Когда я направился в сторону, где стояли Стиви и Нико, меня остановили несколько человек, чтобы выразить соболезнования в связи с потерей Адрианы. Некоторые обнимали меня, другие хлопали по спине и говорили, что рады видеть у костра. Каждый из них искоса поглядывал на Нико, пытаясь завести со мной разговор о том, что «брат» вернулся в город. Похоже, ни один из них не мог сказать ничего хорошего, и все они считали его панком.

Что заставило меня стиснуть зубы сильнее, ведь я тоже так думал, когда Нико только приехал. Я, как и они, не особо верил в то, что у него есть чувства. Но когда увидел, как он сломлен и плачет о своей семье, то понял, что в нем таится гораздо больше, чем я мог себе представить. Меня сразило запоздалое осознание, что нельзя судить о книге по ее обложке. И какого дьявола я вообще позволил себе стать жертвой столь незрелого поведения? Мне следовало бы лучше знать.

Гнев, разочарование и желание вспыхнули внутри, словно я бомба замедленного действия, которая того и гляди вот-вот рванет.

К тому времени, как я добрался до Нико, один его вид уже действовал на меня успокаивающим бальзамом. Хотелось броситься прямо в его объятия и раствориться в ощущении теплой кожи, пахнущей кофе, малиной и чистым ребенком. Я отчаянно хотел его.

И пришло время взять то, что я хотел.