных целей.

Отсутствие национального эгоизма, признание обязательных для человечества, христианских норм и Божьей правды, выдвигает мировой великорусский тип из всех других имеющих эгоистические, узко-национальные цели, типов. В Государственной Думе идея русского национализма, чуть не у большинства членов великорусского типа также не встречает сочувствия.

Другая большая группа русских членов Государственных Дум состоит как из наиболее из русских групп, брахицефалического и брюнетического типа малороссов и полещуков, так и из наиболее долихоцефалического и голубоглазого, белоруссов. Эти народности и при иноземном владычестве всегда оставались верны православию и самодержавию, и, не отыскивая новых путей, сохраняли традиции и шли по дорогам намеченным.

Члены Государственных Дум этих типов (Алексеенко, Созонович, Шубинский, Замысловский, Коваленко, Лучицкий, Проценко и другие), преследуя достижения возможных целей, улучшения государственного порядка и более критически относясь к утопическим и космополитическим теориям, шли за членами великорусского типа, но регулировали и умеряли его крайности. К этой группе должен быть причислен и тип запорожца, смело, как бы в порыве вдохновения, бросающегося на неверных (Пуришкевич).

По сословиям отношения членов Государственных Дум к их задачам не совсем одинаковы.

Громадное большинство крестьян, хотя и ничего не понимало в государственных потребностях, и временно подчинялось гипнозу утопистов, твердо верило, что всем распорядиться может только Государь.

Дворянская группа представляла большое разнообразие. Древних бояр, блюдущих престиж царя, больше чем сам царь, — немного (Марков 2-й, Вязигин, Доррер, Шульгин и др.). Несравненно большая группа дворян и чиновников, глубоко преданных самодержавию и убежденных, что государство сильно только под защитой его, но под влиянием наследственной праздности и алкоголизма, лишенных твердой воли и способности идти против течения. Очень многие дворяне из типа подьячих и книжников держатся за форму (Милюков, Кузьмин-Караваев).

Купеческая группа представлена слабо, хотя влияние купцов, умеющих приспособляться к обстоятельствам и завидующих дворянам, заметно.

Духовенство, лишенное вдохновения и талантов, нередко выступало с защитой православной веры и христианского просвещения, но чувствовалось, что оно под влиянием чиновничьего воспитания и режима, обеспеченное жалованьем и независимое от прихожан, потеряло идею самопожертвования во имя Христа, преследует не столько государственные и даже религиозные цели, сколько свои, кастовые интересы. Исключения составляют епископ Евлогий и еще немногие. Были священники и чуть не анархисты (Тихвинский).

Из числа членов Думы нерусских, самую сильную группу, особенно в первых двух Думах, составляли поляки. Будучи культурнее русских и сохраняя свои исторические традиции, поляки свысока и с некоторым пренебрежением смотрели на мятущихся россиян. Преследуя свои цели, они вносили полезный корректив в заседании Думы.

Расчетливые, деловые и преданные Государю члены Думы татары (Махмудов), преследовали исключительно интересы своих единоверцев.

Нерасчетливые и неделовые члены Думы грузины говорили страстным и возвышенным слогом о всяческих неправдах, но собственно ни о чем не заботились и ничего хорошо, даже Кавказа, не знали.

Армяне и евреи, по свойству типов и историческим условиям, стояли за свободу и равноправность, имея в виду только свои народности.

По естественному ходу дела заседания Дум были сначала очень бурны, и на них высказывались самые разнообразные, главным образом, крайние, мнения. Когда всё, что накипело в сердцах взволновавшегося и не умевшего бороться с усложнившимися требованиями жизни народа, было высказано, заседания Думы сделались спокойнее и, хотя первые две Думы вследствие большой взволнованности членов их и были распущены, нет сомнения, что занятия Думы постепенно войдут в надлежащее русло.

Наиболее последовательны и верны типу были крестьяне всех русских народностей. Когда они узнали, что Государь разрешил всем высказать свои нужды и были убеждены, что Государственной Думе предоставлено сделать всё то, что желательно и необходимо народу, то совершенно не зная государственных потребностей и не интересуясь управлением государством, как делом государевым, крестьяне прямо и решительно выразили свое единственное, такое же, как и во времена рюриковичей, желание, чтобы им отдали все, лежащие впусте, государственные и частновладельческие земли. Крестьяне были убеждены, что высказывая свои желания, они только выполняют волю Государя. Когда Государь сказал, что собственность каждого священна, — крестьяне успокоились.