— Спасибо, — еле слышно прошептала теперь уже княгиня. — Мне пора. Меня должны подготовить для пресс-конференции.

— Все будет хорошо. Держись.

— Постараюсь.

— Еще один маленький глубокий вдох, — Виктор чуть сжал ее локоть, стараясь привлечь ее внимание. Двадцать девятое апреля выдалось на радость солнечным и теплым, после череды затяжных ливней, шедшими рука об руку с мигренями Анны.

Девушка вдохнула побольше воздуха и улыбнулась мужу, облаченному в парадный военный мундир. Сегодня ее день. Ее коронация.

Огромные резные деревянные двери, ведущие в главный церковный зал с глухим грохотом раскрылись. Пред взором Анны предстала алая дорожка ковра, по бокам которой были расположены скамьи готического стиля. Впереди виднелся алтарь с отцом Кристофом, что служим придворным священником, за которым на возвышении в четыре ступени был расположен трон.

Первые звуки фанфар немного оглушили девушку и ее рука невольно дернулась, но Виктор лишь крепче ее сжал, украдкой посмотрев.

Первой в зал вошла Мария, облаченная в серое закрытое платье, скрывающее горло и руки. Она несла перед собой зажженную свечу, символизирующую Альберта и до самого конца церемонии должна была ее держать и ждать, что та сама потухнет. Быть может ветерок, что принесет его душу в этот зал, решит задуть свечу и отпустить уже Марию обратно в свое царство скорби.

Следом шли Виктор и Анна, что была одета в пышное темно-бордовое платье времен Виктории. Оно никак не вязалось с ее легким свадебным образом в стиле Стефании. Это было с тугим корсетом, парой уровней юбок и невыносимо тяжелое. А еще бессмысленно одетое на нее при помощи Хезер и парочки девушек. Помпезное и церемониально — траурное. К пучку теперь уже каштановых волос Анны, была прикреплена фота с бордовой вышивкой по краям, и если бы не идущий позади Саша, она подметала всю округу. Так было положено и они не могли отступить от данной традиции, хоть ей и было несколько веков.

Спустя чуть больше минуты Мария заняла вторую снизу ступень у трона, Саша третью. Виктор и Анна приклонились на колени пред старым католическим священником, стоявшим в самом начале подъема к трону.

Александр немного задорно улыбаясь, не к месту, смотрел сверху вниз на свою сестру, что видимо вновь ушла в себя, совершенно не воспринимая внешний мир. Но он ее мог понять: в последнее время на нее столько навалилось, что даже ее давно забытые головные боли решили напомнить о себе. Юношеский взгляд переключился на Сакуру, сидящей во втором ряду. Та закатив глаза, легко кивнула на сосредоточенных Сору и Куроки. Саша чуть заметно ответил, в душе забавляясь этим пышным торжеством, почти забывая его причину.

— Нарекаю вас княгиней Грепиль, — священник поднял корону, отдаленно схожую на коронационную Елизаветы, все же Грепиль не славилось настолько давней историей и добросовестно копировала понравившиеся веянья. Священник поднес корону к губам Анны, что легонько ее коснулась, прежде чем надеть ее на голову теперь уже официальной правительницы княжества.

— Славься, — торжественно произнес старик, когда девушка поднялась с колен и повернулась к сидящим в зале людям. — Славься.

Его слова потонули в дружном хоре присутствующих и в громе аплодисментов жителей, оставшихся за пределами церкви.

Виктор подал Анне руку и осторожно подвел по ступеням к широкому трону, помогая устроиться на нем в этом невыносимом платье. Сам же стал рядом с ним.

— Мне это напомнило сцену из "Короля льва", — еле слышно произнесла ему княгиня. Ее муж чуть смущенно улыбнулся, стараясь не выходить за рамки данного события.

— Глупышка, — произнес он, когда отец Кристоф вручил ей атрибуты власти и удалился к своим братьям.

— Спасибо тебе, — Анна чуть повернула голову к Виктору, что все же склонился к ней. Она была невероятно рада, что именно он разделил с ней этот момент ее триумфа. Какая-то внезапная нежность нахлынула на нее, словно она снова влюбилась в Виктора. Вновь начала смущаться и вести себя как дурочка. И эйфория. Определенно эйфория захватила тело до самых кончиков пальцев ног. Как же давно она не была так счастлива.

Гром аплодисментов начал постепенно стихать и наконец слуги церкви смогли начать петь гимн Грепиль. Вслед за ними подключились и остальные, в том числе и Анна, что в первое время своей жизни в этом княжестве постоянно пела на торжественных мероприятиях гимн СССР.

— Я подумываю убить своего братца и чтобы меня так же короновали, — усмехнулась Сакура, взяв бокал шампанского у подошедшего официанта. В их теперь уж немногочисленной семье только она могла позволить себе выпить и суметь потом вызвать такси.

— Я пас, — Александр все же забрал у нее бокал и вернул смущенному слуге, юноша видел что это не первый напиток в руках его подруги. — Слишком много ответственности.

— Жаль, — вздохнула девушка и пробежала взглядом по присутствующим. В центре зала Виктор вместе с Анной, принимали поздравления, последняя же уже успела сменить наряд и теперь стояла в довольно простом платье— футляре чуть ниже колена, правда так же бордового цвета. Мария о чем-то разговаривала с приехавшей сестрой и женой Роше. Сора и Куроки танцевали с остальными парами, конечно же идеальнее всех.

— Что жаль? — Саша взял ее под руку. — Просто начни хорошо себя вести и твой брат закатит тебе шикарную свадьбу.

— Ох, — девушка театрально поднесла ко лбу свободную руку. — Кто меня замуж возьмет с таким послужным списком и характером. Ты?

— Нет, милая, — ласкового отказал он. Приобняв и завлекая в танец. — Боюсь, мы не сможем друг друга выносить хотя бы 15 часов в день.

— Трагедия, — Сакура положила ему голову на плечо. Что-то кольнуло в сердце, какая-то обида. Они были увлечены друг другом, не скрывая, не видя общего семейного будущего. Но все же "нет" ее глупо обидело. — Может мне вернуться к Эмс?

— О, нет, — простонал Саша. — Прошу тебя. Нет. Что ты в ней нашла? Она же страшная. И костлявая.

— Не то что твои подруги из университета? — усмехнулась она, вдруг почувствовав себя намного старше и мудрее.

— Да, — просто ответил он. — Ревнуешь?

— Было бы к чему. Они уйдут, а я останусь.

Александр лишь закатил глаза, сильнее сжав руку на ее талии, прокрутил ее.

— Подойдем к виновникам торжества?

28.05.2006

Долго решалась тебе написать. Лучше бы позвонила. А еще лучше бы лично сказала, но тогда бы я точно не подвела наш разговор к этому.

Это очень личное. То, что я не хочу, чтобы вышло за рамки твоего и моего разума.

Я хочу, что бы твой секретарь или иное доверенное лицо помогли найти моей помощнице Хезер «общий язык» с доктором Ясуда (данные о нем на отдельном письме) и узнал бы, не согласиться ли он на командировку в Грепиль.

Не бойся и не волнуйся. Мне просто нужна консультация. Хезер (я о ней писала и ты ее видел), рассказала о его разработках и о том что он просто великолепный специалист.

Вот я сказала. Все.

Хезер в курсе всего и ей просто нужно встретиться с доктором.

Надеюсь, ты поможешь.

Мой поклон Соре.

Твоя

A.P.

Она вновь отложила официальное письмо и посмотрела на стену напротив: книжный шкаф, доверху заполненный ее любимыми книгами на роскранском, английском и французском. Ее личный кабинет, как маленькая неприступная крепость, в которой она была совершенно спокойна, именно здесь рождались ее произведения и правотворческие законы.

Девушка, что скоро перескочит в статус "женщина", вздохнула и потянулась за уже открытым письмом, спрятанным среди книг и бумаг, лежавших на письменном столе за которым она восседала. Она немного откинулась назад и вновь погрузилась в изучение этих далеко безрадостных строк. К началу этого сентября доктор Ясуда уже несколько раз приезжал лично к ней: что-то сверял, хмурил свой старческий лоб. Потом брал ее за руку и на ломаном английском обещал что все будет хорошо. Еще таблеток. Еще уколов. Витаминов. Времени. Ей было уже двадцать шесть, а Виктору на десять лет больше и с каждым новым днем ее волнение и тревога усиливалась. Боже как же она хотела детей, такую ораву человек из трех, бегающих по дворцу с гоготом и визгом. И как она боялась, что это ее чертово тело обречет Виктора на старость без внуков. Именно его боли она больше всего и боялась. Боялась подвести. Он был достоин иного: счастья отцовства, она же видела как загораются его глаза, кучи детей, смеха. Ощущать приятную тяжесть новорожденного ребенка на своих руках. Первый шаг, первый зубик, колики, первое слово и объятья перед сном.

Анна судорожно всхлипнула и прижала руку ко рту, стремясь заглушить надвигающуюся истерику. Вдруг кто-то из прислуги услышит. Никто не должен знать о ее проблемах, кроме самых близких. Особенно Виктор и Хезер что успокаивали ее после каждого УЗИ. Хезер, ставшая второй матерью, сестрой и подругой, что сносила все ее причуды и истерики. Как же ей повезло с ней. Она и вправду счастливица, что такие потрясающие люди оказались рядом с ней.

— Можно? — после чуть слышного стука в приоткрытой дубовой двери кабинета появилась голова Виктора.

— Конечно, — улыбнулась Анна и постаралась незаметно спрятать письмо с результатами от врача. Безуспешно.

— Ты снова расстроилась, — в его голосе было столько нежности смешанной с сочувствием, что девушка не выдержав, вскочила с места и кинулась к нему. Мужчина грустно улыбнулся и обнял ее, привычно целуя в макушку чистых уложенных волос.

— Почему именно я? — между всхлипами бормотала его жена, щекой прижавший к его груди. — Почему я? Почему африканки-беженки плодятся словно кролики? Почему наркоманки приносят в подоле? Почему они имеют то. Что так хочу я? Я же не пила, не выкурила ни одной сигареты в жизни! Почему?

Как она злилась на весь этот чертов мир, и в ее словах даже была логика, хоть и граничащая с жалостью к себе и эгоизмом. Но Виктор не хотел сейчас об этом думать, почему-то вспоминая встревоженные слова Хезер, что заявила, будто его жена боится, что он ее бросит. Глупая. Сейчас ему все равно будут ил у них дети или нет. В крайнем случае они усыновят. А трон? Трон перейдет детям Александра, было бы из-за чего бороться. Он же увезет Анну куда-нибудь на другой край княжества, где они будут счастливы. Где будет тихо и спокойно.