Глава 41

Переодевшись в кожаные бриджи и хорошо сшитый темно-синий сюртук, Себастьян с еще непросохшими волосами постучал в дверь городского дома сэра Галена Найтли на Хаф-Мун-стрит и увидел стоявшего в величественном старомодном холле баронета с перчатками в руке и тросточкой под мышкой.

- Прошу прощения, - сказал Себастьян. - Вы уже уходите?

Сэр Гален выглядел слегка огорченным.

- Вообще-то, да. Вам что-то от меня нужно?

- У меня есть еще несколько вопросов о Престоне, и я надеялся, что вы сможете на них ответить.

Баронет взглянул на часы в холле.

- Не желаете ли прогуляться со мной до Бонд-стрит?

Себастьян вспомнил, что сэр Гален имел обыкновение обедать у Стивенса каждую среду и воскресенье в половине седьмого.

- Конечно, - ответил Себастьян, и лицо старика прояснилось.

Девлин обвел взглядом зал, пока Найтли отвлекся на минуту обсудить что-то с дворецким. Судя по всему, дом мало изменился со времен деда сэра Галена. Молодая жена баронета, которая трагически умерла при родах всего десять месяцев спустя после свадьбы, не прожила достаточно долго, чтобы успеть внести какие-то изменения, и убитый горем вдовец, очевидно, удовольствовался тем, что оставил все как есть.

- Вы добились какого-то успеха в расследовании? - спросил сэр Гален, когда они спустились с крыльца и повернули на восток.

- Отчасти. Я хотел спросить, не знаете ли вы, что могло привести Стэнли Престона в прошлое воскресенье на Фиш-Стрит-Хилл - в жалкий переулок под названием Бакет-Лейн.

- Фиш-Стрит-Хилл? - Найтли удивленно взглянул на него. - Боже мой, нет. Не могу себе представить. Вы уверены?

- Да.

- Это очень странно.

- Вот как?

- Очень. Стэнли проповедовал то, что можно было бы назвать отвращением к людям низкого происхождения. В общем, он избегал их, насколько это возможно.

- Людей низкого происхождения и с мизерными средствами?

- Да. Именно так.

Себастьян остановился, чтобы вручить пенни юному метельщику, который ветхой метлой счищал навоз с перекрестка.

- Сколько времени прошло с тех пор, как умерла жена Престона?

- Кажется, восемь лет. Почему вы спрашиваете?

- На момент её смерти он был еще довольно молод. Но так и не женился во второй раз.

- Нет. Но ведь он был искренне привязан к своей покойной жене. Честно говоря, я не думаю, что он вообще когда-нибудь смотрел на другую женщину - ни до, ни после смерти бедняжки. Он её боготворил.

- Никаких любовниц?

- Нет. Никогда. И если вы думаете, что именно это привело его на Бакет-Лейн, то, боюсь, вы действительно не понимаете, каким человеком был Стэнли Престон. Если бы он решил завести любовницу - чего, конечно, не было, но если предположить, - то никогда бы не выбрал какую-нибудь дешевую биллингсгейтскую шлюху. Я помню, как однажды он сказал, что для джентльмена лечь в постель с девицей низкого происхождения равносильно кровосмешению.

Себастьян вспомнил безупречную смуглую кожу женщины с Бакет-Лейн, её изящную фигуру и подумал, действительно ли сэр Гален знал своего старого друга так хорошо, как ему казалось.

- Интересное высказывание, - заметил Себастьян. - Кровосмешение. Насколько я понимаю, Престон никогда не интересовался рабынями, трудившимися на его плантациях на Ямайке?

- Боже милостивый, нет!

- Но ведь это не редкость, не так ли?

- Да, даже среди порядочных джентльменов.

Себастьян проследил, как по улице движется тяжеловесный фургон с углем, и не произнёс ни слова.

Сэр Гален откашлялся.

- Насколько мне известно, Стэнли Престон редко отваживался заходить восточнее Бонд-стрит, разве что по делам банка или биржи. Я не могу себе представить, что могло привести его в такой район, как Фиш-Стрит-Хилл.

- И все же он вел дела с такими, как Присса Маллиган.

Брови Найтли озадаченно сошлись на переносице.

- Кто это?

- Присса Маллиган - весьма подозрительная женщина, которая держит лавку подержанных вещей в Хаундсдиче.

- Ах да, я помню, как он говорил о ней. Но, с другой стороны, подозреваю, Стэнли рискнул бы отправиться в ад и иметь дело с самим Сатаной, если бы дьявол случайно завладел чем-то, что Стэнли искал для своей коллекции. - Глаза баронета расширились, словно его озарила внезапная мысль. - Возможно, именно это он и делал на Бакет-Лейн. Покупал какую-нибудь реликвию.

- Тамошние жители - торговцы рыбой и костеры. Не воры и не скупщики краденого.

- Известно, что некоторые костеры торгуют краденым товаром.

- Возможно, украденными окороками и рулонами ткани. Не бесценными реликвиями.

- Может быть, кому-то из них повезло?

- Возможно. Вот только откуда ему знать, что это стоит предложить Престону?

- Верно, об этом я не подумал. - Найтли пожал плечами. - Тогда, боюсь, у меня нет объяснений. - Он немного поколебался, а потом спросил: - Вы ещё не приблизились к разгадке, кто мог его убить?

- Боюсь, что нет.

Найтли испустил долгий страдальческий вздох.

- А теперь и доктора Стерлинга убили. Это просто ужасно.

- Вы были знакомы со Стерлингом?

Баронет пожал плечами.

- Ямайка - очень маленький остров.

Себастьян уставился на него.

- Вы хотите сказать, что Дуглас Стерлинг бывал на Ямайке?

- Да. А вы не знали?

- И когда же?

- Он практиковал там в молодости. И по-прежнему каждые несколько лет навещает дочь, которая вышла замуж за торговца в Кингстоне. - Найтли запнулся. - Хотя, наверное, мне следовало бы сказать «навещал».

- Долгий путь для человека его возраста.

- Да, так оно и было. Но он всегда утверждал, что морской воздух полезен и с лихвой компенсирует усталость от путешествия. Говорил, что лондонский туман его убьет. - Найтли печально покачал головой, понимая, как прозвучали его собственные слова.

- Когда Стерлинг в последний раз был на Ямайке? Вы знаете?

- Кажется, недавно. Хотя я не могу сказать точно, когда именно.

- Это было во время пребывания Синклера Олифанта на посту губернатора?

- Скорее всего. - Найтли остановился на тропинке перед домом Стивенов. - Вы думаете, это важно?

- Возможно. Я не знаю.

Сэр Гален кивнул и украдкой взглянул на часы, когда на соседней башне пробило четверть.

- Не хотите ли присоединиться ко мне за ужином?

- Благодарю, но, боюсь, у меня уже назначена встреча.

Это была не совсем ложь. Себастьян и правда собирался встретиться с Синклером Олифантом.

Полковник просто еще не знал об этом.

* * *

Облачившись в атласные бриджи до колен и вечерний сюртук, в шляпе и с тросточкой с серебряным набалдашником, в которой скрывался острый смертоносный кинжал, Себастьян бродил по злачным местам лондонского высшего света: джентльменским клубам, игорным заведениям и сверкающим элегантным бальным залам, предоставлявшим вечерние развлечения самым пресыщенным и избалованным жителям города. В конце концов он наткнулся на свою жертву на весьма модном балу, который давала леди Давенпорт.

Лорд Олифант и его стройная белокурая жена обнаружились в гостиной её светлости, где и наслаждались лимонным мороженым. Леди Олифант была, вероятно, не старше двадцати пяти - тридцати лет и моложе своего мужа. Одна из шести дочерей обедневшего сквайра, она казалась женщиной привлекательной, хотя по нынешним канонам красоты её лицо и нос многие сочли бы слишком длинными, рот слишком маленьким и чопорным, а подбородок слишком острым. Когда она только вышла замуж за Олифанта, он был простым армейским офицером, обречённым на жизнь во втором эшелоне, уготованном для младших сыновей. Но смерть его бездетного старшего брата изменила всё, принеся Олифанту титул, поместье, богатство и статус. Наблюдая за дамой, Себастьян поймал себя на мысли - знает ли она о том, что делал её муж во время войны, прежде чем стать лордом Олифантом и губернатором Ямайки? Взволнует ли её эта история?

По какой-то причине, которую Себастьян не мог себе объяснить, он вдруг в этом засомневался.

Виконт оттолкнулся от дверного косяка и направился к паре. Он точно знал, когда Олифант почувствовал его присутствие, понял это по едва заметному изменению позы и слабому блеску, вспыхнувшему в глазах врага. Но Синклер продолжал есть мороженое с напускной беззаботностью.

А может, и не напускной, подумал Сен-Сир, наблюдая за ним. По опыту Себастьяна, такие люди, как Олифант, коренным образом отличались от своих собратьев. Как будто они были рождены невосприимчивыми не только к сочувствию и состраданию, но и к беспокойству, неуверенности в себе и страху.

- Снова вы? - спросил полковник, когда Себастьян подошёл так близко, что между ними оказался лишь поскрипывающий стол, заставленный тяжелыми тарелками.

- Снова. - Он крепче сжал рукоять своей трости-стилета. - Мне сказали, что вы знали доктора Дугласа Стерлинга.

- Да, знал. - Веки Олифанта слегка опустились, и он слизнул с ложки лимонное мороженое. - Как и многие другие люди, уверяю вас.

- Воистину. Но количество этих многих значительно сужается, если исключить тех, кто при этом не знал Стенли Престона.

Леди Олифант замерла, держа ложку над креманкой, и все её существо напряглось от возмущения.

- Уж не хотите ли вы сказать, что мой муж имеет какое-то отношение к этим ужасным убийствам?

- Да, - сказал Себастьян.

Её длинный тонкий нос презрительно дрогнул.

- Сама мысль об этом совершенно абсурдна. Он же лорд, аристократ!

- Ваш муж когда-нибудь рассказывал вам о Санта-Ирии? - спросил Себастьян, пристально глядя на неё.

Леди Олифант казалась озадаченной.

- Что?

- Санта-Ирия. Это монастырь, вернее, бывший монастырь в горах Португалии. Приют для простых набожных женщин и сирот войны, о которых они заботились.

Супруга полковника выглядела совершенно безразличной.

- А какое это имеет отношение к делу?

- Аббатиса Санта-Ирии была дочерью местного вельможи - известного землевладельца, который не хотел бороться против французов, опасаясь, что его люди подвергнутся репрессиям в случае поражения британцев. Поэтому ваш муж придумал способ его убедить.