Давно у нее не было столь «масштабной» головной боли, что сковывала даже челюсть. Ощущения были, словно она на глубине в океане, обязательно с мутной водой. Она уже научилась контролировать свою злобу и не срывалась на окружающих. Но в комнате была все та же полутемень и тишина. Есть то, что не меняется никогда.

Киард без стука и осторожно зашел в спальню родителей, где отдыхала его мать. Тринадцатилетний мальчик забрался к ней в постель и свернулся калачиком у правого бока, следя за размеренным дыханием матери.

— Почему ты не с друзьями? — спросила та, не открывая глаза. Даже с этой ужасной головной болью она чувствовала радость от того, что сын решил провести с ней время, как от такой нежности и счастья щемило в сердце.

— Я хотел побыть с тобой. Ты грустишь, когда болеешь и никто тебя не веселит, — Киард растянулся вдоль ее тела и взял за руку. Анна же повернулась на бок к нему лицом. Знал бы он, как она боялась однажды услышать из его уст " ты никогда не любила меня", ее страшило это сильнее, чем все восстания вместе взятые.

— Спасибо, милый, — княгиня провела рукой по его щеке, стараясь не заплакать, ведь почему-то каждый раз находясь рядом с ним она чувствовала себя виноватой. И это после стольких разговоров с мужем, психологом, Кэмерон и священником. Может ей просто нравилось себя уничижать? Похоже на психическое заболевание. Ну, уж нет! В семье у них будет только одна ненормальная — Жанна.

— Я не хочу, чтобы ты грустила, ведь ты самая лучшая, — мальчик поцеловал ее в щеку и прижался сильнее. Он часто скучал по ней, тосковал вечерами, хоть и с папой весело, как и с бабушкой, тетей и дядей. Но мамы иногда сильно не хватало, хотя она и звонила ему каждый день, когда была свободна, проводила с ним время. Папа говорил, что она так же сильно скучает по нему и от этого болеет. Она любит его, это точно и никогда не кричит. Он счастливчик. У некоторых нет своей мамы. Но все же временами ее не хватало и виновата в этом была только ее работа.

— Я так сильно тебя люблю, если бы ты знал, — прошептала Анна, понимая что погружается в дрему из-за очередных лекарств. Мальчик чуть сильнее сжал ее за руку. — И папа. Господи, как он тебя обожает.

Киард ощутил, что она уснула и решил не будить ее, наслаждаясь тишиной, и то что разделяли ее вдвоем. Мальчик улегся поудобнее, стараясь не тревожить мать. Она у него хорошая, добрая и красивая. Все ее любят и хотят поздороваться, не дают спокойно пройти. Да, она редко отводит его в школу— он учится в самой близкой общественной школе. Там говорят, что благодаря ему школа стала лучше, вот только он не понимает почему. А еще мама не ходит на родительское собрание, впрочем, как и папа. На собрания ходили либо Жанна, которую это веселило, либо бабушка, что умудрялась возвращаться с цветами. Люди почему-то не особо любят тетю, хотя она тоже замечательная и умная. Киард любил свою тетю, что часто брала его с собой в город, относилась к нему как к простому мальчику, ругала его, смеялась с ним и не стеснялась в выражениях. С кузиной Грейс она была совершенно другая. У нее сразу появлялись рамки. Киард считал, что взрослые странные люди, что постоянно меняются. Сегодня они любят, а завтра нет, то они открыто плачут, то скрывают от других слезы. Он наверное еще слишком мал, чтобы понять это.

31.12.2020

Княжеская семья Полиньяк поздравляет Вас с Новым годом!

— Такэо в этом году семнадцать и он собирается поступать в университет, юный гений, — Сакура посмотрела в окно, за которым как и десять лет назад пушистый белый снег покрывал округу пригорода. Она вместе с детьми и мужем решила отдохнуть от жизни столицы, на самом деле пытались спасти свой брак. — Моим детям девять, твоему скоро восемь, а еще мне будет тридцать семь и кажется у меня начался кризис.

— Снова срываешься на Рока? — малу гостиную заполнил насмешливый голос Саши, что сидел в своем университетском кабинете и разговаривал с ней по видеосвязи. — Ты правильно поступила, решившись приехать сюда вместе с семьей. Вам просто нужно отдохнуть и поговорить.

— О чем поговорить? — чуть повысив голос спросила женщина, что до сих пор не могла понять почему ее настроение так часто меняется. — Вчера Морио сломал дорогущий макет мужа, а тот даже не отлупил его. А Джин! Джин решила стать певицей.

— Дети— это наше отражение и надежды, — примирительно произнес Александр. — Грейс вся в Жанну, изображает из себя правозащитнику, неделю назад решила стать вегетарианкой.

— И как?

— Два дня, а потом Хезер застукала ее ночью поедающей яичницу с беконом. А еще Киард заявил, что не хочет быть католиком и все это навязывание веры ущемляет его права.

— Ого, — Сакура на секунду отвлеклась от своих проблем. — Никогда бы не подумала. У вас же только Жанна атеистка. Это она его надоумила?

— Если бы, — вздохнул Саша. — У нас все еще религиозные волнения. Источники извне, но на столько яростные, что Ане пришлось оставить лишь один тип казни, провести референдум. Они критикуют ее политику относительно мусульманства. Им постоянно что-то не нравится и это волнует народ. Я жду… Боюсь как бы не начали намекать, что княжеская семья вовсе не княжеская. Такое было, когда Альберт сообщил, что не может иметь детей и наследницей будет Аня. Но они улеглись… Она ведь столько вложила в эту страну. Грепиль стало ей роднее Белкраны.

— Все будет хорошо, — тихо произнесла Сакура. Ей так хотелось дотронуться до его плеча, поцеловать в висок и забыться.

В окно попал снежок, нечаянно запущенный не в ту сторону. Сакура встрепенулась и слабо улыбнулась: за окном ее муж играл с детьми, все было, так как она мечтала.

— Все будет хорошо, — повторила женщина. — Я пойду, Саш, поиграю с детьми.

— И правильно, — улыбнулся Александр, завершив связь и оставив ее наедине со своими мыслями.

Она украдкой посмотрела на Хезер, что отчитывала новую прислугу, совершенно не замечая княгиню. Хезер. Королева Дворца. Человек, что мог контролировать всех и вся. А еще спустя все годы Анна наконец-то поняла, кем для нее была Хезер. Другом. Настоящим другом, с которым она не была связанная кровной или романтической связью. Именно она по-женски, трепетно и открыто поддерживала ее в одни из самых темных часов. Но самое главное она была с ней в тот момент, когда даже Виктор, сильный любящий Виктор не смог помочь. Даже от одной мысли о том дне у нее нехорошо тянет на сердце.

Это был час, как они с мужем вернулись из больницы. Виктор оставил ее одну лежать в постели и смотреть не видящим взглядом, полным слез, в потолок. Она до сих пор не могла поверить, что это случилось именно с ней, ведь она была так осторожна. Так хотела этого ребенка Они уже любили его. Ее. Мир для княгини перестал существовать после тех режущих сердце и душу слов врача. Она даже не услышала, что сказал Виктор, уходя пять минут назад. Или это было час назад? И как он? Что чувствует? Разочарован? Обижен? Раздирает ли его та боль, что мучает ее? Гнев? Чувствует ли он ту ненависть к себе, что испытывает она?

— Ваше Святейшество, — в комнату с легким еле слышным стуком зашла Хезер, плотно закрыв за собой дверь. Анна, что была приподнята подушками, даже не повернулась к ней голову. Господи, ее тошнило от самой себя.

— Хезер, — сумела она лишь произнести, прежде чем слезы предательски снова навернулись на глаза. Она не сможет. Не вынесет этой боли.

— Тише, милая, тише, — женщина. Скинув обувь, забралась к ней в постель и погладила по голове своей холодной бледной рукой. Она посмела переступить черту, и не могла винить себя за этой, зная, что нужна своей подопечной, сколько бы той не было лет. Правила подождут. Хезер забрала из почти застывших рук княгини подушку, что та инстинктивно держала, как ребенка. Хезер приняла ее в свои объятья, они с дочерью так оплакивали первую любовь, а тут… Тут ужаснее.

— Почему? Почему я? — Анна задавала вопросы, на которые ни у кого не было ответов. Эта несправедливость разрывала ее, злила и рождала ненависть к людям, что не дорожили своим даром. Ей хотелось растерзать их, уничтожить, хоть как-то унять свою боль, злобу на несовершенность человеческого тела.

— Все будет хорошо, — машинально произнесла Хезер эту довольно лживую фразу. Она все еще держала ее в объятьях, касаясь подбородком макушки княгини. Господи, как она ненавидела свою беспомощность. — Полечитесь, попробуете еще.

— Нет. Они сказали, что я не могу иметь детей, — прошептала Анна, прекратив закусывать губу до крови. С Хезер было легко: не нужно было притворяться или бояться покалечить чьи-то чувства. Та как всегда сможет все собрать, расставить по полочкам, найти решение и дать надежду. Ведь это Хезер. Чертова всемогущая великолепная Хезер. Как же все эти годы она хотела быть хотя бы каплю быть похожей на нее.

— Мне жаль, — женщина тяжело вздохнула, стараясь не дрожать всем телом. Все кончено: у их княжества единственный наследник, за которым будет ходить призрак умершего ребенка. Во всяком случае, в глазах матери.

— Это была девочка, — словно прочитав ее мысли, произнесла Анна и сильнее прижалась, спрятав красное от слез лицо. От чего она не позволяла себе такого с родной матерью? А тут человек, что просто получает зарплату за это. Может Хезер на самом деле ненавидит ее?

— Девочка, — зачарованно вторила женщина, чувствуя, как и на ее глаза наворачиваются непрошенные слезы, а в носу начинает предательски щипать. Девочка. Долгожданная уже любимая девочка. Юная княжна, что всех бы покорила. Шмыгнув носом, Хезер поцеловала Анну в макушку, уже не думая о правилах. В конце концов она почти вырастила княгиню.

— Они сразу привели психолога, — продолжила жаловаться Анна, не отнимая головы от туловища Хезер. — Начали нести чушь о суррогатном материнстве, усыновлении. Виктор выгнал их.