ГЛАВА 1 Саша

Он сидит сегодня в Яме. Наблюдает за тем, как я пробираюсь и помогаю Кайе с напитками. «Слейнт» сегодня вечером забит до отказа, а VIP-зал работает на полную мощность. С тех пор как ирландцы начали работать вместе с русской мафией. То, что я технически не должна знать, но это знают все.

Ничего не поделаешь, когда работаешь на них. Обычно я не подаю напитки, но у нас сегодня не хватает рук. Я работаю на этих людей, танцуя для них. Устраиваю шоу под сверкающими огнями сцены, заставляя их поверить, что могу воплотить любую их фантазию в реальность.

Я превосходная лгунья. Мастер манипуляции. Я поняла это сейчас. То, как я смотрю на них наклонив голову. А они думают обо всех грязных вещах, которые хотят сделать со мной. В этот момент я думаю о моей умирающей матери дома. О том, как ненавижу эту жизнь и людей. Во мне столько ненависти, что это только вопрос времени, когда она вырвется наружу.

Но я могу быть кем угодно, кем они хотят, чтобы я была, когда я на сцене. Святой или грешницей. Девушкой по соседству или на углу улицы. Единственное, что я не могу – это быть собой.

Потому что та девушка исчезла давным-давно, и я даже не знаю, кто она теперь. Вот в чем проблема лжи. Со временем все, о чем лжешь, становится реальностью. В конце концов, и вы начинаете верить в нее.

Я – большой, горячий гребаный беспорядок, завернутый в красивую ложь. Преступный мир Бостона вонзил в меня когти три года назад и теперь не хочет отпускать меня. Здесь холодно и одиноко, вечная жизнь в тени человека, который принес этот хаос.

Я так устала от всего . Парни из мафии. Клиенты. Пялятся, отпускают шуточки и лапают. В то время как их жены, несомненно, дома ухаживают за детьми, а они приходят сюда, чтобы пялиться на мои сиськи и шлепать меня по заднице. Я устала и истрепалась.

Я всю жизнь старалась быть хорошей девочкой. Так, как того хотела моя мама. Но теперь, прямо сейчас я готова сделать что-то плохое. Готова послать куда подальше весь этот мир, и наплевать на последствия. Единственное, что удерживает меня в здравом уме в этот момент, это моя мать, но как только она умрет, я пошлю все к черту.

Это напомнило мне, что мне нужно сделать глоток Red Bull перед выходом на сцену. Таблетка в кармане манит меня. Декседрин – мой новый любимый порок. Таблетки принадлежат моей сестре, но теперь я использую их как стимуляторы, чтобы не заснуть.

Я следую за Каей в бар и добавляю свой напиток к нашему заказу, который бармен приносит в первую очередь. Обычно я не пью перед танцами или даже после, но в последнее время это единственное, что помогает мне пройти через мои сценические выступления. Пока внимание Кайи сосредоточено на чем-то другом, я бросаю таблетку в рот и запиваю ее коктейлем с водкой. Но когда я снова открываю глаза, она смотрит на меня.

— Ты выглядишь дерьмово, — отмечает она.

— Спасибо, дорогая.

Она пожимает плечами.

— Просто говорю, как есть. Когда ты в последний раз ела?

Пытаюсь вспомнить, но не могу. Наверное, сегодня утром. Я худее, чем обычно, я знаю это не очень хорошо. Но на самом деле это не первое в моем списке, о чем сейчас стоит беспокоиться. Моя мать умирает. Чертов рак.

Комната вращается, пока таблетка проникает в мой кровоток, накаляя до предела мои нервы. Мое внимание сосредоточено на обстановке из средоточия шума и смеха в баре, пока мы ждем. Все эти люди хорошо проводят время. К черту их. К черту мафию. И к черту чертов рак. Я хочу выбраться отсюда. Подальше от этой жизни, от крови, крови и тьмы, которые пропитали каждую клеточку моего естества.

И самое главное, подальше от него.

Ронана.

Самого большого лжеца из всех. Притворяющегося, что ему насрать. Притворяющегося, что не видит, как я на него пялюсь. Или как он смотрит на меня, если на то пошло. Как будто он хочет, чтобы я исчезла. Я его самое большое сожаление.

И все равно мое сердце бьется из-за него.

Человека, который знает мою тайну. Человека, который держит мою жизнь в своих руках. Иногда мне кажется, что я могла бы полюбить его. Но большую часть времени, я просто ненавижу его. За то, что по его вине я веду себя как слабачка. За то, что он искушает меня остаться. Интересно, когда он, наконец, сделает доброе дело и убьет меня.

Я не знаю, как можно испытывать настолько противоречивые чувства. Я хочу отхлестать его по лицу. Я хочу закричать ему в лицо и заставить его признать меня. Его бесцеремонное отношение ко мне хуже, чем любая боль, которую Блейн когда-либо причинял мне. Я даже не стою его внимания. Минуты его драгоценного времени. И все же, когда он входит в комнату, все остальное перестает существовать.

Я знаю, что он сегодня здесь. Вот почему я не могу сосредоточиться. Его темная энергия буквально начинает гудеть в здании еще до того, как я его вижу. Между нами всегда была связь. Нечто, что связывает нас. Нечто, что объединяет нас. Не знаю, общая ли это тайна или что-то большее. Не знаю, можно ли разорвать эту нить. И хочу ли я этого. Он подобен антенне, настроенной на детонацию урагана эмоций пятой категории во мне. Но я мазохистка высшей пробы, так что я позволяю ему уничтожать себя. Снова и снова.

Сомневаюсь, что когда-нибудь перестану.

Когда мы с Каей берем выпивку и возвращаемся в VIP-зал, я нахожу его там. Когда я прохожу мимо его стола, он смотрит на меня. В его руке уже есть напиток. Двойная порция виски, не слабо. Больше ничего.

Я должна продолжать двигаться. Идя выбранным курсом на автопилоте. Потому что любой другой путь, отправит меня в состояние, в котором я не хочу быть.

Но  я все равно останавливаюсь.

Я ничего не могу сделать. У нас с ним молчаливое соглашение, в котором мы избегаем друг друга и притворяемся, что второго не существует. Только я никогда на это не соглашалась. Но я полагаю, что есть негласное правило, что если я нарушу это соглашение, ему, вероятно, придется убить меня.

Обычно я его не провоцирую. Но сегодня я чувствую себя немного безрассудно. И на грани. И я хочу надавить на него. Я хочу хоть раз вытолкнуть его из зоны комфорта, чтобы мне не пришлось быть там одной. Я хочу разбередить и без того кровоточащую рану, гноящуюся внутри меня.

Мой взгляд перемещается от его стакана к рукам, которые лежат на столе. Сильным. Мужским. Изящным. Рукам, забирающим жизни. Эти руки без колебания отняли бы и мою жизнь. И все же, по странному стечению обстоятельств, эти самые руки вернули мне мою жизнь.

Вроде того.

Мой пульс ускоряется, а мозг прокручивает колесо памяти. Воспоминания  бьют по всем моим синапсам. Дрожащая и разбитая в его присутствии, полностью готовая разлететься на куски и сгореть. В комнате вокруг нас царит хаос. Но в его эпицентре, где мы с ним вместе, все тихо и спокойно.

Его лицо словно магнит притягивает меня к себе. В этой комнате нет человека, который мог бы соперничать с ним. Оливковая кожа. Четко очерченная линия челюсти. Волевой нос и губы – столь грешные, что прямо сейчас хочется укусить их и заставить кровоточить. Только так я могу почувствовать какова на вкус его тьма. Только так я могу с уверенностью сказать, что он человек. Потому что иногда, я не знаю. Человек ли он или просто машина для убийства? Запрограммирован только на жгучую потребность и желание убивать, как о нем говорят.

Я видела, как он убивал. И мне довелось испытать на себе его ярость. Причем его ярость настолько сильна, что вылившись на меня, заклеймила меня знаком зверя, живущего внутри него. Но я страстно жажду этого зверя. Я жажду обладать каждой частичкой этого парня со всеми его идеальными костюмами и полным отсутствием человеческих эмоций. Может быть потому, что я просто ему завидую.

Каково это – ничего не чувствовать. Абсолютно ничего.

Как бы я хотела того же.

Мои зрачки расширены, и когда они буквально пронзают его сегодня вечером, этот образ расплывается перед глазами. Но даже в размытом состоянии он безупречен. Он никогда не надевает ничего, кроме костюма. На его лице можно увидеть легкую небритость, но, как правило, это однодневная щетина. Он выбривает волосы на висках, но от макушки они намного длиннее. Он аккуратно подстрижен, выхолен и всегда одет с иголочки, и, надо сказать, полная противоположность мне с моими недостатками.

Под очками в черной оправе его оценивающий взгляд  направлен на меня. А его глаза окаймляют густые темные ресницы, за которыми он периодически пытается спрятаться. Поскольку понимает, что именно предательский взгляд глаз выдает его с головой. Именно эти глаза – дверь за его непробиваемую стену холодности в его невинную душу.  Временами, как, например, сейчас, на него снисходит благодушие. Он скользит быстрым оценивающим взглядом по моему телу, а затем его глаза темнеют. И в них отнюдь не голод, там сквозит безумие.

О, как же мне нравится это безумие. Потому что безумие лучше, чем ничто. Безумие лишь подтверждает, что у него не полностью отсутствуют чувства. Безумие означает, что когда он смотрит на меня, он ко мне не безразличен.

Мудак.

— Привет, Ронан, — мой голос источает сладкий яд, и я надеюсь, что он это поймет. — Я тоже рада тебя видеть. Да, у моей мамы все отлично, спасибо, что спросил. Понемногу умирает, но знаешь, такова жизнь. О, и, эм... у меня тоже все отлично, на случай, если тебе все-таки интересно.

Он моргает, и на какую-то долю секунды мне кажется, что у меня галлюцинации. Потому что я могу поклясться, что в этих глаза цвета молочных ирисок промелькнуло чувство вины. Но под его пристальным взглядом мое тело пронизывает холодом, и я чувствую непреодолимое желание обнять себя за плечи.

Не понимаю, почему я веду себя с ним как стерва. Но он злит меня, поэтому мне хочется злить его в  отместку. Эти таблетки сводят меня с ума, но это либо из-за них, либо от истощения. Я хочу поругаться с кем-нибудь прямо сейчас, особенно если этот кто-то он. Однако он не ведется. Он никогда не ведется.