— Ну, вот, — улыбнулся новый князь. — Я еще не трону нашу военную реформу и может быть таки оставлю католицизм. Я щучу.

— Очень надеюсь, — хмуро произнесла Анна и подойдя ближе, села рядом с сыном. — Что у вас с Хикари снова?

— Ничего, — отвел взгляд он, но через пару секунд сдался, понимая, что раз уж она завела разговор, то не отстает от него. — Хикари постоянно твердит мне, что я нервный, строит из себя английскую королеву, словно каждую минуту за ней наблюдают.

— В некотором роде она права, — вздохнула женщина и взяла его за руку. — Хикари воспитана в иных традициях, нежели ты. Она хочет походить на свою мать, которая, как ты знаешь, всегда была идеальна, в отличие от меня.

Засмеявшись, Анна похлопала себя по бокам: при домашних она позволяла себе не носить утягивающее белье, что стало ее второй кожей и вызывало кучу шуточек со стороны Виктора. Киард же на это совершенно не обращал внимание. Просто она же его мама.

— Но ты-то у меня самая лучшая, — по-роскрански произнес Киард и обнял ее. Это было невероятно трогательно и приятно, ведь с каждым новым днем и годом, эта маленькая нить, связывающая ее с прошлым и Белкраной становилась все тоньше. Для Киарда и Грейс французкий, государственный язык Грепиль, был родным и привычным, хоть и по долгу службы они знали английский и роскранский, а Киард и упонский. Когда-то Грейс начинала учить немецкий, но забросила, как и уроки по фортепиано.

Ее внук Гай еще дальше будет от предков своей пробабки, впитывая в себя совершенно иные ценности и традиции. А еще, конечно же мощная сила для их княжества— религия, несущая в себе несгладимый след.

Все изменилось, запуталось и срослось. Создан был новый мир, сменились поколения.

— Мам, — Киард, как в детстве, уткнулся носом ей в плечо и прошептал еде слышно. — Я скучаю по папе.

Нынешний князь Грепиль чуть судорожно вздохнул, чтобы не дать себе пролить хотя бы одну слезинку— он же мужчина.

Но отца все же не хватало. Вспоминая свое детство он сразу представлял его с собой рядом, а еще где-то вдалеке мать, которую толком он не видел. У Киард были друзья, рядом постоянно отце с бабушкой и Хезер, а еще Жанна и дядя. Отсутствие матери он стал замечать лишь когда вырос, но это его совершенно не обижало: Киард просто понимал причину и теперь, уже когда у него самого появился сын, он старался все исправить— как можно больше проводить времени со своим чудесным темноволосым Гай, что так заливисто и заразительно смеялся.

— Я тоже, — тихо произнесла Анна, закусив губу. Четыре прошедших года смешались в один длинный безрадостный день, с которым она уже смирилась и научилась жить. Все в мире оказалось просто. И все же, иногда она запиралась в своей спальне, доставала коробку в альбомами, в которых хранились газетные вырезки о ней, о Викторе, Куроки с Сорой— в них были воспоминания. Часами женщина просматривала записи об одних из самых счастливых моментах ее жизни. Все эти фото и статьи складывались в ее одну большую историю жизни.

Вот все они за столом: и Альберт, и Патрик Пруст с женой, и Виктор со спутницей да-как-ее-там. Боже, какой же это год? Двухтысячи второй? А вот двухтысячи третий— они с Сашей и Виктором сфотографированы папарацци в каком-то богом забытом районе Нью-Йорка.

Вот и официальное фото на Рождество двухтысячи третьего. Как стучит ее сердце, даже спустя все годы. Она же тогда сделала почти безумный поступок, что превратился в сказку. Анна всегда улыбалась и немного краснела, вспоминая с удовольствием те рождественские каникулы. Робкие поцелуи и объятья, некий бесмысленный и нелепый страх перед тем что же скажет Альберт с мамой. Ее сердце неустанно билось в бешенном ритме и казалось увеличилось в размере. Все было так же как и с Куроки, разве что реальнее. Она была счастлива и любима. Любима. Как же ей этого не хватало.

12.05.2037

… Ты представляешь Жанна сидела и плакала. Наша стервочка Жанна сидела на свадьбе своей дочери и как достопочтенная матрона рыдала, спрятав лицо в платок. Правда рядом еще плакали от умиления Мария и мать Луи. Твоя покорная слуга и Хикари сидели в стороне и наблюдали за испуганным лицом отца Луи, что не знал как всех разом утешить.

Этот год — просто год свадеб, с ума сойти. Морио женился! Его невеста, к слову очень симпатичная девушка, как он ее только отхватил? и я была рада что Сора сумела себя перебороть и сфотографироваться с Рока Вада для официальной прессы. Мое почтение ей. Или она была под наркотиками и ничего не помнит?

Куроки… Ты только осознай! Тебе шестьдесят, а мне в этом году пятьдесят восемь. Ты в это веришь? Я — нет. Отказываюсь. До сих пор чувствую себя двадцатилетней дурочкой, что только что встретила принцев Уильяма и Гарри. Но вот уже мой сын организовывает торжества и банкеты.

Кто бы мог подумать?….

A.P.

— Она не писала, что снова проходила обследование? — спросила Сора, увидев в руках мужа открытое письмо с гербом Грепиль. Иногда ей казалось, что только эти два идиота пользуется услугами почты. — Хикари сказала, что ее в последнее время мучает бессонница.

— Это просто значит, что она снова начала писать книгу и ничего не выходит, — отмахнулся Куроки.

— Ты думаешь? — уже серьезно спросила женщина, подойдя к нему. — Она сдала в последнее врем, признай. То резко поправилась, то похудела. А теперь у нее точная копия прически принцессы Дианы.

— Она просто ищет новый путь, чтобы жить, — вздохнув, Куроки посмотрел на жену снизу вверх. Он как-то упустил тот момент, когда она перестала ревность и стала беспокоиться о бывшей княгини Грепиль, как о родном человек.

Сора скривила рот и отошла, прихватив остальную почту. Она не разделяла уверенности мужа в благополучии Анны, какое-то женское чутье или интуиция нашептывало ей, что возможно грядут перемены. А еще эта очередная дурацкая, детская напряженность в отношении Киарда с Хикари. Благо Касуми радовала ее своей покорностью и блестящей выдержкой, оказалось девушка не так плоха, как Сора думала раньше. Та чудесно занималась с Анеко, по-настоящему любила дочь, хоть и Такэо все еще жаждал сына. Видно рождение дочери подорвало в нем веру в свою мужественность и теперь он старался доказать себе и остальному миру обратное. Жаль пока ничего не получалось. Но его мать не беспокоилась, при всем своем сложном характере, ее сын умел быть гибким и дипломатичным, когда это было в его интересах, поэтому-то она и не лезла в их отношения. У нее была Сакура с дочерью, и разведенная бывшая Такэо Айко, что подозрительно стала появляться на приемах и деловых встречах. Императрице явно была не нужна новая головная боль, посему она потихоньку следила за всеми. И это приносило плоды.

31.10.2038

С Днем рождения!

К.

06.11.2038

С Днем Рождения!

A.P.

25.12.2038

С Рождеством!

Императорский дом

31.12.2038

С Новым годом!

Полиньяк

Она была выжата, устала и просто хотела забиться в какой-нибудь спокойный угол и ждать. Ждать когда солнечный лучик проберется сквозь приоткрытую штору и оставит кусочек пола. Ярким, теплым желтым светом, отраженным на короткошерстном ковре темно-синего цвета. Ей хотелось чтобы у нее выросли крылья, защитившие ее, убаюкали ее в своем коконе и дали покой.

— Ты снова прячешься? — дверь в эту неосвещенную комнату открыл Саша, что уже успел переодеться после тожественного приема посла США. Чуть пошатываясь, скорее от усталости, нежели от выпитого. А еще, где-то втихаря от жены, он успел выкурить сигарету и посему было немного боязно появляться на глаза благоверной.

— Я снова отдыхаю, — язвительно ответила старшая сестра, сидевшая на полу в своем кабинете в полной темноте. Рядом с ней лежал поднос с соком и бутербродом, любовно принесенном Кейти, которую оказывается шесть лет назад наняла Хезер.

— Заметил, — усмехнулся Александр и уселся рядом с ней. Она беспокоила его в последнее время, но наученный в детстве своим опытом брат предпочитал не лезть к ней. Так намного лучше— все свои переживания она с успехом перенесет на страницы книги.

— Сакура познакомилась с мужчиной, — будто невзначай произнес Саша и взял бутерброд. — Неплохой скажу я тебе. Довольно симпатичный. И мне кажется, она в него влюблена.

— Ты же должен этому радоваться, — вздохнула Анна и положила ему голову на плечо. — Она не будет одинока. И не будет страдать ожидая тебя.

— Знаю, — закусил губу Саша. — Я рад за нее, но что-то в глубине души. Ну, ты знаешь. Это гадкое чувство. Ревность или зависть. Я сам не могу толком разобрать. Когда кто-то подходил к Жанне, я чувствовал злость, а тут.

— Мне этого не знать, — усмехнулась сестра. — Знал бы ты какие идиотские мысли посещали мою голову за последние сорок лет. Роман о несбывшихся мечтах можно написать. Впрочем, его я и пишу.

— Правда? — встрепенулся мужчина, в голосе его прозвучала настоящая радость. — Это же здорово! Мама очень нервничала, что ты даже перестала делать заметки.

— А к чему они? В ровном счете они будут лишь призраками между строк. Бывает хочется написать об искренней чистой любви, а получается об эгоистах. И кто такое будет читать? Знаешь, когда я начинала отсылать в редакции свои первые произведения, я чувствовала себя персонажем книги Элизабет Тейлор. Энджел кажется ее звали. Такая я же безталантливая. Впрочем, сейчас я ее понимаю. Тебе чаще всего стыдно за то, что ты преподнес миру.

— В политике ты чувствовал себя иначе? — чуть задорно спросил Саша, вспоминая как она с испуганными глазами смотрела на Альберта произносящего конституцию наизусть. Какое это было интересно время: казалось перед ними был весь мир. Открытия, знакомства и восторг, но это было в начале, потом уже пришла ответственность, трудность и тревога.

— Когда я занималась политикой, то точно знала, что за моей спиной всегда стоят люди, готовые дать мне совет и помощь. И даже те на кого я могу свалить всю ответственность, — засмеявшись женщина чуть закашлялась.