— Прости, что я расклеилась, — спустя несколько минут прошептала Анна. Немного отступив она начала вытирать рукавом кофты свои заплаканные глаза и приходить в себя. — Он предлагает попробовать ЭКО.

— Ты против? — удивился мужчина и обойдя ее, он направился к письменному столу за заключением от врача. — Деньги у нас есть.

— Нет уверенности что получится, — устало пожала плечами девушка. Ей стало легче. Все же слезы — это лекарство души.

— Давай просто попытаемся, — он подошел к ней и поцеловал в лоб.

— Я каждый день благодарю Господа, что ты у меня есть, — она легко коснулась губами его подбородка и постаралась улыбнуться.

— А я думал, что женился на атеистке, — усмехнулся тот, чуть приподняв ее за талию над полом. — У нас все будет хорошо.

Она часто приходила на могилу Альберта, стояла минут десять с опущенной головой, возвращалась к дворцу по центральной дорожке, чтобы видели все. Кладбище, сбоку от дворца, противоположно цветнику, было с половину футбольного поля. Пустым с редкими кустами роз, символами Полиньяк, высаженными еще бабкой Альберта и черной плетеной оградой. Надгробия не были разбросаны: местность была четко разделена на сто человек, начиналась от самой калитки и ожидало своих постояльцев. Альберт был похоронен во втором ряду. Один. Пройдет время и рядом с ним будут все они. Каждый ряд— два поколения. Традиция, как и кладбище открытое дедом, что не хотел расставаться с любимой женой. Могла ли Анна подумать, что у нее в двадцать пять, кроме княжества будет еще и собственное место на фамильном кладбище.

Волоски на задней части шеи встали, почувствовав чей-то чужой взгляд. Ну, конечно, княгиня у могилы предшественника. В очередной раз. В очередной раз ей предстоит играть роль безутешной дочери: сейчас она подойдет ближе, положит свою руку на холодный камень, другу поднесет ко рту, немного отвернется и пару раз глубоко вздохнет, дабы это походило на плач. Но на самом деле она никогда не плакала по Альберту по-настоящему. Грустила, тосковала, да. Но не было той боли, что должна вырываться у нее изнутри. Значит ли это, что она не любила его? Не дорожила? Не приняла в своей сердце после всего что он ей дал? Насколько она ужасный человек?

Анна невольно вспомнила тот самый день. Она с Виктором, после прилета из Венесуэлы, возвращались к нему в квартиру, что решили оставить на всякий случай. Они уже были в пяти минутах от дома, как зазвонил ее телефон и Хезер холодным тоном сообщила, что Альберт умер. Она точно помнила, что было 3:35 утра. Виктор попросил развернуть машину и направится во дворец. А в ее голове билась лишь мысль невозможная и холодная "Его Святейшество умер". Не было чувств, лишь внезапный поток слез из глаз при пустой душе. Она до сих пор не могла понять, почему так сильно плакала, если не чувствовала ни отчаянья ни боли. Пустота со слезами. Зато как отлично смотрелась на фото у папарации, что уже ждали их у ворот дворца. Скорая с включенными проблесковыми маячками освещала газон и клумбы, ведь все фонари были специально отключены.

Все видели лишь как заплаканная княжна, выходила из машины, как ее обнимал муж и отводил в дом. Это видели все. Сочувственно приняв слезу за боль души. А она и никому не призналась, что в ту ночь чувствовала лишь пустоту и страх, что сделает что-то не так. Ей было стыдно за это, и она чувствовала себя неблагодарной. Но все же ходила на могилу к предшественнику больше для показа для семьи, для камер, чем для себя. Анна боялась прослыть черствой или чтобы вообще начались разговоры, о том, что это она довела князя, дабы занять наконец-то трон. Глупцы, не знающие что кроме красивой короны, в довесок идет огромная ответственность. Она могла не спать ночами, постоянно нервничать и оглядываться по сторонам осторожно слушая мнения других. Как же ей повезло, что осталась Хезер, занимающаяся теперь всем домом в целом; Виктор, что заканчивал свой срок в парламенте. А еще были уроки Альберта, ее опыт регентства. И все равно каждый раз до дрожи в коленях, было страшно говорить министрам свое мнение, что иногда отличалась от большинства.

Как же она привыкнет и станет какой же уверенной, как Альберт?

20.09.2006

Как я понял из прошлого письма ты не собираешься помиловать тех двоих. И это заставило меня задуматься. С одной стороны во мне существует тот добрый человек, что нашептывает «а вдруг они невинны», но с другой— невозможно подделать столько доказательств вины, свидетелей и список жертв. Сколько они уже в тюрьме? Лет пять? Думаю за это время они могли написать кучу писем с просьбами Альберту, но ведь это первое. Не думаешь ли ты, что они надеются на твое мифическое доброе сердце? За убийство детей нужно платить, в том числе и своей жизнью. Они не вправе жить в родственниками своих жертв на одной планете.

Я уверен, ты сделала правильный выбор. И как бы это жестоко не звучало, для моего внутреннего доброго человечка.

Минутка черного юмора:

Император Упонии поздравил княгиню Грепиль с ее первой смертной казнью.

Отличный заголовок.

А теперь прости за столь короткое письмо— Сора все еще не выздоровела. Лихорадка уже сошла на нет, но я все еще тревожусь.

К.

31.10.2006

И вот твой двадцать седьмой день рождения! Почетный возраст! Сколько времени прошло. А я все еще влюблен в ту девчонку и не замечаю появившихся морщинок.

К.

— Сора поблагодарила за те белкранские травы. И вправду кашель намного быстрее прошел.

31.10.2006

С днем рождения!

Дожить бы мне до такой старости.

Твоя Сакура

06.11.2006

Господи! Кто бы мог подумать что тебе стукнуло тридцать лет!?!

Я просто не желаю в это верить!

С любовью A.P.

25.12.2006

Мы поздравляем вас с Рождеством и Новым годом!

От всей души желаем вам счастья. Уюта, здоровья и благополучия.

Такэо, Сора и Куроки.

Рождество было одним из любимых его праздников, поэтому заранее решив все свои дела в университете, распрощавшись с друзьями, он летел домой, словно на крыльях, а не на бюджетном самолете, да еще с пересадками. Да, даже получив наследство после смерти Альберта, Саша старался жить по средствам и не только подрабатывать в консульстве княжества в Злате, но и вести довольно скромную светскую жизнь. Все думали, что он не помнит или не понял все те гонения, что были на них, когда его отчим не только объявил о своем романе, но и о намерении жениться и усыновить их с сестрой. Но тогда Альберт защищал их всеми своими силами, укрывал маму от злых языков, зная насколько близко принимает все ее хрупкое сердце всю эту бессмысленную желчь. Она наверняка бы даже не вынесла пару замечаний дочери местного посла Грепиль, что училась с ним. Еще та змея. Саша передернул плечами от одного лишь воспоминания этой рыжей бестии, слава господу он сейчас далеко от ее ядовитого языка. В аэропорте его никто не встречал, кроме водителя навязанного лично Хезер, еще одного мирового тирана, от которого не было спасения даже в другом государстве. Сколько прошло лет, а он до сих пор побаивается ее взгляда, прекрасно понимая, что она ничего ему не сделает и выполнит любой приказ.

Александр мечтал о праздниках, встречах со старыми друзьями, гулянках, не для камер, а где-нибудь в загородном доме, дабы никто из журналюг не пронюхал. Эти акулы так и жаждали когда его сестра оступится. Как же без Альберта было тяжело. Прошло время, а во дворце все также душащая тишина, что существенно давит на плечи. Все бы развеял прекрасный плачущий младенец, рожденный от любви и подаривший бы людям во дворце, так и за его пределами надежду. Но видимо сейчас было явно не до этого. Саша не мог узнать свою сестру, что будто бы уменьшилась раза в два, с усталой улыбкой и уплывающим взглядом. Он эгоистично радовался, что на ее месте не он, так все печально выглядело.

Его сестра разговаривала. Пыталась счастливо улыбаться, но по большей части просто сидела рядом с мужем, что нежно поглаживал ее по руке и целовал в макушку. Юношу мучили противоречивые чувства: он жалел сестру из-за всего это навалившегося ужаса на ее хрупкие плечи, но в то же время завидовал этой стойкости, не зная, что за этим фасадом кроется человек, ночами тихо плачущий в подушку.

Саша мечтал, что и сам через десять лет, так же будет любить и с нежностью относиться к своей жене, ведь отношения его сестры и Руже были для него идеальными. Вот так забавно е знать, что именно таит семья за ширмой.

— И как тебе подработка? — Виктор всегда умел держать разговор в тонусе. Тем более в кругу семьи, где нет строгих рамок и этикета. Он сидел на ручке кресло, которое облюбовала его жена. Вдовствующая княгиня Мария, отдыхавшая на софе, после плотного ужина, одним глазом следила за происходящим. Саша же сидел по-турецки на полу у камина и грелся.

— Довольно неплохо, — пожал плечами юноша. — Конечно, относятся ко мне, как к Полиньяк, но особых поблажек не дают. Особенно Жанна. Не представляю, как выносят ее родители. Она временами хищнее Сакуры.

— Значит, она явно интересная личность, — задумчиво произнесла Анна, в последнее время словно бродившая в тумане. Ее муж усмехнулся и положил руку на ее плечо. Какие же у них стойкие отношения— так спокойно говорить о семье первой любви. Стабильность— значит сила, долговечность.

— Она ужасна, — Александр закатил глаза. — Временами, когда она мне помогает с работой, я порываюсь позвонить тебе и попросить лишить ее гражданства.

— А вы смотрите, пареньку понравилась девочка, — засмеялся Виктор, разглядывая, как краснеют уши у юноши. Анна тоже звонко рассмеялась, впервые так искренне за последнее время. Он бы много отдал, лишь бы вновь сделать ее счастливой и беззаботной.

— Что? Что случилось? — встрепенулась уснувшая Мария, чем вызвала новый приступ смеха. Именно таким и должно быть Рождество: семейным, теплым, открытым и добрым.