– Майор, – ухмыляясь произнес Бод, – вот мы и прибыли.

Мероид молчал, как-то не верилось, что пришел его черед. Он снова посмотрел в небо: ни облачка, темная голубизна, там внизу у подножия этих старых гор, голубизна не бывает такой глубокой. Поначалу, попав сюда, он некоторое время чувствовал скованность дыхания, только месяца через два окончательно привык к разряженному воздуху. Этот разряженный воздух способствовал прохождению когерентного излучения, значительно увеличивая зону поражения.

– Майор, – будничным тоном начал говорить один из «патриотов». – Вы обвиняетесь в измене Империи, в разложении дисциплины среди личного состава, в пособничестве экстремистам, в преднамеренном, заранее запланированном убийстве особо уполномоченного...

– Как это «заранее запланированного»? – перебил Мероид. – Откуда я знал, что вы приедете?

Майор Бод ударил его под дых, все также ухмыляясь. Удар был страшный: внутри накатил спазм, все поплыло перед глазами. Где-то в черепе мелькнула мысль: «А ведь это по-настоящему. Ведь они сейчас, здесь, убьют меня. Меня больше не будет». Снова удар, в область желудка. Мероид сложился пополам, мыслей больше не было – только боль. Резко затошнило, он вырвал прямо на китель. Чья-то сильная рука схватила его за шею и стала наклонять, наклонять вниз. Он пытался противодействовать – все тщетно. Его лицо вдавилось в собственную рвоту, а сверху продолжали напирать. Он хотел сопротивляться, хотя бы обозвать их, но ему не давали приподнять голову. Он вдыхал запах рвоты, чувствовал, как отходит боль. Кто-то над ним продолжал что-то бубнить о преступной деятельности. Снова удар – ногой в бок. Он закашлялся, весь бок занемел. Героическая смерть не получалась – хотелось визжать. Они стали топтать его ногами. В этот момент пришло озарение, совсем сейчас не к месту. Он понял, почему его надо убить вот так, без суда и следствия: он являлся свидетелем, единственным человеком на объекте, который видел преступный приказ стратегического министра, а остальные, все, кого он привлек на свою сторону, только слышали об этом с его слов. Потом им внушат, что это было изобретение больного мозга штурм-майора, вот и все.

Они продолжали избиение, удары слились для него в непрерывную цепь. Он сжал ноги, очень боясь удара в промежность... И тут что-то изменилось. У него гудело в ушах, поэтому он более не воспринимал внешних звуков. Он лежал, пытаясь отдышаться: удары прекратились. К запаху рвоты примешался вкус крови, он отдыхал, не раскрывая глаз. Кто-то перевернул его, он почувствовал на лице прикосновение мягкой материи, с него убирали грязь. Мероид приоткрыл веки...

Над ним склонился незнакомый, крупный человек в шлеме-каске, с опущенный забралом.

– Извините, глав-штурм-майор, – сказал он, поднимая защитное стекло, – мы немного опоздали. Понимаете, пока вы не упали, я боялся открыть огонь: в игломете очень опасные иголки с новым бинарным ядом, мы их на днях прихватили на подземной фабрике, в столице.

Незнакомец улыбнулся.

– Вы можете встать? Разрешите представиться. Меня зовут Лумис Диностарио.

Глаза уже привыкли к темноте, и он ясно различал покатую спину Метли, всю в грязных, почти неразличимых пятнах инфрапоглотительной материи. Метли, раздвигая ветви папоротников, нисколько не заботился об идущих позади, и Браста, то и дело, хлестали по щекам холодные, мокрые листья, будто щупальца медузы. Надо было попросить Метли «просачиваться» поосторожней, но не хотелось связываться и к тому же, хотя он сам старался, как можно мягче приподнимать покрытые росой хвощи, было слышно, как они пружинят о комбинезон Сименса.

Наконец, впереди вырисовался штабной вездеход, а когда Метли буркнул: «Побыстрей», на секунду зажегся свет в проеме люка. Браст протиснулся внутрь и зажмурился от сияния неоновой лампы. Затем он узнал полковника Варкиройта, вытянулся по стойке «смирно», хотя это давно стало для всех «робинзонов» условностью и отстегнул от пояса вибро-тесак, оставляя у входа, что тоже являлось атавизмом. Варкиройт сидел по пояс голый и, совершенно непристойно для своего звания, почесывал свою небритую грудь. Он красноречиво посмотрел на Метли и прохрипел:

– Выйдите штаб-сержант. Не пускать сюда никого.

Метли скосил недовольную мину, такое недоверие командира было ему непонятно, но тут же исчез за дверью.

– Мальчики, вы знаете зачем я вас позвал? – спросил Варкиройт.

Он закашлялся и, трясущейся рукой, сунул в рот таблетку антидота. Похоже, несмотря на старания дока Геклиса, полковник все еще болел неизвестной доселе разновидностью лихорадки.

– Так вот, ребята, нас, кажется, засекли браши, – прошептал Варкиройт, глядя в лицо Браста.

Сзади Сименс тяжело глотнул. Это известие было равносильно долго ожидаемому землетрясению.

– Во всяком случае «Железный кулак» заарканят в ближайшие сутки, – так же спокойно добавил Варкиройт.

Теперь облегченно вздохнул Браст: сутки это все-таки срок.

– Вы готовы исполнить свой долг? – осведомился начальник с таким видом, словно вопрос имел какое-то значение.

– Моя преданность безгранична, я готов без промедления выполнить любое задание, пойти на любые жертвы... – в один голос принялись отчеканивать солдаты, но Варкиройт остановил их жестом.

– Я думаю, господин полковник, что взрывчатки хватит, а значит не пройдет и часа, как вся техника превратится в пыль, – заявил Браст, внутренне торжествуя. – Никто не сможет после взрывов опознать…

Полковник вскинул бровь.

– Ты слишком торопишься с решениями, Браст. Это не всегда хорошо.

Варкиройт уставился ему в глаза.

– Простите меня, господин полковник, я высказал незрелые мысли, – потупился Браст, натурально заливаясь краской от представления образа идиота который создал.

– Полно, мой мальчик, – офицер широким жестом пригласил солдат сесть. – Я потому и вызвал вас, что искренне доверяю. Да, Браст, ты действительно выдал неспелую идею. Наша главная задача не только сохранить тайну операции, но... – полковник перешел на шепот, так что Брасту с Сименсом пришлось придвинуться поближе, чтобы слышать. – Вспомните приказ министерства: «Задание должно быть выполнено при любом повороте событий». При любом повороте событий, – повторил Варкиройт голосом заговорщика.

Браст почувствовал, что сейчас необходимо задать какой-нибудь глупый вопрос и также тихо прошептал:

– Что же делать?

– Можешь не ломать себе голову, парень. Мы выработали вполне сносный план, но я не зря спросил вас о долге. Теперь судьба операции зависит от вас, в самой большой степени.

– Что мы должны совершить?

– Смотрите, – полковник встал, и это же поспешно сделали солдаты.

Затем Браст увидел, как лиловая поверхность стола посветлела. И вот перед ними: рельефная карта северного побережья Мерактропии, даже не карта, а словно остановленное мгновение действительности, только с очень большой высоты.

– Вот наше местоположение, – быстро сказал Варкиройт.

На стерео-карте уже светилась маленькая красная точка.

– Это база «Возмездие», остров Мадогос, – среди океана, яркая линия обвила одинокий островок. – В принципе, наша пушечка может пальнуть и сейчас, но это будет бесполезный залп. Мы должны приблизиться еще чуть-чуть, но тогда нас, наверняка, прикончат браши. Значит, нужно отвлечь их внимание хотя бы на несколько часов. Вы спрашиваете, как? – полковник обвел окружающих внимательным взглядом. – Сейчас я скажу это, но вначале внесу несколько общих пояснений.

При этих словах, на еще недавно крепкий организм набросился приступ неудержимого кашля. Браст внезапно подумал, как стар Варкиройт, наверняка, прошел последнюю Атомную от звонка до звонка. А ветерана перегнуло пополам, но он все же изловчился сунуть в рот очередную таблетку антидота. Затем полковник, тыльной стороной ладони, вытер слезы и продолжил:

– Все мы запрограммированные Министерством трупы, возможности спасения ни у кого из нас нет и никогда не было. И не тешьте себя грезами. Но из этого не следует, что мы должны просто так похоронить себя. Наша первейшая задача выиграть войну, новую фазу которой мы и начнем. Первый удар Империи, острием которого мы являемся, будет смертелен. Эта дрянная Республика Брашей подавится нашей костью. Они не смогут переварить такое потрясение. Всего несколько килотонн и... – Варкиройт обвел кабину тусклыми, немигающими глазами. – Все понимают, о чем я говорю?