— Моя так называемая бывшая девушка уже успела родить двойню, а я только женюсь, — Саша в который раз потянулся к своей черной бабочке. Он, в отличие от Виктора в день свадьбы был одет в простой черный костюм и белоснежную рубашку. Никаких тебе мундиров, регалий, взамен— главному телеканалу Грепиль было предоставлено разрешение на прямой эфир. Хоть Жанна до сих пор вздрагивала от затвора камеры.

— Это предсвадебный мандраж, милый мой, — Виктор легко приобнял его за плечи и самостоятельно поправил бабочку.

— Ты тоже боялся перед свадьбой? — спросил Александр безвольно опустив руки и став рассматривать себя в зеркале, отмечая, что его загорелая кожа сейчас кажется совершенно белой.

— Боялся? Нет. Нервничал? Да, — ответил Виктор отойдя. — Я был уверен, что моя невеста не сбежит и не отменит свадьбу. Это не в ее характере. Меня беспокоило то, что я оступлюсь, чихну когда нас будут фотографировать. Но как только нас объявили мужем и женой, все стало так легко. Даже все равно. Тем более после шутки твоей сестры.

Мужчина внимательно посмотрел на жениха: Саша вырос на его глазах; в свои двадцать шесть он обрел то, что Виктор сумел лишь в тридцать пять. Может быть, если он в этом возрасте не был таким ветреным и себялюбивым, то вокруг него уже прыгали внуки, а не единственный сын. И все было бы по-другому: не было бы дружбы с Альбертом, интересных знакомств, опыта и мудрости. И самое главное— не было бы потрясающий воспоминаний: первый поцелуй Анны, их тихие вечера в библиотеке, первые шаги Киарда и поездки за город всей семьей. "Сейчас" было бы иным. Чужим. И никто не в силах сказать насколько счастливым было бы оно.

— Мальчики, пора, — в комнату заглянула Мария, что придерживала за руку Киарда.

— Иди-ка сюда, — сказал Виктор, подхватывая сына. Мальчик звонко рассмеялся и обнял отца. Врядли иное "Сейчас" было бы счастливее без его смеха.

31.10.2012

С Днем Рождения!

Не могу поверить, что тебе тридцать три!

С любовью, К.

6.11.2012

Тридцать шесть! Интересно: помещаются ли свечи на твоем торте?

A.P.

Она любила эту старую предворцовую церковь, которую начал восстанавливать еще Альберт, а закончила она. Здание было очень старым, каменные своды были старше монархии Грепиль и какая-то странная добрая атмосфера, наполнявшая здешний воздух, тянула ее душу сюда. Просто посидеть и поразмышлять в тишине, наблюдая как гаснут свечи, словно жизни.

— Я слышала вы не особо довольны мной, святой отец, — княгиня подсела на скамью к старому приходскому священнику, что как свеча уже догорал свои последние часы. Этот человек знал множество таен и с ним уходило полчище ответов и мировых сенсаций: он крестил Анну и отпевал ее дочь, причащал ее сына и молился за Альберта. А еще отец Кристоф был умнейшим человеком, из всех которого знала Анна, чутким с любящим сердцем — именно он своей верой и надеждой пошатнул ее жизненные устои, благодаря ему она начала немного верить, хотя бы в успокоение души. Но с этой всей добротой бродила рядом и хитрость.

— Ваше Святейшество, — голос старика был словно скрип. Вместо него говорило эхо времени и опыта. — Не я сужу вас, а Господь Бог.

— И что на этот раз уме не по душе? — с легкой издевкой спросила княгиня, отлично зная, какова сила за церковью в этой стране и посему не желая терять поддержку.

— Вы не возлюбливаете ближних, ущемляете их, сколько бы сердца страждущие не просили вас о послаблении.

— Отец Кристоф, — мягко начала Анна, стараясь не сорваться. В последнее время эти оппозиционеры постоянно попрекали ее в ограничении свобод иноверцев. Эти наивные глупцы, энтузиасты, идеалисты и прочие идиоты, что верили в ласковые сказочки о несчастных беженцах, которые хотят лишь мира. Конечно хотят. Но не думают ассимилироваться. А что следующее? Запретить свинину в школе или понаставить везде Будд? — К чему вы клоните? Будьте уж конкретны, мы знаем друг друга много лет. О ком просили замолвить словечко?

Старик усмехнулся. Он был хитер, потрясающе хитер. Без этой способности он точно бы не смог забраться на такую высоту— быть духовником самой княжеской семьи, дальше только Папа Римский.

— Есть один мусульманин, семейный человек и давно ждет разрешения на въезд, — отец Кристоф медленно перебирал четки в руках, преданно смотря на алтарь перед собой. — Он хороший, образованный инженер, которого бы с радостью приняла одна из наших компаний.

Анна усмехнувшись смотрела на священнослужителя, еще того махинатора и переговорщика. Она не могла на него сердиться, восхищаясь изворотливостью, живучестью и находчивостью. Ей бы поучиться у него. Хитрый старый лис, слава богу не политик, хотя и с ним нужно было дружить осторожно — отце Кристоф был полезен, а его речи были словно заклинания.

— И какова цена вопроса? — княгиня была уверена, что кто-кто, а ее духовник продешевить не может.

— Полное восстановление церкви с Хорауре и волонтерская программа в Африку, — чуть склонив голову и сомкнув усталые глаза произнес старик. Ему бы власть— он бы правил миром.

— Неплохо, — оценила Анна, легко похлопав в ладоши. — А вы не могли и мне что-нибудь выторговать?

— Ваше Святейшество, — он произнес это с болью и пониманием. Так сострадательно. До зуда в сердце.

— Пусть соберут все бумаги. Все. Чтобы не было ошибок и пусть отправят в посольство, — княгиня встала со скамьи и посмотрела на алтарь, окруженный горящими свечами. — Подобно моему сыну, вы вьете из меня веревки.

— Потому что душа у вас добрая, — с радостью и долей подхалимства, произнес священник человеку, что подписывал указы на смертную казнь. Как странен этот мир, построенный на уступках и услугах, двусмысленности и оговорках, лазейках и запасных ходах.

25.12.2012

С Новым годом и Рождеством!

K,S,H and T.

31.12.2012

С Новым годом!

Все семейство P.

Сора любила этот маленький уютный вакуум тишины. Все еще спят, ведь нужно набраться сил для празднования Нового года. Никто не требует ее внимания, любви, одобрения и слов. Она в кои-то веки может побыть наедине сама с собой. О, как она дорожила этими мгновениями.

Куроки, что-то бурча себе под нос перевернулся на другой бок, оставив после себя лишь снисходительную улыбку на лице жены, что лежала на спине и разглядывала потолок. Она уже полчаса как проснулась и не могла погрузиться в так манящую дремоту. Ее сон, что она запомнила, выбил ее из колеи, заполнив каким-то странным гнетущим чувством. Порождающим слезы на глазах. Сегодня праздник. Хороший день, а она несчастна. Почему же так? Ведь сколько времени она была совершенно счастлива и спокойна в своем маленьком идеальном, теплом и любимом мирке. Даже причуды мужа не ранили ее как прежде. Но почему-то сейчас к горлу подкатывала какая-то несуществующая тошнота, а где-то на задворках сознания пробегал страх. Что же она видела во сне? Ее кошмаром всегда была Анна, хотя Сора понимала, что все уже кончено и княгиня Грепиль не отберет у нее мужа, уж слишком явно она любила своего мужа и сына. Мысли Соры на мгновение остановились на образе князя-консорта. Да, тот был красив, даже сейчас, какой бы расисткой она не была, не воспринимая людей других рас— Виктор Руже-Полиньяк был красив, и говорят умен. Хотя, если бы он был глуп, долго бы не продержался при дворце. И возможно, если бы не было его, то Анна снова распустила свои сети. Как много "бы" и сколько времени должно пройти чтобы вечно волнующееся и боящееся сердце перестало трепетать? Вечность.

Куроки снова заворочался в постели и наконец-то раскрыл свои сонные глаза, удивленно посмотрев на жену.

— Уже не спишь? — он медленно поднялся на локтях, чтобы встать с постели.

Нет, она не будет делиться с ним своими страхами и переживаниями. Они не стоят его драгоценного времени.

— Сумасшедшая, — сонно пробормотал Куроки, поцеловал жену в лоб. Как можно настолько выглядеть идеальной? Для этого есть курсы или она брала спецпредмет в университете?

Сора ничего не ответила лишь придвинувшись, поцеловав мужа, давно перестав обращать внимание на утреннее дыхание и слезящиеся от долгого сна глаза. Как ей хотелось навсегда увязнуть в этой полной безмятежности тишине.