Члены комитета не получали зарплаты и состояли из людей совершенно разных сословия, профессий, возраста и пола. Их выдвигала общественность ровно на год. Энтузиасты, которые от чистого сердца или для повышения самооценки, занимались общественной жизнью Грепиль. Их решения правда носили лишь рекомендательный характер. Решала все она — это вдалбливал ей Альберт во время обучения. Она есть закон и только бог выше ее.

— И что вы считаете, Ваше Святейшество? — к ней обратился председатель кабинета и остальные двадцать голов повернулись к ней. Она до сих пор немного пугалась такого близкого внимания к своей персоне. Улыбнувшись Анна вспомнила свое первое заседание, в качестве регента, на котором тщетно пыталась привлечь внимание яро дискутирующих людей. Анна посмотрела на Альберта, но тот лишь покачал головой мол "выплывай сама". Девушка еще раз попыталась привлечь внимание активных особ. В тот раз ей пришлось встать и кинуть на стол тяжелый ежедневник. Сейчас к ее словам внимали, это было приятно.

— Я хочу напомнить вам, — ее голос был тих и спокоен, что она самое себе напоминала Сору. — Что во-первых, мы католическая страна… в конституции которой есть об этом упоминания. Во-вторых, почему мы должны приспосабливаться? Люди добровольно подают запросы и, мы же не заставляем их. Они знают куда едут. Разве это не лицемерие с их стороны? Пусть едут в Германию. Сразу, опережая следующий вопрос, отвечу, что мы не будем повышать квоты на мигрантов. У прошлого князя был план, согласно которому мы не даем визы на въезд новым людям, пока старые эмигранты все, подчеркиваю, все не устроятся на работу. Зарплата-это налоги для государства и благополучие самих граждан. Я не собираюсь превращаться во Францию с ее кварталами для беженцев, за которые платят остальные. Мы слишком малы для такого и это наш плюс и минус одновременно.

Княгиня внимательно рассмотрела присутствующих, надеясь что в какой-то мере она убедила их в своей правоте. И догадаются ли они когда-нибудь, что "план Альберта" на самом деле ее, созданный после того инцидента, когда у нее, в одну из встреч с Куроки, какой-то араб выкрал кошелек.

Послышалась одобрительно бормотание и затем гул перешел в очередной виток обсуждения. Ведь никто не решится открыто противостоять человеку, в чьих руках твоя жизнь. И такой почти диктаторский подход ее устраивал, Виктор же часто ставил в упрек, напоминая, что у нее не абсолютная монархия и она не Моррас. Он напоминал ей, о том что и она сама эмигрантка, за что получал отчет полный цифр, о происхождении переселенцев и их истинной причине бегства. Все бежали из Африки, а она просто переселялась по Европе.

Анна почувствовала тошноту, первый триместр подходил к концу, но она была еще не готова рассказать всем о своем положении. Да, будут поздравления, подарки и умиление с поблажками но так же и критика: то она что-то не то оденет, то обует, то сидит в позе не удобной для плода, то красит волосы. Господи, она еще не готова к такому кошмару, когда все увидят как она банально боится взять своего ребенка на руки.

Княгиня кивнула своему секретарю, чтобы он вывел ее, иначе тошнота что снова подошла прямо к горлу зальет все бумаги. Сегодня все равно ничего не решится, но она же сделала свое дело — дала повод для дискуссии. Значит до следующего месяца и собрания ее миссия завершена.

25.04.2007

Император и императрица Упонии поздравляют князя Грепиль с тридцатисемилетнем!

К and S

— Знаешь, — резкий и немного высокий голос сорокалетней Кэмерон Брюс раздражал местный франкоговорящий колорит. Эта властная женщина, тонкая как струна была единственной, кто мог перечить, давить на княгиню Грепиль и потом не ожидать ответного удара. Все потому что миссис Брюс была ее литературным агентом и что таить— отличным работником, скрывавшим от всех истинный облик своего протеже.

— Что знаешь? — усмехнулась Анна и взяла с подноса чашку черного чая с сахаром, давно она себя так не баловала. Кэмерон была для нее "своя", со всей этой внешней грубостью и настоящим желанием дарить добро близким. Княгиня это ценила. И поэтому позволяла так громогласно появляться в ее резиденции и спорить, умничать и рассуждать. Как Хезер только ее нашла?

— Все нормальные женщины, — гостя уселась рядом с ней и покорно взяла предложенную кивком чашку. — В твоем положении пишут романы о любви, нежности, радужных пони, леприконах и мире во всем мире, а ты…

Кэмерон перевела взгляд на округлившийся живот Анна и картинно закатила идеально накрашенные глаза.

— Ты написала масштабный ужастик, что впору ставить тебя на одну полку с Кингом.

— Это ведь хорошо? — склонив голову, княгиня улыбнулась своему животу, ей льстило сравнение с Кингом. Она была беременна почти шесть месяцев и до сих пор не могла поверить что это и вправду с ней происходит. Это новое ощущение казалось ей сказочным и невероятным— она станет матерью, точно хорошей, доброй и заботливой. А потом у нее будут еще дети, она не собиралась останавливаться на одном и отпускать этого чудо-доктора из Упонии.

— Это хорошо, — пожала плечами англичанка, что умудрилась успешно работать во французском филиале крупного британского издательства. — Но твои постоянные читатели узнав о новом романе завалили редакцию письмами с одним лишь вопросом "Что случилось плохого в жизни милой Гейл, что она так резко поменяла стиль?" И что мне ответить в пресс-релизе? "Все хорошо, просто автора беременна?". Да, я сама себе руки вырву, если сяду это печатать.

— Кэм, милая Кэм, — Анна накрыла ее руку и посмотрела в ее усталые голубые глаза. — Ты же профессионал. Справишься. Скажи что меня бросил парень или умерла любимая лошадь. Я ведь все еще живу затворником на острове в Шотландии?

— А может мне сказать, что ты пишешь любовные романы, а иногда вечерами подписываешь приказы о расстреле? — передразнила ее Кэмерон.

— Ох, эти твои американские корни. И у нас электрический стул, — улыбнулась княгиня и легонько похлопала по руке.

— Ты уже решила с именем? — гостья задала вопрос мучавший ее с самого начала встречи.

— Мы решили пока не узнавать пол, — Анна нежно приобняла живот. — Но я очень хочу девочку. А имя… У меня столько вариантов, что титульной бумаги не хватит. Елизавета Прюденс Стефания, Анна Шарлотта Грейс, Малефисента Ариэль Энн.

— Бедный ребенок, а если все же мальчик?

— Я не знаю, — несколько секунд задумалась хозяйка дома. — Виктор не хочет чтобы мы называли в честь его родственников. Мне нравилось имя Александр, но оно уже занято моим братом, принц Уильям уже есть. Ричард и Киану остаются, но последнее имя как-то не особо подходит для этой местности.

— Ну, у тебя еще есть время. Правда мы с мужем выбрали имена детям месяцев за пять до их появления.

— И назвали Энн и Том, — уколола ее Анна. — В нашем случае это не пройдет, сама знаешь — всем нужна пафосность.

Погода в этот десятый июльский день явно решила не радовать выпускников Кэмбриджа: проливной дождь шел вторые сутки, заливая мощенную камнем дорожку к дому Сакуры.

— И все-таки я гений, — похвастался сам себе Саша, стоя под зонтиков у входной двери, ожидая когда Сакура наконец-то ее закроет на все замки.

— То есть— девушка убрала ключи в сумку и поправив выпускную мантию, легко поцеловала Александра в губы. Она уже ничего не ожидала от их отношений, прекрасно видя как в будущем их пути расходятся, но как хотелось задержать этот поезд.

— Я о резиновых сапогах! — юноша смеясь кивнул на свои ноги, на которых красовались сапоги расписанный под хохлому. Своего рода шутка, жаль ее оценили лишь роскранцы, живущие неподалеку и Анна, которой он показал покупку. Помниться, она дарила Куроки шапку-ушанку, когда он в очередной раз перепутал расположение Белкраны и Роскраны.

— Подумаешь! — воскликнула принцесса и с размахом наступила в лужу, обрызгав своего гостя.

— Тебе не говорили, что ты стерва? — снисходительно поинтересовался Саша, все же идя рядом и держа над ними большой черный зонт.

— Я каждое утро себе это говорю.

— Заметно, — вздохнул Саша, усаживаясь в подъехавшее такси. Он не мог до конца понять, что же его держит рядом с Сакурой, ставшей такой раздражительной и грубой. Она потеряла свою веселость и беззаботность, которая его привлекала. Эта непостоянная дружба, недоотношения, связь. Что это? Он все же надеялся, что до Нового года они смогут разобраться в своих идиотских запутанных отношениях вновь став друзьями или наконец-то официально полноценной парой.

Им нужно просто сесть и поговорить, сделать первый шаг, который все и решит. Это не так страшно.

20.09.2007

Впервые в своей жизни я хочу признаться тебе в нечто страшно сокровенном: я до злобы завидовала Соре, когда та была в положении.

В тот момент и в следующие несколько лет я бы душу продала без остатка, все богатства Грепиль отдала за ребенка. Маленького, пахнущего молоком и присыпкой. Улыбающегося, плачущего, беззубого и не спящего. Отчасти похожего на тебя. Почему я никак не могу забыть тебя?

Виктор недавно пошутил:

— Знаешь, я точно замечу, если дети будут от Куроки.

Чертов мелочный расист. Это шутка. Для нас это нормальный разговор и знаешь, правдивость его заявления забавна. А ведь если бы ты был европейцем… Как раньше люди разбирались кто чей сын?

Мама и Хезер постоянно следят за моим режимом и малейшее отклонение так сразу звонок доктору или Виктору за очередными нравоучениями. Ваш упонский доктор просто тиран, но я честно стараюсь выполнять его предписания.

Представь: еще чуть-чуть и я стану матерью. Мне не верится. Это просто нереально. Я чувствую себя шариком, готовым взлететь.

Мы с Виктором все же решили узнать пол (Хезер с мамой ворчали, что нужно готовить соответствующую детскую) — оказывается все наши помпезные женские имена не нужны.