К северу и западу от Алтая светловолосый элемент удержался доныне среди так называемых енисейских остяков и казаков Большой, Средней и Малой орд. Антропологические исследования Зеланда показывают, что казаки представляют смешанное население, так как к основному типу, сравнительно низкорослому, безбородому, с широким лицом и с приплюснутым носом, с темными глазами, присоединился другой — рослый, бородатый, с горбатым носом, с длинным лицом и светлыми глазами.

Динлинский элемент сохранился еще кое-где и на южной окраине Внутренней Азии.

В то время, как в Чжилийской и Шаньсийской провинциях динлины были истреблены уже в V веке до Р. Х.; к западу отсюда, в провинциях Шэнь-си и Гань-су, они сумели удержаться еще около тысячелетия. В 350 году по Р. Х. им удалось даже объединиться и на короткое время, под управлением династии Фу, образовать в западной половине Китайской империи могущественное государство Цинь из областей, входящих ныне в состав провинций Гань-су, Шэнь-си, Сы-чуань и Юнь-нань, причем 62 владетеля южного и восточного Китая принуждены были признать себя их вассалами. Но уже в 394 году вследствие внутренних неурядиц это эфемерное царство распалось. Впоследствии получило некоторое значение другое динлинское владение — Ву-ду; но и оно пало в 506 году в непрерывной борьбе с северным и южным Китаем. Засим динлины выступили еще раз на историческое поприще во второй половине X века, когда, имея во главе князей из монгольского дома Тоба, основали в Ордосе и Ала-шани царство Ся. Население этого государства, победоносно вышедшего из борьбы с китайцами и киданами, сумевшего поладить с чжурчженями и покоренного лишь монголами, было смешанным из монголов (тугухунь), китайцев, хуннов, тюрков шато и тукиэ, но ядро его составляли потомки динлинов, сами себя называвшие ми-хоу, у окрестных же народов более известные под именами: «минак» или «миняг» у тибетцев, «дансян» у китайцев и «тангут» у монголов и тюрков.

Что ми-хоу или, как их называет Ходгсон, маниаки были потомками древних динлинов, видно из следующего:

Дансяны, обосновавшиеся в Ордосе, выселились сюда из долины Тао-хэ в 660 году под напором тибетцев.

У китайских историков мы находим указание, что дансяны, жившие в горах, служащих водоразделом рек Тао-хэ и Вэй-шуй, были потомками динлинов бома царства Ву-ду, и что соседившие с ними на западе байланские цяны были также известны тибетцам под именем динлинов.

Наконец, что племя миняг было не тибетского происхождения, подтверждает со своей стороны и Миньчжул-хутукта.

Такой племенной состав тангутского государства (Ся-го), в особенности же преобладание в нем динлинского элемента, объясняет нам и происхождение современного типа ганьчжоуского тангута, который ближе подходит к кавказскому, чем к монгольскому.

Перехожу к той части инородческого населения южного Китая, которая известна под именем маней.

«Мань» не составляет этнического названия: оно означает лишь жителя лесов в отличие от «тань» — жителя безлесных гор и плоскогорий. Под этим именем у китайцев известны мелкие племена, по типу принадлежащие к различным расам, преимущественно же к монгольской и той, которая близко стоит к европейской, по языку же, согласно классификации Cust'a, к семействам тибето-бирманскому, мон-аннамскому и тай.

Выделить из числа маней племена европейской расы, а тем более такие, которые представляют смешанный тип, благодаря малому знакомству нашему с южным Китаем, пока невозможно; безусловно, однако, должны считаться потомками динлинов, кроме ныне уже отибетившихся поколений, ведущих свое происхождение, согласно китайским данным, от ба-ди, иначе — баньшуньских, бацзюньских и наньцзюньских маней, также — цзе-цяны, яо-мяо, вони и рыжеволосые я-жень и путэ.

Рыжеволосый элемент до настоящего времени удержался кое-где в юго-западном Китае, в глухих ущельях Гималаев и Индокитайских гор. По крайней мере такого рода указания мы находим у архим. Палладия Кафарова и Потанина. Засим, о «тангутах» окрестностей Лавранского монастыря, в Амдо, Бадзар Барадийн говорит как о народе, типом лица, а иногда и белокурым цветом волос, в сильной степени напоминающем европейцев.

Но если светлый цвет волос и утрачен многими поколениями, ведущими свое происхождение от динлинов, то того же нельзя сказать о других особенностях динлинского типа: высоком росте, могучем телосложении и чертах лица кавказского типа. Этими особенностями отличаются еще многие племена южного Китая; их подметили и о них, помимо китайцев, согласно показывают почти все посетившие эту страну европейские путешественники.

Вышеизложенным ограничиваются те данные, которые в своей совокупности могут служить ответом на поставленный Топинаром вопрос.

Но к какому же типу следует отнести это белокурое племя Внутреней Азии?

Колльман заметил о черепах, взятых из восточно-сибирских курганов, что хотя они и долихоцефальные, но отличаются от черепов европейских, имея специально азиатскую форму.

Значит ли это, что динлины принадлежали к другой расе, чем белокурые европейцы, или только что под воздействием монгольского элемента белокурая раса Средней Азии получила такие специфические особенности, которые выделяют ее из европейской среды? Ответа на этот вопрос мы пока не имеем, но для правильной оценки высказанного Колльманом мнения надлежит принять во внимание нижеследующее:

Длинноголовый тип не может считаться пришлым в Среднюю Азию, так как он существовал там уже в неолитический период, по форме черепа напоминая низшие — Канштадскую и Эгизгеймскую — расы Европы.

Белокурые народы Средней Азии характеризуются следующими признаками: рост средний, но часто высокий (киргизы IX века, черные лоло), плотное и крепкое телосложение, продолговатое лицо (усуни); цвет кожи белый (ярко-белый у киргиз) с румянцем на щеках (киргизы, черные лоло, амдосцы); белокурые волосы прямые, но иногда и кудрявые (енисейские остяки); нос, выдающийся вперед, прямой, часто орлиный (енисейские остяки, хэй-лоло, многие отибетившиеся поколения Амдо и долин верхнего Ян-цзы-цзян'а); светлые глаза (динлины, усуни, киргизы, динлины (?) среди киданей, маньчжуры в XVIII веке, енисейские остяки, некоторые маньские племена). Это те же признаки, которые характеризуют и белокурую расу Европы. Возможно ли, однако, допустить сосуществование двух рас, различных по происхождению, но одаренных одинаковыми физическими признаками и психическими особенностями. Конечно, нет.

Склоняясь к тому, что динлины составляли обособившуюся ветвь белокурой европейской расы, я не могу обойти молчанием и вопроса об их языке.

Языки, одни — целиком, другие — частью, передаются от одной расы к другой, от одного народа к другому, причем утрата родного языка происходит тем скорее, чем он труднее для усвоения, менее выработан и приспособлен к передаче бесконечных оттенков мысли. Закон этот общий и распространяется в одинаковой мере на победителей и побежденных. Примером могут служить, не говоря уже о динлинах, маньчжуры, утратившие свой язык, нейстрийские франки, перенявшие галло-римское наречие, ославянившиеся болгары, народы, известные у нас под общим именем кафров, говорящие на языке «банту», но отличающиеся друг от друга по типу, и т. д. Остается также открытым вопрос: которая из четырех рас, одновременно населявших Европу, говоря на праарийском языке, сумела передать его остальным трем. Всего вероятнее, что это не были длинноголовые блондины, а если и так, если вместе с тем подтвердится и общность происхождения европейских и азиатских блондинов, то вопрос о динлинском языке получает совершенно особый интерес и значение.

Лингвистические признаки, как говорит Брока, дают только указания, но не решение вопроса о различии или общности происхождения народов. Не будучи постоянными, признаки эти раскрывают лишь одну из фаз, пройденных историей рас. Они столь же драгоценны, как данные истории и этнические и археологические признаки, но их нельзя сравнивать с анатомическими и физиологическими признаками, сохраняющимися, несмотря на скрещивание и влияние окружающей среды, а эти последние не противоречат гипотезе о принадлежности динлинов к белокурому европейскому типу.