Но ведь всегда есть эмоциональная сторона, не поддающаяся жесткому контролю. Виктор со своими пассиями расставался всегда друзьями. А после того как он стал князем — консоротом все стало намного хуже: он был впечатлен пронырливостью некоторых журналистов и продажностью его бывших любовниц. Но Анна была словно кремень: ее собственный отчет начался с апреля двухтысячи четвертого, а прошлое… Все свои, да и его, прошлые похождения она запирала в своих дневниках и никому не раскрывала. Иногда ей казалось, что чем меньше мы распространяемся о своей любви, тем дольше она длится. Хотя, когда ей исполнилось двадцать четыре, она будто околдованная стала замечать Виктора. Глупо и по-детски, как казалось ей, она могла минутами рассматривать его, пока он того не замечал, быть ближе. Сейчас, спустя года, она смогла осознать, что в какой-то миг она поняла, что просто влюбилась в этого человека. И ей стало страшно. Виктор не был таким далеким, как Куроки, он мог заметить все ее ошибки, и тут она начала его немного стесняться. Пару раз покраснела… Может быть именно в ту минуту она поняла, что у них с Куроки такого не было. Словно птицы в небе. Тут же все было по-другому. Ново, неизведанно и так близко. Со временем все измяняет смысл и восприятие.

Помнится она с матерью перемеряла кучу платьев дабы выглядеть потрясающей. Натянула на себя утягивающее белье, под хмурым взглядом Хезер, в то время отвечавшей только за нее. И усмиряла сердце, когда увидела в толпе Виктора. Раньше-то все было по-другому: она не планировала их встреч, не думала что одеть, что сказать, как не опростоволосится. А тут… Чуть ли не грандиозный план, который подарил ей столько последующих минут счастья. Сделав первый шаг, она не корила себя за это, как в прошлом, наоборот— благодарила судьбу и тот выпитый залпом бакал шампанского.

В глубине души она не была уверена, что они с Куроки смогли бы вынести, все то, что вынесли они с Виктором. Ее потрясающим, умным мужем, что страдал из-за своей неразумной жены, не дающей ни себе, ни ему покоя.

Уже минут пятнадцать они сидели друг напротив друга. То и дело открывая и захлопывая рты.

— Черт, — тряхнув головой Куроки, протянул руку к чашке кофе. Они сидели в миленьком уютном кафе, расположенном на первом этаже их отеля.

— Мда, — Анна немного криво улыбнулась. — В прошлый раз мы хотя бы подкалывали друг друга насчет звонков…

— Я могу подколоть тебя начет того телохранителя, что провожал тебя до стойки регистрации.

— Ты очень мил, — фыркнула княгиня. — У нас снова религиозные войны, да и здоровье мое в последнее время желает лучшего.

— Почему ты не говорила? — ну, вот вместо того, чтобы как и девятнадцать лет назад задирать ее, он возмущался и был немного испуган. — Можно было просто позвонить.

— Ничего страшного, — сердито отмахнулась Анна. — У меня в семье два неугомонных ребенка, таскающих заразу, а еще и Виктор со своей бесконечной волонтерской программой, мама почти живущая в приютах, Саша, что преподает. Не говоря уж о прислуге и парламенте. Одна Жанна занимается исключительно бумагами…

Куроки улыбнулся. Ему нравилось, что она наконец-то ожила, хотя бы на секунду отбросив свои тревоги. Это их маленький заслуженный отпуск. Он его заслужил.

— И как поездки Виктора? — искренне поинтересовался мужчина, инстинктивно вспоминая последнее газетное фото князя-консорта. Признаться, для своих пятидесяти он выглядел словно бог. Знал бы он, что Анна посмеивалась над собственным мужем, ласково именуя его "Чудом Голливуда". Вот только Виктор, в отличие от жены, не убирал свои морщины косметическим и пластическим путем.

— В этот раз он умудрился подхватить дизентерию в Малайзии, но ЮНИСЕФ от него в полном восторге, — усмехнулась женщина, отпив свой свежевыжатый вишневый сок. — Он хотел чтобы я с ним поехала, но тут так удачно подвернулся день рождения Киарда и наш с тобой юбилей, что он просто не мог сопротивляться.

— Тебе повезло с ним, — в его голосе все же прозвучала нотка грусти, что он не смог сдержать. Он с Сорой очень редко подшучивали друг над другом, теперь казались ему чопорными.

Они еще долго разговаривали, сидя в этом кафе-ресторанчике, а после милого ужина при свечах, привычно и чинно, отправились в свой двухместный раздельный номер.

— И тогда я передал бумаги Сакуре, — смеясь закончил историю Куроки. Он стоял с бокалом шампанского в руке и изображал свою яркую сестрицу. Анна, у которой болели щеки от смеха, сидела перед ним на диванчике и старалась аплодировать.

— Ты жесток, — без доли упрека произнесла она, встав и подойдя к нему. Женщина положила свои руки ему на плечи и едва качнулась в сторону, намекнув на танец. Куроки поставив бокал на столик, приобнял ее за талию. И чуть прижал к себе. Тихо мурлыкав медленную мелодию Анна прижалась к его щеке и поцеловала. Дольше чем обычно и так искушенно. Куроки же улыбнулся уголком губ и приподнял ее над полом, так чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Мы будем спать в разных спальнях.

— Понятно, — одобряюще произнесла Анна и вновь поцеловала его в щеку, но уже более кротко. — Это и не обсуждается.

— Теперь моя очередь, — он начал напевать одну из своих любимых песен Стинга, за которого его так ругала мать. И за полночь они решили разойтись: на следующий день у них была долгая и длинная экскурсия, а еще позвонил обиженный Киард, которого снова обделили печеньем.

— Он невероятно похож на отца, — улыбнулся Куроки, расстегивая манжеты на рубашке и направляясь в свою спальню.

— Да. Знаешь, — окликнула его Анна, словно собравшись с духом. — Когда "нам" будет сорок лет, я напишу книгу и опубликую ее. О нас.

Эта мысль давно ее не покидала, постоянно вертелась на языке и просилась на свободу.

— Зачем? — устало спросил мужчина, облокотившись о дверной косяк и наконец посмотрев на нее.

— Я не знаю, — неуверенно пожала плечами княгиня. — Чтобы дать "нам" шанс? Не знаю… Там… Не бойся там все будет происходить в придуманном мире, никто не сможет провести параллель. Просто… Кэмерон говорит, что я стараюсь уйти от реальности…

— Все хорошо, — заметив, что она начала еще сильнее волноваться он подошел к ней и обнял. — Если ты так хочешь — пиши. Но за двадцать лет много может измениться. Мы можем снова поругаться, а ты уж извини, но я не хочу чтобы моего персонажа сбила машина.

— Поверь, его насмерть загрызут хомяки, — засмеялась она, уткнувшись ему в плечо.

— Терпеть их не могу, — Куроки отстранился и посмотрел на ее лицо. — А Хикари просто умоляет купить ей это чудовище. Кошмар.

Он легко поцеловал ее в лоб и убрал выбившуюся прядь обратно в прическу.

— Странные мы люди, — прошептала княгиня.

— Иными быть скучно, — он щелкнул ее по носу и что-то насвистывая оставил свою "половинку" один на один с размышлениями.

Даже она не думала, что их встреча будет проходить так. Они напоминали ей людей, что на грани развода, осторожно пытаются по осколкам собрать разбитый брак. Она хотела… Да не известно. Но важно, что она напоминала себе собаку на сене. Ни себе, ни ему, ни людям.

Как всегда в ее жизни. И это временами раздражало ее до слез.

Во вторую ночь их мнимого отпуска ей не спалось: то становилось душно, то мерзли ноги и постоянно хотелось перекусить. Она проматывала в голове прошедший чудесный день и вслушивалась в легких храп, доносившийся из другой комнаты.

Анна раскрыла свой ежедневник и машинально начала разрисовывать узорами верхние поля страницы. Ей это помогало размышлять, именно так рождались детали ее романов, описание героев и зарисовки сцен. Сколько неисполненных идей таились на листах ее многочисленных ежедневников, сложенных на книжной полке, рядом с любимыми романами Сесилии Ахерн.

Сейчас она закусив губу всматривалась в свой рисунок, боясь начать.

"И она выбрала того, что безоговорочно любил ее, относился к ней как подобает и хотел быть с ней каждый божий день. Внезапно решив для себя, что ее первая любовь не стала эпической истории любви. Все что у нее было — отговорки. Взрослое и мудрое суждение и выбор отнюдь не мешали ей погружаться в свои яркие мечтательные миры."

Анна усмехнулась написанному, но поставив дату и время, закрыла дневник. Лучше уж она посмотрит какой-нибудь старый— добрый фильм.

— Ты обещала, что мы посетим эту выставку, — Куроки тянул ее за руку, хоть она и не особо упиралась.

— У меня ноги болят после вчерашнего, — начала ныть Анна, заходя в картинную галерею. Признаться, она никогда не была фанатом живописи и классической музыки, но статус обязывал.

— После вчерашнего, — передразнил ее мужчина. — У нас осталось всего два дня, а ты тут ноешь.

Княгиня улыбнулась и чуть ткнула его в плечо.

Вчера они долго бродили по ночным улицам города, вспоминая прошлые поездки. Это было волшебно. А еще… Еще она почувствовала как ее сердце увеличивается в размере, когда она рядом с ним. Заполняет всю грудную клетку и не дает спокойно вздохнуть. Единственное, что в тот момент могло спасти ее — это касание его руки, естественное и даже мимолетное, убирающее ресничку с ее щеки, щелкает по носу, теребит запястье. Еще два дня и они снова запрут свои чувства и будут жить, радуясь и плача. Жить, научившись контролировать себя. И это, по их негласному мнению, правильно. Вот только это лишь им казалось, легким путем, который на самом деле все больше опутывал их. Но то что началось двадцать лет назад уже не остановить.

Куроки обернулся к ней и что-то сказал, но она не слушала: в ушах шумело и словно били барабаны, тонущего в адреналине сердца.

Глубоко вдохнув через нос Анна улыбнулась спутнику и покрепче сжала его руку. Сорок лет, а она ведет себя как подросток. Но она… Счастлива. Интересно, а он?

25.12.2020

Императорская семья от всего сердца поздравляет Вас с Рождеством и Новым годом!