ГЛАВА 18

Уэст

Меня разбудил детский плач. А это означало, что я на вызове в отделении неотложной помощи. Вскочив, я больно ударился бедром об угол прикроватного столика и понял, что нахожусь вовсе не в приемном отделении.

— Какого дьявола? — Я огляделся в поисках источника звука. И лишь заметив разноцветные волосы Нико, торчащие из-под одеяла, вспомнил о прошлой ночи. На лице непроизвольно растянулась широкая довольная улыбка, когда я понял, что все-таки получил желаемое — я спал с великолепным мужчиной, обнимая его ночь напролет.

— Твоя очередь, — раздался голос из-под одеяла. — Я вставал к ней... э-э... совсем недавно. Ну, вроде того, — пробормотал он.

— Да черта с два ты вставал, бездельник, — рассмеялся я. — Поднимай свою задницу.

Откинув одеяло, Нико сел, его волосы торчали в разные стороны, как у очень злой куклы Тролля. Зато лицо выглядело до безумия очаровательным, а при виде маленьких колечек в недовольно надутой губе я едва не захлебнулся слюной.

— Господи, — пробормотал я, заработав враждебный взгляд в свой адрес.

— Уж простите, что я не Мистер Собранность спозаранку, Ваше Высочество, — огрызнулся он, не понимая от чего я вдруг вспомнил Бога.

— Чувак, шутишь, что ли? Да ты просто охрененно сексуален. Я пытался удержаться, чтобы не наброситься на тебя до того, как ты успеешь полностью проснуться.

Нико открыл рот, не издав при этом ни звука, но в итоге смог выдавить из себя удивленное:

— О.

Покачав головой, я огляделся в поисках чего бы надеть, желая наконец, успокоить безудержный плач.

— У меня в постели херов злющий Радужный пони, — пробормотал я, отбрасывая найденную на полу одежду и открывая комод.

Но тут же получил смачный щипок за голую задницу и взвизгнул.

— Ау! Какого хрена?

Спину обдало теплым дыханием, когда губы Нико коснулись моей лопатки.

— Просто хотел убедиться, что ты настоящий. Думал, может, вчерашнее приключение мне приснилось.

— Если ты думал, что это сон, то должен был ущипнуть себя, а не меня, — парировал я, пытаясь спрятать улыбку. Голос Нико казался таким сексуальным, что мой член снова налился. — Иди возьми малышку, чтобы я мог сосредоточиться на одевании и приготовить нам завтрак.

Мелькнув передо мной, его рука выхватила фланелевые пижамные штаны в клеточку из открытого ящика, в котором я рылся.

— Возьму эти, если не возражаешь. Спасибо, док, — бросил он.

— Не называй меня так.

— Да, сэр Уильям Уэстон Уайльд.

Мое полное имя из его уст звучало так, словно он смакует горячий шоколад.

Что лишь усугубило ситуацию и сделало мой стояк еще тверже.

Интересно, как скоро после завтрака Пиппа вновь захочет вздремнуть?

* * *

Одевшись поудобнее, мы пошли на кухню. Нико принялся наводить бутылочку смеси для Пиппы, а я включил кофеварку и достал яйца. Мы передвигались по маленькому пространству, занимаясь каждый своим делом, пока не обнаружили, что сидим напротив друг друга за кухонным столом с горячим завтраком, кофе и ребенком, жадно сосущим из бутылочки.

Внезапно накрыло осознание того, какую нелепую семейную картину мы собой являли. Мы уставились друг на друга, словно один из нас наступил на мину, и теперь неизвестно, как быть дальше.

Но тут тишину нарушил громкий пердеж. Я знал, что звук исходит от ребенка, однако Пиппа находилась на коленях у Нико.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — поинтересовался я с невозмутимым видом.

Его щеки зарделись, и он бросил на меня испепеляющий взгляд.

Правда, стоило нам обоим тут же расхохотаться до слез из глаз, как неловкий момент в миг исчез.

Остаток завтрака прошел за приятной беседой. Нико немного рассказал о том, с какими проблемами пришлось столкнуться в попытках наладить дела в пекарне Адрианы.

— Она оказалась полным профаном в бухгалтерии, Уэст. В смысле, я ума не приложу. Тут ведь необязательно быть хорошим математиком. Просто нужно владеть элементарными организаторскими навыками, — признался он, ставя бутылочку и перекладывая Пиппу на плечо, чтобы погладить ей спинку.

На Нико не было рубашки, и сердце защемило при виде того, как он прижимает малышку к своей яркой татуированной груди. Небольшие мускулы перекатывались под кожей, пока он помогал ей отрыгнуть, и я мог беспрепятственно разглядывать татуировки в свете утреннего солнца, льющегося в окна моей кухни.

— Она едва окончила среднюю школу, Нико, не удивительно, что ей сложно давалось ведение бизнеса. Может, я смогу помочь? Поехали к тебе и поработаем вместе. У меня сегодня ничего не запланировано, — предложил я.

Я видел, как нелегко Нико принять помощь, но, похоже, он и впрямь был обеспокоен этим.

— Да, хорошо. В смысле, если ты не против. Ты знал ее лучше, так что, может, вместе нам удастся разобраться. Я молю Бога в надежде, что упустил что-то, потому как пекарня в серьезном минусе.

Я ободряюще сжал его руку.

— Не беспокойся. Я посмотрю.

Я отправился в комнату для гостей, где стояла переносная кроватка и все детские принадлежности, чтобы сменить подгузник Пиппе. Отыскав в сумке с подгузниками свежую пижаму, быстро вымыл малышку и переодел. А вернувшись на кухню, обнаружил Нико, домывающего посуду.

— Ты не обязан был это делать, — удивленно сказал я.

Он робко улыбнулся и снова посмотрел на тарелку, которую мыл.

— Тебе тоже не нужно было готовить мне завтрак. Спасибо.

— Не за что, хотя не думаю, что это что-то сверхъестественное. Всего лишь «спасибо, что остался на ночь» завтрак, — пошутил я, пытаясь поднять настроение.

Несмотря на то, что Нико стоял ко мне спиной, я заметил, как он напрягся. Переложив ребенка на левую руку, правой я обнял его и положил подбородок ему на плечо.

— В чем дело? — тихо спросил я.

— Я не остаюсь на ночь... Никогда.

Последовало минутное молчание, пока я переваривал то, что он сказал.

Я попытался повернуть его к себе лицом, но не смог, так как держал малышку. Поэтому прошел в гостиную, пристегнул Пиппу ремнями к ее автокреслу на полу возле дивана и вернулся к Нико, все еще стоящему у раковины.

Выключив кран, я схватил полотенце, вытер ему руки, а затем повернул к себе и приподнял его лицо за подбородок. Сине-зеленые глаза вызывающе прищурились, и я отчетливо увидел панка, которого он так старательно изображал перед всем миром.

— Ну, тогда я просто охеренно везучий сукин сын, — ответил я хрипло, стараясь вложить в свой тон как можно больше той уверенности, которую испытывал.

Я не дал Нико шанса возразить или сбежать. Просто захватил его губы своими и заговорил с ним на единственном языке, который был понятен нам обоим.

На языке поцелуев.

* * *

Спустя пару часов мы приехали к Нико, и сели разбираться в разложенных на кухонном столе бухгалтерских книгах и квитанциях Адрианы, пока малышка засыпала в детской. Нико переоделся в спортивные штаны и толстовку, а я надел свои самые удобные джинсы и футболку. Стоял октябрь и дни становились немного прохладнее чем обычно, я обратил внимание на две пары носков на ногах Нико.

Он устроился на стуле рядом со мной, и я указал на его закутанные ноги.

— Ты не спарился? Может, сейчас и октябрь, но это все еще Техас.

— Мне холодно, — признался он, печатая на старом пошарпанном ноутбуке, который я подарил Адриане, когда купил себе другой.

— Позволю себе не согласиться, — ответил я. — Хотя если ты такой мерзляк, то не стоило тогда уезжать из Техаса в район залива, где всегда промозгло. Надо было просто остаться здесь. — Я перебирал платежные ведомости, когда вдруг понял, что сморозил. И вскинул голову. — В смысле... ох…

Мускул на челюсти Нико дрогнул.

— Не то чтобы у меня был выбор.

— Разве нет?

— Что тебе рассказала Адриана?

— Что, скорее всего, у тебя имелась веская причина.

— И ты не согласен с этим?

— Дело не в том, согласен я или нет, — начал я. Взгляд Нико стал мрачнее тучи от моего лукавства, и я вздохнул. — Нет, это ложь. Я злился на тебя за то, что ты бросил ее, независимо от причины.

Нико сжал челюсти и отвел взгляд.

— Резонно, — произнес он и снова уставился в ноутбук.

Теперь я был уверен, что причины у него имелись точно весомые. Конечно же, это так. Какого хера мне понадобилось столько лет, чтобы понять, как трудно пятнадцатилетнему мальчишке покинуть свой дом? И где же, мать его, он жил в свои пятнадцать?

Я вновь взглянул на Нико и сердце забилось быстрее. Это было все равно, что прозреть заново.

— Пожалуйста, скажи мне, что это не из-за той ночи, — мягко попросил я.

Он лишь хмыкнул в ответ, продолжая пялиться в экран.

— Пожалуйста, Нико, — повторил я немного громче. — Господи, мать твою. Ты слышал, что сказал Курт в кинотеатре. А потом еще и я открыл свою дурацкую варежку. Ты поэтому сбежал?

Не говоря ни слова, Нико встал, осторожно закрыл ноутбук и направился в спальню.

— Не хочу об этом говорить. Я разберусь со всем дерьмом из пекарни позже. Тебе не обязательно здесь торчать, — бросил он через плечо.