Поводом к составлению этой статьи послужили читанные Д. Н. Анучиным в Географическом обществе доклады об енисейских остяках, материалом же — по преимуществу данные, которыми я уже пользовался при составлении главы VIII т. II и III т. III «Описания путешествия в Западный Китай». В этих главах литература вопроса о белокурой расе Внутренней Азии оказалась почти исчерпанной, так что новым в настоящей статье является лишь несколько иная распланировка материала, дающая более полное освещение затрагиваемому в ней предмету и рельефнее выделяющая значение излагаемых в ней фактов. Подбирая эти последние, я, однако, не забывал, что история должна писаться ad narrandum non ad probandum.

«Можно считать доказанным существование в былые времена в Центральной и Северной Азии расы с зелеными глазами и рыжими волосами. Но что же сталось с ней?» Топинар.

Поставленный Топинаром вопрос еще очень мало разработан, и даже тому, что нам в этом отношении известно, я могу дать, в тесных пределах настоящей статьи, лишь самый поверхностный очерк. Тем не менее, я всё же попытаюсь, хотя бы в общих чертах, нарисовать картину постепенного поглощения монгольским морем территории, первоначально занятой этой расой.

Раскопки курганов и могил показывают, что уже в эпоху доисторическую в долине р. Селенги столкнулись два этнических антипода — крайняя короткоголовая (головной указатель — 93,6) и крайняя длинноголовая (тот же указатель — 68,4) расы. Первая отличалась большой высотой черепного свода, необыкновенной шириной затылка и грубостью форм как нижней челюсти, так и всех частей черепа, вторая — значительной вертикальной сплющенностью черепа, сильным развитием надбровных дуг и длинным и плоским теменем.

Но эти первобытные расы, из коих вторая, может быть, ближе всего подходила к австралийской, с течением времени исчезли, и им на смену в той же области явилась новая народность поддлинноголового типа с умеренно-высоким черепным сводом, умеренным лбом и небольшим затылком. Но и эта народность не удержалась на Селенге и, вероятно, в начале нашей эры уступила свое место среднеголовому племени, отличавшемуся, при среднем росте, крепким телосложением, очень развитой мышечной системой и непропорционально большой головой с высоким черепным сводом. Еще позднее здесь появился новый народ подкороткоголового, судя по женским черепам, даже короткоголового типа, с узким лбом и ясно выраженной у большинства платицефалией. Наконец, в VI веке, а может быть и раньше, в той же области произошло новое перемещение этнических масс, причем очевидное преобладание получили крайние короткоголовые, отличавшиеся низким ростом, малыми размерами черепа, узким лбом и большинство — платицефалией.

Таким образом в западном Забайкалье и в порубежной Монголии обнаружился процесс весьма последовательного вытеснения менее короткоголового элемента более короткоголовым, что должно было происходить частью насильственным, частью естественным путем, при скрещивании.

Но куда же под напором короткоголовых отступили из долины р. Селенги племена длинноголового типа?

Раскопки могил в пределах Алтайско-Саянского нагорья указывают нам на эту горную область, как на продолжительную стоянку длинноголовых. Сюда, надо думать, и должны были, главным образом, передвинуться если не автохтоны Забайкалья, то последующие длинноголовые насельники этой области, принадлежавшие, подобно длинноголовым алтайцам, к высшей расе, может быть, даже европейской, что доказывается как конформацией их черепов, так и гипсовыми масками, из коих некоторые отличаются замечательной красотой и чертами лица вполне европейскими.

Но что же это была за раса, и как велики были пределы ее распространения?

Для разрешения этого вопроса мы должны оставить область палеоэтнологии и обратиться к истории.

Она знакомит нас с четырьмя племенами, населявшими Среднюю Азию вне китайской стены и имевшими голубые (зеленые) глаза и белокурые (рыжие) волосы, а именно: усунями, хагясами, динлинами и бома. Всего вероятнее, что усуни были народом смешанного происхождения, о хагясах китайцы также передают, что они «перемешались с динлинами», что же касается бома, то их родство с динлинами будет доказано ниже. Таким образом только этот последний народ и должен считаться носителем тех физических признаков, которые сближают рыжеволосую и длинноголовую расу Средней Азии с европейской.

О динлинах, как таковых, китайцы дают нам самые скудные сведения, но в «Бэй-шы» мы находим указание, что народное название красных ди (чи-ди) было ди-ли, изменившееся в динлин по переходе их в конце IV века по Р. Х. на северную сторону Гобийской пустыни, а это дает нам возможность восстановить всю многовековую историю этого народа и указать на те остатки его, которые и поднесь сохранились еще во многих глухих уголках Внутреней Азии.

Указание «Бэй-шы» подтверждается и китайской надписью на орхонском памятнике, воздвигнутом в честь Кюль-тегина в 732 году. Эта надпись гласит, что песчаная страна, граничащая с Китаем, т. е. южная окраина Гоби, была родиной динлинов. Но она же, согласно китайским данным, была родиной и дили, иначе чи-ди.

Что динлины жили некогда и к югу от Гобийской пустыни, явствует также из того, что население области верховий Хуан-хэ вело свое происхождение от динлинов.

Засим имеется указание, что и предками бома были дисцы. О бома, как одном из отделов ди, упоминает уже Сыма-цянь. Около 118 г. до Р. Х. дисцы бома покорены были китайцами, и из занятых ими земель образован был военный округ Ву-ду-цзюнь. Бома в Вуду застали уже население, состоявшее из дисцев поколения ба (ба-ди), которые управлялись князьями из фамилии Ли. Столицей этого княжества был город Лё-ян. При князе Литэ «ба-ди» овладели Лянь-чжоу и Чэн-ду-фу. Преемник Ли-тэ — Ли-сюн в 306 г. по Р. Х. провозгласил себя императором. Но уже сорок лет спустя это царство пало, и на смену ему стало возвышаться царство дисцев «бо-ма». Этих бома в отличие от северных китайцы называли западными бома. Должен оговориться, что иероглифы, коими писались названия этих племен, не одинаковы: в первом случае они означают «белая», во втором — «пегая» лошадь. Но когда идет речь о китайской передаче иностранных слов, то нельзя придавать этому факту большого значения; так укажу, например, на народное имя дубо (tupo), которое также писалось различными иероглифами. Как бы то ни было, о другом государстве бома, находившемся к северу от Ву-ду, история не упоминает. Но если так, если сибирские и ганьсуйские бома составляли части одного и того же народа, то это неоспоримо доказывает, что «динлин» и «ди» представляют лишь варианты одного и того же племенного прозвания.

Ди принадлежали к числу автохтонов Китая. Они составили даже ядро того народа, который в 1122 г. до Р. Х. овладел всем Китаем, дав ему династию Чжоу (1122–225). Следует добавить, что инородцев яо-мяо китайцы считают потомками чжоуцев и что за таких же потомков выдают себя и инородцы вони.

Мне кажется, что всех этих свидетельств совершенно достаточно, чтобы считать доказанным, что динлины, дили и ди китайских летописей были одним и тем же народом. Этот факт объясняет нам также, почему современные китайцы в большинстве являются мезоцефалами, а в IV веке, подобно хуннам, даже чертами лица значительно отличались от монгольского прототипа. Заключаю это из следующих строк китайской летописи: «Ши-минь издал повеление предать смерти до единого хунна в государстве, и при сем убийстве погибло множество китайцев с возвышенными носами». «Возвышенные носы» указывают на то, что в жилах хуннов и китайцев того времени текла кровь той загадочной расы, к которой принадлежали динлины и которую я склонен считать родственной европейской. Основатель династии Хань (206 г. до Р. Х.) был также человеком не монгольского типа: «Гао-ди имел орлиный нос, широкий лоб и был одарен обширным соображением», — читаем мы о нем в «Ган-му».