— Если ваши отношения смогут преодолеть время, — юный император чуть нахмурил лоб. — То я уверен, что твой архитектор сможет работать за рубежом.

— Какая щедрость, — выплюнула его сестра.

Они сидели напротив друг друга и играли в ненавистные обоим шахматы, но только так они могли спокойно в одиночестве поговорить.

— От человека, что словно конем проехал по сердцу любимой женщины, написав лишь пару строк, — начала снова Сакура, сделав ход. — Это противно слышать. А твой поступок глуп и импульсивен. Ты знаешь, что она обиделась? Это единственная тема-табу, на которую даже Виктор не шутит и не юлит. Анна действительно любила этого французского мальчика. Ты что не знаешь второе имя Киарда?

— Я не знаю, что на меня тогда нашло, — тихо произнес Куроки и встав подошел к раскрытому окну, дабы сестра е видела его лица. Он просто устал от постоянного упоминания этого мальчишки, возведению его в ранг святых. Это была не ревность, а какая-то ненависть, тесно связанная с завистью. — И что мне делать?

— Пошли ей букет белых роз с запиской "Прости" или лучше позвони, — небрежно махнула рукой Сакура. — Не знала, что ты иногда бываешь не контролируемым.

— А я и забыл какая здесь жара зимой и летом, — вздохнул Саша и потянулся за бокалом холодного сока. Шла вторая неделя как он вернулся в княжество, окончив наконец-то свою учебу и получив диплом специалиста. Он за эти долгие пять лет отвык от того, что он августейшая особа: в Злате никто из однокурсников даже и не думал преклонить пред ним колено или сделать банальный поклон головы. Они все были равны, отчасти пафосны и Александру это нравилось. Но вот он вернулся в свой новый— старый дом, полный идей и впечатлений и словно был громом пораженный когда осознал, что от него ждут исполнения обязательств: посещение выставок и светских раутов, работы над имиджем семьи и прочих ересей этикета. А он-то поддавшись юношескому максимализму хотел изменить мир, всматривался в ту приоткрытую дверь, видя там сияющее будущее. Он мог бы путешествовать, преподавать. Может стать волонтером? И лишь набравшись смелости он озвучил свои мысли сестре и матери, собрав их в тихом укромном кабинете.

Анна чуть сощурив глаза предложила ему для начала устроиться лаборантом в университет Грепиль, а Мария… Она так хотела чтобы хоть один из ее детей остался окрыленным и необременным правилами. Просто счастлив. По-настоящему. Вдовствующая княгиня меланхолично и просто желала спокойно провести свою оставшуюся жизнь, зная что ее отпрыски смогут позаботиться о себе, раз они стали такими взрослыми и…

Дочь за последние годы отдалилась от нее, замкнувшись в своем маленьком семейном мирке, оставив матери следить за состоянием дворца и "лица" семьи. Конечно была еще благотворительность, но все было не так: в первые годы брака с Альбертом она была всем нужна, как воздух. А теперь. Теперь она просто нужна, когда капризничает Киард, что мать ему не может уделить больше внимания, или она же решает не ехать к соседям на прием. Просто нужна. Это немного обижало ее и беспокоило, но видя иногда немного усталую улыбку дочери, что сидит на полу рядом с сыном, все ее горести становились бессмысленными и она тихонько брала фотокамеру, дабы запечатлеть этот момент.

— Ты просто давно у нас не был, — Мария легко потрепала по макушке его светлые волосы. Он все еще походил на молодого ДиКаприо, в отличии от темноволосой немного грузной сестры.

— У меня завтра первый рабочий день, — Саша машинально посмотрел на мать, дабы узнать одобряет ли она его тернистый путь к преподаванию. Он с легкостью мог получить должность в университете. Но как и Анна, считал, что нужен опыт и еще больше знаний. А тем более для преподавателя истории и политологи. Сначала подработка лаборантом совместно с платной ("не отбирать же шанс у детей Грепиль!") магистратурой, затем помощник преподавателя, младший преподаватель и так далее по тропинке его семилетнего плана, что он составил и гордился.

— Лето же! — усмехнулась Мария, вскинув руки.

— И что? — удивленно спросил сын, вспоминая все ли он приготовил для завтрашнего дня. — Аня, вон каждый день что-нибудь да делает. Виктор в разъездах, ты с Киардом и со своими фондами. И я тоже хочу хоть что-то оставить после себя, пусть это будет статья в университетской газете. Не хочу быть простым прожигателем жизни, спасибо, у меня есть пример как это все закончилось.

— Это ты про своего однокурсника, что теперь без рук? Еще не облазишь? — к ним из дома, расположенного за городом, вышла Анна, держа на руках Киарда, ведь его постоянная няня была выходная, а отец, что вечно рядом, находился в Китае на подписании очередного контракта. А ведь они договорились, что по четным он следит за сыном, конечно под присмотром профессиональной няни, нанятой Хезер.

— Не обгорел, — Саша чуть поднял голову и посмотрел на сестру, что улыбаясь, стояла в тени покрытой террасы.

— Я бы на твоем месте помазала нос кремом, иначе снова повториться прошлогодний ожег и ты наконец-то страшно похожим на Темного Лорда, — княгиня опустила сына в специальные ходунки. Киард засмеявшись, побежал в сторону входной двери дома, где на кухни его ожидала Хезер и вкусное пирожное, запрещенное матерью.

— Хезер! Даже не думай ему давать его! — крикнула Анна.

— Вокруг одни враги, — пробурчал Саша и резко встав, скрылся в доме вслед за племянником. Его сестра махнула рукой, прекрасно понимая, что ее сын, конечно же получит все что потребует, а мама вновь будет плохой.

— Виктор звонил, — Анна села на шезлонг рядом с матерью и раскрыла зонтик от солнца. Он терпеть не могла быть загорелой.

— Что-то не так?

— Все хорошо, — неопределенно пожала плечами дочь. — Они уже подписали контракт на поставку новой древесины. Он встретился там с Куроки, они выпили чай и немного побеседовали о политике.

Она замолчала, раздумывая над тем стоит ли посвящать мать в столь интимный разговор ее мужа и императора Упонии.

— Он попросил у Виктора разрешение съездить со мной в две тысячи десятом в Ирландию на неделю.

Мария удивленно посмотрела на дочь, совершенно не понимая серьезно ли та говорит или нет. Пусть в первое время эта их нынешняя дружба-симпатия сначала умиляла ее, а потом настораживала, а Альберт совершенно спокойно обсуждал их бурный роман, но сейчас спустя столько лет что-то колыхнуло в ее сердце вновь: тот неосязаемый страх, что Анна совершит роковой шаг, подобно тому, что отправил ее в Рим.

— И что Виктор? — сняв очки, женщина посмотрела на дочь, за столько лет так и не разобравшись в ней.

— Посмеялся, но разрешил, — Анна отпила оставшийся от брата сок. — Не смотри на меня так. Не надо. Когда Виктор делала мне предложение, он знал, что у меня есть прошлое, сложное и неопределенное. Вот только в отличие от его бывших пассий, мы с Куроки не спали. У нас… Как это сказал Виктор? Интеллектуально— духовный роман.

— И долго он до такого доходил? — Мария уже не смотрела на нее, почему-то отведя взгляд. Она снова чувствовала обиду, непонимание и каплю злости. Причем злости на себя ведь она воспитала ее такой.

— Виктор слишком много для меня сделал, что бы я подобно героиням дешевых романов бросилась в омут. Мне свое время хватило объятий и поцелуев, — с серьезным тоном произнесла княгиня Грепиль. — Дальше десятого просмотра "Титаника" не дойдет. Возраст что ли…

13.09.2008

До поездки всего два года! Нам нужно успеть груду дел сделать: я хочу посетить кучу мест, ведь врядли в ближайшее время я куда-то выберусь. И обязательно заедем в Лондон— я так давно в нем не была как турист, что соскучилась ужасно.

У меня столько идей и эмоций, что иногда мне кажется что вся эта гипперактивность это банальное последствие от таблеток. И кажется забавным. Я на таблетках. Колесах. Ха.

А еще…

А еще я начала задумываться о втором ребенке. Чисто теоритически.

Конечно, понимаю, что итак не слишком много времени и внимания уделяю Киарду. Но я так хочу маленькую девочку, пахнущую молоком и присыпкой, что смешно будет дуть губки и звонко смеяться, доводя до белого колея старшего братца.

Глупая женская мечта, несоизмеримая с проблемами мира и княжества в целом. Но у меня есть поддержка и я благодарю Бога и судьбу за то, что свели меня с Виктором. И с тобой.

С любовью, A.P.

— Я рад, что он ирландец, — Куроки запахнул пальто и посмотрел на княжну Грепиль. Он прилетел в этот промозглый сентябрьский Лондон лишь ради того чтобы выпить с ней чашечку кофе, пройтись по улочкам о которых догадывался лишь главный архитектор города.

— У меня с ним не роман, — пожала плечами Анна. — Он просто приехал с труппой в Грепиль давать спектакль. И был кстати очень неплох.

— Актер или спектакль? — усмехнулся Куроки. Он не должен был быть здесь, но когда тебе двадцать четыре и ты еще свободен от обязательств— все, что может случиться в будущем из-за неосторожно произнесенного слова или шага не имеет значения. Пока что принц потчевал свой разум несбыточными мечтами, четко отгораживая от реальной горечи своего бытия.

— Ты такой ревнивец, — ей надоело сидеть напротив него и она пересела ближе, придвинувшись к юноше и положив голову ему на плечо. — Я всегда мечтала жить в этом городе. Пусть говорят, что Париж это город влюбленных. Что он прекрасен. Для меня это не так. Лондон— вот это место. Лондон, словно свободная зона, утешающая, укрывающая нас с тобой от остального мира. И ничего и никто нам не мешает. Мы можем просто сидеть и молчать, рассматривая серую Темзу.

Куроки чуть улыбнулся и взял ее руку в свою. Он уже давно перебрал в своей голове все варианты, но не один из них не мог бы быть осуществлен— они оба слишком крепко были привязаны к трону. Куроки точно знал, что при всем своем отношении к нему Анна никогда ни на шаг не отступиться от наследства Альберта, как бы мучительно тяжела эта ноша не была. Но она поставила перед собой цель и не могла дать чувствам, в которых сомневалась, дать проявить себя и бросить все в пропасть. За это короткое знакомство он это отчетливо понял: по письмам, по телефонным звонкам и сообщениям, по ее реакции на те или иные события. Да, что греха таить, и он не собирался отступать от трона. Куроки бы просто не смог жить в изгнании без своей семьи— он даже в мечтах и размышлениях не мог представить подобное.