Она послала Олифанту восхищенную улыбку.

- Синклер очень изобретателен.

Полковник поклонился, но ничего не сказал.

- Очень, - согласился Себастьян. - Он отправил курьера с фальшивыми бумагами - донесениями, в которых говорилось, что аббатиса Санта-Ирии действовала в качестве шпиона британцев. Затем он предупредил французские войска в этом районе, чтобы те смогли захватить курьера. Излишне говорить, что французы сочли депеши подлинными.

- Это было умно, - сказала леди Олифант.

- Курьер так не думал.

Она пожала плечами.

Олифант слизнул еще одну ложку мороженого.

- Заканчивайте свой рассказ. Подозреваю, моей жене он понравится.

Леди выжидающе посмотрела на Себастьяна.

- Французы напали на Санта-Ирию на рассвете. Монастырь был сожжен, все женщины и дети убиты. Не пощадили даже самых маленьких младенцев. Аббатису, которая была не британской шпионкой, а невинной монахиней, неоднократно насиловали и пытали, стараясь заставить её говорить. Она умерла в муках.

- А её отец? Этот неуверенный в себе вельможа? Неужели бесчинство французов не убедило его в конце концов обратиться против Наполеона?

- На самом деле нет. Старика так ужаснуло происшедшее, что у него случился приступ и он умер.

- Хм. Жаль. И все же вы должны признать, что это был гениальный план.

- Десятки невинных женщин и детей погибли напрасно.

- Да. Французы совершили много подобных бесчинств по всей Европе. Вот почему, с божьей милостью, они скоро будут побеждены.

В светло-голубых глазах её мужа мелькнула весёлая искорка.

- Я не думаю, что Бог имеет какое-то отношение к тому, что произошло в Санта-Ирии, - возразил Себастьян.

- Пути Господни неисповедимы.

Себастьян изучал её надменное, самодовольное лицо. Он часто задавался вопросом, какая женщина может быть довольна браком с таким человеком, как Олифант.

Теперь он знал.

- Когда-нибудь, Девлин, - сказал Олифант, - вам действительно придется оставить в прошлом события той весны в Португалии. Война есть война, происходят ужасные вещи. Но вы думаете, лондонский бал - это подходящее место, чтобы копаться в столь ужасных подробностях?

- Когда люди все еще умирают здесь, в Лондоне? Да.

- Я так понимаю, вы имеете в виду это утомительное дело Престона?

- И Стерлинга.

Олифант вздохнул и протянул пустую креманку подскочившему официанту.

- Хотите, я дам вам маленький намек? Думаю, так я и сделаю.

- Синклер всегда очень щедр, - заметила леди Олифант.

Её муж слегка поклонился.

- Вам, конечно, известно о несчастной любви между мисс Престон и неким гусарским капитаном? - Когда Себастьян промолчал, Олифант продолжил: - Конечно, Престон и его сын славно поработали, чтобы скрыть их побег шесть лет назад. Но, так или иначе, вечно просочится какой-то слушок. Я склонен винить во всем слуг.

«Хью Уайет и Энн Престон в прошлом пытались сбежать?» - с удивлением подумал Себастьян. Если так, то он слышал об этом впервые.

Сен-Сир постарался, чтобы его голос прозвучал скучающе:

- Это и есть ваш намек?

- О нет, я полагал, что вы уже знаете о молодом капитане. Но знаете ли вы, что между капитаном и доктором Стерлингом существуют любопытные связи? - Лицо Олифанта расплылось в снисходительной улыбке. - Знаете, где стоял полк капитана Уайета до того, как его перебросили в Португалию? - Он наклонился вперед и громко прошептал: - На Ямайке.

Себастьян не ответил, и полковник скривил губы в притворной озабоченности.

- Боюсь, ваша одержимость прошлым не только вредна для здоровья, но и пагубно сказывается на вашей цели - поймать убийцу. - Он поднял одну бровь в насмешливом вопросе. - По крайней мере, я предполагаю, что такова ваша цель. Не так ли?

Раздраженно нахмурившись, леди Олифант отставила креманку с мороженым и расправила подол своего элегантного бального платья.

- Пойдёмте, Синклер, пойдёмте. Я хочу танцевать.

Олифант взял её ладонь в свою и положил на сгиб своей руки.

- Конечно, моя дорогая. - Он небрежно кивнул Себастьяну. - Девлин.

Себастьян смотрел, как они пробираются сквозь растущую толпу гостей, просачивающихся в столовую из бального зала наверху. Он наблюдал, как леди Олифант с улыбкой на лице низко присела перед вдовствующей графиней, а её муж от души рассмеялся, обменявшись несколькими любезностями с её сыном, членом кабинета министров.

Уверенность в том, что Олифант что-то скрывает, осталась. Но все старые сомнения вернулись, когда Себастьян признал вероятность того, что возможно - только возможно, - он позволил событиям прошлого исказить его видение настоящего.

И из-за этого всё ещё умирали люди.