ГЛАВА 25

Нико

Как бы мне ни хотелось выяснить, что же, черт возьми, происходит между нами, в этот момент я мог думать только о том, насколько восхитителен член Уэста, скользящий во мне. Когда головка задела простату, я чуть не проглотил язык.

Ладно, я чуть не проглотил его язык. Та же херня.

Он врезался в меня так ритмично, что я не мог ни думать, ни анализировать свои чувства, ни тем более проявлять даже маломальскую активность. Просто стиснул его ноги, еще сильнее прижимая к своим бедрам, и наслаждался тем, как сильные мышцы бугрились с каждым толчком. Боже, какие у него потрясающие ноги! Все его тело потрясающее.

Я ощущал его аромат после сна и солоноватый привкус кожи. Ощущал под пальцами жесткие волоски на его ногах и слышал глубокий рокот удовольствия, когда крепче прижался к нему. Я открыл глаза, чтобы посмотреть на Уэста и вновь увидел на красивом лице тот же взгляд.

Взгляд, говорящий о том, что я особенный. Словно нечто удивительное и уникальное, драгоценное и редкое. На меня никто не смотрел так раньше, и это пугало до чертиков.

Если бы в тот момент я контролировал свое тело, то, скорей всего, от абсолютного ужаса стояк сдулся бы за секунду. Но этого не произошло. Потому что мое тело принадлежало Уэстону Уайльду, и я ничего не мог сделать. Каждая клеточка светилась от ощущений, каждый мускул подрагивал в предвкушении, а член вот-вот готовился раскрасить потолок спермой.

— О боже, о боже! — выпалил я, когда Уэст сместился, чтобы снова и снова задевать членом мое чувствительное местечко. — О боже, — выдохнул я еще раз.

— Блядь, Нико. Господи, — простонав, Уэст впился мне в шею, безжалостно ставя засос. — Ты заставишь меня кончить слишком быстро. Ебать.

На последнем ругательстве его голос дрогнул, и это все, что мне потребовалось, чтобы кончить. Я по-прежнему впивался пальцами в его кожу, а мой член просто жил своей жизнью.

Казалось, покалывания вдоль позвоночника уменьшились до нуля, прежде чем внезапно превратиться в гигантский взрыв, от которого все мое тело бесконтрольно встряхнуло. Выгнувшись, я выкрикнул его имя, кончая, и чувствуя нежные поцелуи на лице, а большие ладони на затылке.

Уэст еще пару раз толкнулся бедрами и так плотно прижался ко мне, что показалось, я чувствую его член где-то на уровне гланд, пока он вздрагивал от удовольствия.

После того, как посторгазмический звон в ушах стих, я услышал голос Уэста. Он шептал нежности о том, как восхитительно мое тело, как я прекрасен, как ему повезло разделить со мной этот момент. Хоть я и знал, что это глупости, навеянные эндорфинами, я чувствовал, как каждое слово бьет в мое сердце, словно предательские стрелы Купидона.

Я запустил пальцы в густые светлые пряди Уэста. Мы слиплись грудь к груди от пота и спермы. Наше дыхание все не могло прийти в норму, но сердце мое было спокойно, а разум ясен.

Уэст свернулся на мне сверху и прижался лицом к моей шее, а его обмякший член все еще находился внутри меня. Положение было не самым удобным, тяжело и липко, но я бы отдал любые богатства, чтобы оставаться так, как можно дольше.

Повернув голову, захотелось поцеловать каждый участок кожи, до которого смогу дотянуться. Поцелуй достался пряди волос, прилипшей ко лбу.

— Примешь со мной душ? — спросил я.

Уэст поднял голову и усмехнулся.

— Да, было бы неплохо.

После чрезвычайно длительного душа, во время которого не могли перестать прикасаться друг к другу, мы вышли чистыми, если не полностью отдохнувшими. Пиппа уже проснулась, поэтому я решил ее переодеть, а когда зашел на кухню, то обнаружил Уэста с бутылочкой наготове. Я непроизвольно хохотнул.

— Что тут смешного? — поинтересовался он.

— Просто подумалось обо всех женщинах мира, которые убили бы за то, чтобы оказаться сейчас на моем месте. Сексуальный, мускулистый доктор в одних трусах подает бутылочку их ребенку? Боже милостивый. Да ты влажный сон каждой домохозяйки. Посмотри на себя.

Уэст повернулся и напряг мускулы, как будто позировал для календаря.

— А если я сделаю вот так, то выгляжу круче? — заигрывающе поинтересовался он.

— Нет, — засмеялся я. — Так ты выглядишь глупее. Дай сюда бутылочку.

Уэст протянул мне бутылку, повернулся к кофеварке и начал напевать дразнящим голосом.

— Он думает, что я горячий доктор. Я влажная мечта Нико... он хочет меня.…

Я прикусил губу, чтобы не лыбиться как дурак.

— Ты слетел с катушек. Уверен, что не надышался каким-нибудь опиатом на работе перед уходом?

Он продолжал пританцовывать по кухне в нижнем белье, тряся великолепной задницей, пока собирал все необходимое для кофе. У меня на руках взвизгнула Пиппа, и я понял, что прижал соску бутылки к ее щеке, а не к губам.

— Прости, малышка. Отвлекся на красивую мужскую задницу. Подрастешь — поймешь, — пообещал я ей вполголоса. Я устроился с ней на диване и натянул плед на ноги. — Хочешь посмотреть игру? — крикнул я, хватая пульт.

Уэст перестал танцевать и уставился на меня.

— Ты смотришь футбол?

Я взглянул на него приподняв брови, пока он, заикаясь, пытался скрыть свою оплошность.

— Нет. То есть да. Круто. С удовольствием. Я просто не…

— Не думал, что педику из Сан-Франциско нравится смотреть, как «Сан-Франциско Форти Найнерс» дрючат «Техасских Ковбоев»? Совсем спятил, что ли?

Улыбочка Уэста сменилась с виноватой на азартную.

— Трансляция покажет, что это пустой треп, голубок. Пустой. И если ты хоть на миг подумал, что твоя команда вздрючит мою, тебя ждет глубокое разочарование. Ты говоришь о команде с низкими показателями, которая якобы обыграет команду из первой десятки.

— О, ради бога, — закатил я глаза. — «Найнерс» просто ждут своего звездного часа. Приготовьтесь к поражению. Мы берегли силы, но пришло время нанести сокрушающий удар.

Сочный смех Уэста согрел пространство между нами, я удовлетворенно расслабился на диване и щелкнул пультом на нужный канал. Пиппа уставилась на меня своими маленькими сине-зелеными глазками, и я улыбнулся ей.

— Эй, мышка-малышка. Как тебе спалось? — тихонько проворковал я. Она потянулась ручкой, пытаясь схватить меня за нос крошечными пальчиками. Я отдал ей на развлечение свой указательный палец и, закинув ноги на кофейный столик, устроился поудобнее, чтобы посмотреть игру.

Уэст присоединился ко мне спустя пару минут с двумя кружками кофе и сэндвичами, которые, похоже, сделал из остатков, обнаруженных в холодильнике.

— Порядок? — спросил он, садясь рядом со мной и натягивая на ноги другую сторону пледа.

— Спасибо. Это изумительно.

Мы пили кофе и жевали в дружеском молчании, передавая ребенка друг другу, чтобы держать горячий кофе подальше от нее. Конечно же, Уэст оказался прав. Команда Далласа разгромила команду Сан-Франциско. По крайней мере, он был адекватным фанатом, лишь слегка пихая меня локтем под ребра каждый раз, когда его команда забивала.

В конце концов я обнаружил, что задремал на одном его плече, а Пиппа — на другом. И снова подумалось о том, как мучительно сладка эта сцена, от иронии моей жизни хотелось закричать. Видел бы меня сейчас Грифф. Я под боком у идеального мужчины, мы свернулись калачиком в одних трусах и смотрим воскресный футбол, пока между нами дергает ножками ребенок. Это просто смехотворно.

Сквозь дрему я почувствовал, как Уэст сдвинул меня с себя, и положил Пиппу на игровой коврик с висящими игрушками. Когда он вновь устроился рядом со мной, я снова задремал.

— Это потрясающе, Нико, — пробормотал он через некоторое время. Приоткрыв глаза и увидев, что он листает знакомый блокнот на пружинке, я вскочил, случайно толкнув Уэста локтем в плечо и упав при этом на его колени.

— Оу... Что за нахрен? — возмутился он, потирая плечо.

— Дай сюда, — потребовал я, выхватывая блокнот из его рук.

Я положил его на другую сторону дивана, подальше от того места, где сидел Уэст, так что ему пришлось бы тянуться через меня, чтобы добраться до моих рисунков снова. Как глупо с моей стороны было оставить его на кофейном столике. Я и не думал об этом.

— Ты записываешь воспоминания об Адриане, — мягко сказал он. — Это для Пиппы? Чтобы помочь ей узнать свою маму?

Тяжелый ком в горле угрожал задушить меня, поэтому я просто кивнул. Дотянувшись, Уэст притянул меня за талию к себе и крепко обнял.

— Думаю, это удивительно. Почему ты не хочешь, чтобы я видел?

Я пожал плечами и уткнулся лицом в его шею, утешаясь теплом кожи.

— Не хочу тебя смущать, — продолжал Уэст, — но рисунки великолепны. Ты невероятно талантлив. Я бы с удовольствием посмотрел и прочитал еще что-нибудь, но пойму, если ты не захочешь. Это твое право. Просто знай, что это очень заботливо и любяще. Пиппе повезло, что у нее есть ты.

Я зажмурился и глубоко вздохнул. Там было то слово на букву «Л». Снова.

— Спасибо.

Большие руки прошлись снизу вверх по спине, пока сильные пальцы не запутались в моих волосах.

— К черту все. Давай-ка соберем Пиппси и сходим куда-нибудь. Может, прогуляемся вдоль озера до моего дежурства в приемном. Что скажешь?

В голову закралась мысль о том, как легко иногда находиться в его обществе. Как приятно проводить время с кем-то вроде Уэста, с таким умным, добрым, счастливым. Я представил, как мы идем по тропинке вдоль озера с Пиппой в коляске, и как этот образ не соответствует моей реальной жизни. Ни городской толпы, ни шума. Ничего, кроме чистого, свежего воздуха, ветерка, шелестящего в листьях деревьев, и легких всплесков волн вдоль береговой линии. Умиротворяющее общество доктора Лапочки рядом со мной.

— Пожалуй соглашусь, — ответил я, неохотно высвобождаясь из его объятий.

Остаток дня прошел легко, а компания горячего доктора с учтивыми манерами начала действовать на меня успокаивающе, как целебный бальзам. Время с Уэстом помогало чувствовать себя в Хоби почти хорошо, как в отпуске от моей привычной жизни. Дома я напоминал загнанную белку в колесе, надрывал задницу в салоне, забыв о реальной жизни вне работы. О друзьях и семье. О свежем воздухе и послеполуденном солнце, отражающемся от глади озера.