Мнения и пожелания остальных членов Дум, частью весьма дельные и выясняющие насущные потребности государства и народа, частью утопические, не заключали в себе ничего особенного оригинального. В общем уже из первой Думы было заметно, что на ход истории не будут иметь почти никакого влияния ни разработанные утопии, ни инородцы, а руководить Думой будут, как и прежде, анархисты с беспредельными желаниями великорусского типа, и регулирующие эти желания, осторожные индивидуалисты типов южного и западных. Высшей санкцией, как и всегда, будут русский Бог и русский царь.
Инородческие влияния, хитросплетения Винавера и Пергамента, умные и энергичные речи поляков Дмовского и Жуковского, вопли Гегечкори и Чхеидзе, слушались достаточно терпеливо и ими нередко восхищались, но было видно, что как эти речи, так и стенания русских мистиков и раскольников, не в состоянии поколебать те основные свойства русских типов, какие были заложены при самом формировании их. Большинство членов Думы всё еще держится сдержанно и как бы из любезности к гостям, не проявляет своего типа, но уже ясно, что господами положения будут они. Инородцы, особенно более культурные поляки, уже почувствовали это, и только евреи еще вероятно долго не будут в состоянии освободиться из своего заколдованного круга, но и они, как умеющие ко всему приспособиться, без сомнения, пойдут за русским государственным этнографическим типом.
Когда народ узнал, что всё, что накипело у него на душе, высказывалось в Думе, он, хотя и перестал верить во всемогущество Думы, постепенно начал успокаиваться.
Есть все данные предполагать, что представители русского, мирового, доказавшего свою жизнеспособность, типа, скоро окончательно выйдут из некоторого гипноза, в котором они, как и народ, находились, и что Государственная Дума, регулируя свойственные типу, неопределенные и стремящиеся к бесконечному, анархические порывания, сделается твердой и прочной опорой нового государственного строя.
Опасности для существования Думы однако есть. Хотя анархические инстинкты народа, признавшего своего Бога и своего царя, и подчинились государству, и хотя идея государственности несомненно существует у всех и самих крайних членов Государственной Думы, свойства расового анархизма у них остаются. Расовые инстинкты всё тянут их то к мечте о всеобщем счастье, то к исправлению по своему вкусу религии, или основных государственных форм, то к вмешательству в чужие дела и заступничеству за действительно, или в их воображении, угнетаемых, то к чрезмерному самомнению.
Часть потерявшей веру и традиции интеллигенции под влиянием общераспространенных шаблонов полагает, что Государственная Дума может сделаться такой же авторитетной и обладающей таким же престижем в глазах народа и всего мира, как и Государь. Она думает, что шапка Мономаха не тяжелое, независимое от личной воли Государя и не могущее быть сброшенным, исторически наложенное на него, бремя, а может зависеть от пестрого состава Думы. В Думе было брошено и принято значительной группой сочувственно высказанное с молодцеватым видом мнение смешанного типа купца Гучкова, что было бы лучше, если бы военное управление, военачальники и министры зависели от Думы, а не от Государя.
Такое грубое непонимание характера типов и положения государства, совершенно напоминает идущих без оглядки и не умеющих остановиться, пока не упрутся в стену, ушкуйников. Хотя это, идущее против свойств антропологических типов и народных традиций и губительное для государства, мнение и не может восторжествовать, но если бы, под влиянием гипнозов, оно настойчиво проводилось, то это обозначало бы, что и состав третьей, избранной в период волнений, Думы, не понимает действительных потребностей государства и народа, и было бы необходимо избрание нового состава Думы.
Другая опасность для Думы — это неопределенность желаний, безоглядость и порывания идти на «ура», не разбирая препятствий и подробностей, свойственные, главным образом, великороссам северного типа. Хотя теперь прежней самоуверенности и убеждения в том, что мы всех шапками закидаем и нет, но стремление с кем-то воевать, вмешиваться в непосильные для государства и вредные для народа предприятия, остались. Очень многие уверены, что нам необходимо будет воевать с высококультурными и, идущими уверенными на почве труда шагами, немцами.
Необыкновенный шум, который подняли из-за никогда не могущих объединиться с нами и, вероятно, будущих наших врагов, западных славян, весьма видные члены Думы великорусского типа Маклаков, граф Бобринский и сам председатель Думы Хомяков, показывает, что Дума может когда-нибудь увлечься и другими, вредными для государства и народа, предприятиями. Не невозможно, что под гипнозом весьма влиятельных русских купцов Дума когда-нибудь, как бывало и встарь, придет к решению изгнать или даже истребить всех евреев и армян. Можно представить и то, что под влиянием демократических идей, Дума порешит вместо войска устроить милицию. Но не говоря о таких крайностях, что зараженные излишним самомнением и воинственностью члены Думы потребуют вмешательства государства в дела Персии, Турции и даже войны с Германией, вполне возможно. Расовые свойства типов так могущественны, что их не преодолевает ни воспитание, ни положение, поэтому подобные же, на анархической почве, инстинкты существуют и у многих членов Государственного Совета (Таганцев).
Такого же, не умеющего остановиться типа, не только фельетонист, но и министр — Столыпин.
При таких свойствах преобладающего, с анархическими инстинктами, типа, необходимо иметь в виду, что при могущей случиться опасности для государства, сделаются необходимыми и такие меры, к которым в подобных случаях прибегали Роман Галицкий, Иван Грозный, Петр Великий. Такие меры, как соответствующее расовым свойствам всех русских антропологических типов, всегда вели к успокоению народа и усилению государства.
Европейские народы живут слишком недавно исторической жизнью, чтобы решить, что те формы, в которых уложилась их государственность, наиболее им свойственны. Европейцы всё мечутся и придают большое значение всевозможным теориям до устройства пролетарных республик и коммуны. Пережившие целые тысячелетия множество культур и теорий, в роде переживаемых Европой, китайцы и японцы дано уже пришли к заключению, что самая лучшая, регулирующая все страсти и стоящая выше всех партий, форма государства, есть имеющая божественное начало, самодержавная монархия. Хотя они не совсем уверены в бессмертии, но чувствуют, что есть непостижимая Верховная Сила, которая в своих провиденциальных целях, нисходит на монарха.
Самодержавие, окруженное ореолом престижа, ограниченное законами и употребляющее свою власть только в совершенно исключительных случаях, наиболее совместимо как с свободой отдельных личностей, так и всевозможных союзов и корпораций, и поэтому вероятно все народы со временем дойдут до необходимости ввести такую форму правления.
Для существования русского государства и прочного объединения как весьма неодинаковых по типу собственно русских народностей, так и вошедших в государство многочисленных инородцев русского зоологического района, как была, так и есть, и будет возможна только самодержавная власть.
