Во введении к своей статье Ауэрбах высказывается, что на протяжении т. наз. исторического периода евреи почти не подвергались никаким смешениям, что они представляют собой на всём земном шаре довольно однообразную расу; она неоднородна, как неоднородны и все прочие культурные расы, но различия, которые свойственны ей в какой-нибудь одной стране, более или менее те же самые, что и в любой другой стране. Евреи, по мнению автора, представляют собой яркий пример преобладающего влияния наследственности, сравнительно с приспособлением, в целях сохранения племенных особенностей. В результате таких предпосылок он считает необходимым выяснить, действительно ли евреи в течение исторического периода не испытали сколько-нибудь заметного смешения, можно ли, далее, доказать наличность более глубоких смешений в доисторическую эпоху и, наконец, как следует себе представить первичную расу евреев.

При оценке влияния на антропологический тип евреев смешения с окружающим населением решающее значение имеет вопрос о том, насколько часты смешанные браки между евреями и неевреями, а, в особенности, в каком направлении развивается потомство от этих браков. Статистические данные для Германии, которые более или менее могут служить показателем и для других стран, свидетельствуют, что в названной стране смешанные браки среди евреев составляют в настоящее время одну шестую часть чистых, несмешанных еврейских браков; такой процент довольно значителен и должен был бы по справедливости считаться роковым для немецкого еврейства. И, действительно, так было бы, если бы столь сильное инокровное влияние распространялось в ряду ближайших поколений вширь и вглубь. На самом же деле из всего потомства, происходящего от упомянутого количества браков между евреями и неевреями, только одна десятая часть остается в лоне еврейства; другими словами, этим путем инокровное смешение простирается всего лишь на ¹/₆₀ всех немецких евреев. Эта пропорция, сама по себе не ничтожная, понижается еще более, если оглянуться на 20 лет назад, когда смешанные браки среди евреев были вдвое реже сравнительно с настоящим, между тем как уменьшение всего еврейского населения Германии в такой же пропорции наблюдается значительно раньше, именно при восхождении назад на втрое больший период, т. е. за 60 лет или почти к началу 19-го столетия. Продолжая еще далее подниматься назад во времени, находим отношения всё более незначительные, которые на протяжении средних веков сводятся почти на нет, а для евреев период Средневековья можно считать вплоть до французской революции: если и встречались единичные примеры смешанных браков, то дети от такого брака уже ни в коем случае не оставались евреями. Правда, можно указать на два-три случая, где, по-видимому, имело место действительное смешение евреев с неевреями. Это, во-первых, — арабско-испанская эпоха. Благоприятное правовое и экономическое положение евреев в Испании во времена арабского владычества, их деятельное участие в общественной жизни страны могло бесспорно содействовать смешанным бракам между ними и прочим местным населением, хотя положительные указания довольно скудны. Ауэрбах однако указывает на то, что евреи этой эпохи, в противоположность своим современным эпигонам, сами не обнаруживали склонности к оставлению своей племенной обособленности. Еще меньше значения следует приписывать другому, часто повторяемому историческому факту, свидетельствующему об обращении будто бы целого хазарского племени в еврейство. Вопреки мнению Икова, Ауэрбах считает достоверным только, что хазарский царь вместе с некоторыми своими приближенными принял иудейство, массового же смешения с евреями здесь не могло быть в виду ограниченного количества самих евреев в этих областях; далее, и хазары, по разрушении их царства, всецело примкнули к караимству. Оспаривает, наконец, автор и то объяснение, которое прилагают многие исследователи к издававшимся в Средние века указам о запрещении браков с евреями. Он видит в этих указах не доказательство того, что такие браки действительно происходили, но лишь одно из многих проявлений фанатической вражды к евреям. Таковы соображения автора, которые приводят его к заключению, что «евреи в течение всего Средневековья до начала 19-го столетия сохранили в абсолютной чистоте свою расу».

Иные были отношения, существовавшие в римско-эллинскую эпоху, обнимающую последние века до Р. Х. и первые по Р. Х. Различные источники согласно свидетельствуют о том, что в это время среди евреев был широко развит прозетилизм. Но этот период продолжался сравнительно недолго, и те расовые элементы, которые, благодаря временному процветанию прозелитизма, приникли в среду тогдашних евреев, не могли значительно видоизменить тот антропологический тип их, который они унаследовали на своей старой родине, в Палестине.

Ко времени появления евреев в этой стране последняя была заселена племенами как семитического, так и несемитического происхождения. Допуская смешение с первыми, Ауэрбах относится критически к вопросу о влиянии несемитических племен Палестины и соседних с ней областей на антропологический тип евреев. В этом отношении он останавливается подробнее на хеттитах и аморитах, как имеющих преобладающее значение в современных теориях об антропологическом прошлом евреев.

Хеттитам, как известно, приписывается происхождение брахицефалии среди современных евреев. Принимая во внимание, что последние представляют собой около 80 и более процентов брахицефалов, следует ожидать, что и предполагаемые производители такого подавляющего количества короткоголовых должны были быть также представлены в соответственном же количестве; между тем исторические данные, приводимые Ауэрбахом, совершенно не подтверждают этого. Царство хеттитское находилось уже в состоянии упадка ко времени вторжения евреев. Оно, по библейским известиям, подтверждаемым и новейшими археологическими раскопками, простиралось к северу от Палестины, занимая область Сирии, так что палестинские хеттиты, относительно которых высказываются даже сомнения в тождестве их с сирийскими и которые только и могут быть приняты в расчет при смешении с евреями, представляли лишь небольшую южную часть, отколовшуюся от главного северного ядра. Если бы хеттитам, действительно, принадлежала выдающаяся роль в образовании еврейского народа, как можно думать по теории Лушана, то это выразилось бы в более частом упоминании о них в Библии; однако там о хеттитах говорится не больше, чем о прочих ханаанских племенах, кроме того, необходимо иметь в виду, что нынешние евреи являются потомками двух колен, Иудина и Вениаминова. Остальные десять колен Израилевых жили севернее, составляя как бы естественный барьер, служивший значительным препятствием для смешения первых с хеттитами. Известно далее, что обе ветви, на которые разделились древние евреи, — царство Израильское и царство Иудейское — состояли между собой в постоянной вражде, доходившей до полного запрещения браков между ними. По разрушении же ассириянами Израильского царства, последнее унесло с собой и то большее или меньшее количество хеттитской крови, протекавшей в жилах древних евреев, едва ли много оставив ее на долю их современных потомков. Оспаривает также Ауэрбах правильность отнесения хеттитов к брахицефалам на основании рельефных изображений только в профиль, как поступает Лушан: если даже художник и точно передал пропорции черепа, то отсутствие представления о ширине не позволяет судить о величине головного указателя, который может колебаться в очень широких пределах при одной и той же длине черепа. Наконец, еще и следующее обстоятельство говорит против хеттитского влияния на евреев. Армяне, с которыми Лушан сближает хеттитов, — гипербрахицефалы, между тем, как евреи, по данным различных авторов, оказываются хамебрахицефалами; тут наблюдается, следовательно, коренная разница в конфигурации еврейского черепа и гипотетического хеттитского.

Другим этническим элементом, вошедшим в состав древних евреев, являются, по теории Лушана и его последователей, амориты, в которых желают видеть представителей светловолосого, голубоглазого, длинноголового и высокорослого германского типа. Однако имеющиеся данные не позволяют, как думает Ауэрбах, судить с такой определенностью о физических признаках этих предполагаемых производителей евреев-блондинов нашего времени. Долихоцефалия хеттитов не может быть вполне достоверной, так как она, подобно брахицефалии хеттитов, определяется только по изображениям в профиль. Далее, и светлая пигментация аморитов может подлежать некоторому сомнению в виду той неясности, с какой древние египтяне разбирались в окраске наружных покровов различных представителей современных им народов. Кроме того, и Флиндерс-Петри, со своей стороны, определяет цвет волос аморитов термином «red-brown», что также не вполне соответствует белокурому оттенку. Рядом с этим имеющиеся исторические известия далеко не отличаются богатством положительных указаний на смешение евреев с аморитами. Последние, распространенные в свое время по всей Палестине и особенно компактной массой жившие в южной части ее, совершенно не упоминаются Библией со времени завоевания Палестины евреями. Единичные упоминания о белокурых евреях еще не свидетельствуют о смешении евреев с аморитами, так как в подлежащих местах Библии говорится только о красных или рыжих волосах, что едва ли тождественно с белокурыми волосами аморитов, если только последние, действительно, отличались этим признаком.