ГЛАВА 27

Нико

Когда Грифф и его мама подъехали к дому, я выбежал навстречу. А увидев своего лучшего друга, разрыдался, как дурак. Хонови как раз только известил меня о том, что Уэст — отец Пиппы и я был на грани полного срыва.

От таких новостей в голове беспорядочно носилась орда разных мыслей. Уэст солгал мне. Пиппа больше не моя забота. Я трахался с… кем? С бойфрендом моей сестры? Ее случайным любовником? С донором спермы? Фу. От таких мыслей стало тошно.

Поэтому услышав хруст шин по гравию подъездной дорожки, я выбежал навстречу. Ребекка вышла из машины первой, и я бросился в ее объятия.

— О, детка, — приговаривала она мне на ухо. — Соболезную. Мне так жаль твою сестру, Нико.

Я рыдал, обнимая ее изо всех сил. Эта женщина всегда поддерживала меня, по крайней мере, последние десять лет. Когда меня задело такси на тротуаре, и я думал, что сломал ногу, именно Ребекка отвезла меня в больницу на рентген и оставалась со мной, пока врач объяснял, что это всего лишь сильный ушиб. Когда я открыл свой тату-салон, Ребекка попросилась стать первой, кому я сделаю татуировку. Мы все были шокированы и категорически отказали ей, но благодаря этому жесту я почувствовал, что меня поддерживают и любят.

— Спасибо, что приехали, — произнес я, отстраняясь. — Я так рад, что вы здесь. Не терпится показать вам Пиппу.

Ребекка обожала своих внуков, поэтому я был уверен, сразу полюбит и Пиппу. Она взволновано озиралась по сторонам, выглядывая малышку, я указал ей на детскую и предложил достать Пиппу из кроватки.

— Предупреждаю, у нее сопли, — крикнул я ей вслед. — Это мерзко.

Она лишь усмехнулась, пробормотав себе под нос, что это не первое ее родео. После того как Ребекка скрылась в доме, я повернулся к Гриффу. Годы дружбы позволяли нам понимать друг друга без слов, я почувствовал, как слезы снова покатились по щекам, стоило увидеть любовь, сияющую на лице Гриффа.

— Мне так хочется убить тебя прямо сейчас, — тихо сказал он с милой улыбкой, противоречащей его словам.

— Грифф, — прошептал я, и голос сорвался.

Он тут же оказался рядом и крепко обнял, шепча на ухо слова о том, что все будет хорошо.

Кто знает, сколько времени я проплакал, повиснув на нем, прежде чем услышал, как подъехала еще одна машина.

Уэст.

Единственный человек, которого я больше никогда не хотел видеть. Долбанный мудак, который даже не удосужился рассказать мне, как, блядь, в действительности обстоят дела с опекунством Пиппы и кому на самом деле принадлежит отцовство. Парень, который имел наглость трахнуть меня после того, как трахнул мою…

Даже думать об этом было противно. Наверняка я блеванул бы прямо на крыльце, если бы продолжил развивать мысли в этом направлении. Поэтому я просто набросился на него. Набросился, выплескивая всю горечь, обиду предательства и гнев, которые раздирали меня.

Лишь позже, когда мы с Гриффом сидели за кухонным столом, а Ребекка играла на полу перед диваном с Пиппой, я наконец понял, почему вел себя столь неразумно.

Мне правда нравился этот ублюдок.

— Почему ты не позволил ему объясниться? — попытался вывести меня на разговор Грифф. — Неужели не понимаешь, что Адриана могла указать его отцом, ничего ему не сказав? И скорей всего, этот парень на самом деле не биологический отец Пиппы?

Я знал, что он прав, но не хотел признавать этого.

Тем не менее мой лучший друг не отступал:

— Почему ты с такой готовностью принял все за чистую монету? Словно сам хочешь верить в это.

— А кто же еще это может быть? — огрызнулся я. Ребекка хохотнула.

Глаза Гриффа сверкнули.

— Секс на одну ночь. Старый дружок. Коллега. Да любой мужик в мире или даже донор из банка спермы.

Грифф прищурился и понимающе усмехнулся.

— Что? — буркнул я. — Почему ты на меня так пялишься?

— Парень тебе нравится, и ты пытаешься все испортить. Посмотри на мое лицо. Видишь это выражение? Так выглядит самодовольство, которое я обычно испытываю только когда Сэм неправ, а я — да. Что, сказать по правде, случается не так уж и часто.

— Что правда, то правда, — пробормотала Ребекка.

Грифф перевел взгляд на мать.

— Серьезно, мам? Верность — слышала когда-нибудь о ней?

— Всего лишь говорю правду, малыш.

— Я не пытаюсь ничего испортить, — настаивал я.

— А-а-а, так ты не отрицаешь, что тебе нравится этот парень, — подловил он с дерзкой ухмылкой.

— Ладно... — раздраженно согласился я. — Он мне нравится. Но разве это имеет значение? Я через несколько дней улетаю домой.

Самодовольство Гриффа в миг сменилось серьезностью.

— Ты никем не увлекался со времен того придурка, когда мы были подростками.

Мы не называли имен, но я точно знал, кого он имеет в виду. Парень, которого я думал, что любил. Парень, который полностью сломал меня. Парень, предательство которого научило меня никогда больше не влюбляться.

— Не сравнивай Уэста с этой сволочью, — пробормотал я.

Грифф накрыл мою руку своей теплой, уверенной ладонью.

— Нико, тебе не кажется, что пора попробовать еще раз? Тебе нравится этот парень. Похоже, ты ему нравишься тоже, хотя... консервативный ковбой? Серьезно? Брр... — Он содрогнулся от притворного отвращения, и я шлепнул его по плечу.

— Перестань. Он милый. И умный. И чуткий.

Грифф снова многозначительно сверкнул глазами.

— Не говоря уж о том, что выглядит как ходячий секс.

— Аминь, — пропела Ребекка, обращаясь к ребенку на полу.

— Ты не имеешь права говорить так о нем, Гриффин Мэриан. У тебя есть муж, — упрекнул я его. — К тому же он не... про твою честь.

— О-хо-хо, только послушайте-ка его. Положил глаз на блондинчика-доктора, да? Выкладывай давай.

Я глубоко вздохнул.

— Он... сексуальный. Да? Прямо очень горяч. Как лето в Техасе. Как огненная вспышка. Обжигающий, как перец халапеньо. — Подперев руками подбородок, я подумал о его обнаженном теле, распростертом на кровати, и о том, как в свое удовольствие блуждаю руками по светлой коже.

Кажется, я даже заскулил. Совсем чуток.

Грифф громко рассмеялся.

— Ох, мать твою! Мам, мы должны позвонить этому парню и вернуть сюда как можно скорее. Хочу посмотреть на Нико, когда тот поблизости, если когда его нет, он скулит как потерявшийся щенок. Готов поспорить, он лопочет как ребенок.

— Я не лопочу.

— Держу пари, он краснеет, — услужливо вмешалась Ребекка.

— Я не... ладно... я… может, немного. Но это потому что он такой...

— Горячий. Мы помним.

Смех Гриффа — такой знакомый, обволакивающий — действовал мгновенно, как хорошее успокоительное.

— И прекрасный врач, и предан семье. И милый. И щедрый... но звонить ему нельзя. Он на работе, — предупредил я.

— И когда ты дашь ему возможность объясниться? — спросил Грифф.

— Когда у него будет выходной. А пока давайте покажу вам Хоби. Можем заехать в пекарню, и я продемонстрирую, над чем работаю.

Мое настроение мгновенно улучшилось при мысли о том, что я покажу разрисованный торт Гриффу и его маме. Мы по-быстрому собрали Пиппу и поехали на моей арендованной машине в центр города. Припарковавшись на боковой улочке возле пекарни, поставили автокресло в каркас коляски, как Голди научила меня, и отправились в «Ванильный кекс».

Стиви суетился за прилавком, и я почувствовал вину за то, что бросил его в вечер прошлой пятницы у костра. Я, извиняясь, улыбнулся, а он в ответ подмигнул.

— Приветики всем, — поздоровался он, дружелюбно улыбаясь. — Кто это сегодня с тобой, Нико?

Одарив его еще одной благодарной улыбкой за то, что хотя бы на время снял меня с крючка, я представил ему своего друга и его мать. Стиви посоветовал им десерт и угостил фирменным кофе, а я тем временем пошел к холодильнику, чтобы достать несколько кексов, которые разрисовал в прошлые выходные.

Рокс сидела в подсобке и посыпала крошками ярусы чего-то похожего на свадебный торт. Интересно, что это за заказ в начале недели?

— Привет, — поздоровался я и она подняла голову.

— Вот черт, Нико. До меня только дошли новости. Мне так жаль. Я понятия не имела.

— Какие новости? — спросил я.

— Что Уэст — отец Пиппы. Ты знал? — На ее лице отразилось удивление и сочувствие. Это раздражало.

Я открыл было рот, чтобы оспорить ее утверждение, но вспомнил, что еще не знаю всей истории. Я не говорил об этом с Уэстом. Юридически он и есть отец Пиппы, независимо от того, разделяет ли он ее ДНК.

— Я… я не хочу сейчас об этом говорить, если не возражаешь. Я пришел показать друзьям пекарню, не хочу оставлять их надолго.

— Конечно, Нико. Не хотела совать нос не в свое дело.

— Нет, дело не в этом. Я просто... не могу сейчас об этом.

Рокс понимающе посмотрела на меня.

— Без проблем.

Вернувшись в зал, я показал Гриффу и Ребекке кексы с лисичками.

— Я нарисовал их для тебя, — признался я Гриффу. Фамилия Гриффа до того, как его усыновили Мэрианы, была Фокс, его муж Сэм и сейчас иногда называл его «лисенком».

Глаза Гриффа загорелись, он посмотрел на мать и повернулся ко мне.

— Нико, это потрясно. Как ты это сделал? Это съедобная краска?

Я рассказал ему о том, что узнал от Рокс, и о некоторых интернет-исследованиях, которые провел самостоятельно.

— Это реально круто. Как татуировка, только кисточкой. Тебе бы понравилось. Если хочешь, попробуем вместе, пока ты здесь. Я должен завтра сделать большой торт для вечеринки.

— Я могу присмотреть за Пиппой, — предложила Ребекка, подмигнув. Знаю, это ей в радость.

Я кивнул ей.

— Супер. Спасибо.

Мы вышли из магазина и неспешно зашагали по живописному центру города, я заметил несколько любопытных взглядов и стало интересно, со сколькими в этом городке успел поболтать языкастый почтовый работник.

И лишь когда мы вышли из книжного, я понял, в чем дело.

Офицер Курт Биллингем стоял у машины с номерами Оклахомы, выписывая, как я предположил, какому-то туристу штраф за парковку. Стоило Курту завидеть меня, он тут же оскалился в дикой ухмылке.

— Так, так, так. Не иначе как мой любимый сводный братец, — протянул Курт.