- Соболезную твоей утрате. А когда это он скончался?

- Да прям перед прежним губернатором, дня за два, не больше.

- Да несёт его прах светлый ветер.

Лемиель фыркнул.

- Здесь, на острове, мы не сжигаем людей, словно мусор. Он похоронен, как надо, всё по правилам и как подобает. Так что скажешь? Берёшь что из этого или нет?

- Вот. За всё.

Серегил открыл кошелек и вытряхнул ему на стол четыре сестерция.

- Ты что скажешь? Тут золота больше, чем стоят эти безделушки. К тому же, ты сможешь тратить его без лишних к тебе вопросов.

Лемиель кивнул и сгрёб монеты.

- Премного благодарен.

Серегил задумчиво позвенел кошельком.

- Я бы, конечно, не прочь взглянуть и на камушек, что выпал из такой симпатичной розетки.

- Будь он у меня, я бы от него избавился, - сказал Лемиель с очевидным сожалением. – Маркис же ни словом не обронил ни про какой камень. Он про это всё вообще помалкивал, покуда не оказался на смертном одре. Вот тогда он и передал мне последнее, что у него оставалось на этом свете. У нас же никого, кроме друг друга и не было никогда.

Серегил собрал свои ночные трофеи и поднялся.

- Если, вдруг, попадутся ещё какие интересные штуковины, дай знать в Зеркальную Луну. И вообще, если что-нибудь будет нужно…

Лемиель протянул ему грубую, покрытую шрамами руку:

- Премного благодарен, но я в порядке.

Серегил пожал ему руку, весьма тронутый эдакой гордостью бывшего раба.

По пути обратно в таверну, где осталась Цинрил, Серегила одолела дикая усталость. Когда он взбирался в седло, у него всё болело. Было ясно, что сегодня ни о каких склепах и речи идти не могло. Думая лишь о горячей ванне да мягкой постели, он ударил Цинрил под бока и поскакал назад в дом губернатора.

***

Мика прикинул, что он не спит, только он ничего не видел. Он промок и продрог, был напуган, страдал от боли. Последнее, что ему вспоминалось перед тем, как опустился багряный туман, была прекрасная дама, которая снова сломала ему руку. И дра’горгос, который едва не проник в него!

Он лежал на спине, в воде, и когда попытался сесть, руку пронзила такая боль, что он вскрикнул, а потом закусил щеку, чтобы не орать.

- Эй? – дрожащим голосом произнёс он. – Клиа, ты тут?

Но единственным ответом ему были капли воды. И не было никого, чтобы ему помочь. Значит, справляться придётся самому. Здоровой рукой он уложил сломанную на груди, вскрикивая от каждого движения, а потом умудрился сесть. Эта боль и красная мгла отняли у него почти все силы, но он постарался собраться и сосредоточился на световом заклинании, которому обучил его Мастер Теро. Постепенно ему удалось создать крохотный светящийся шарик. При его сиянии он увидел, что бархатный наряд его превратился в жалкие выцветшие лохмотья. Мика ещё немного напрягся, и шарик увеличился до размеров воробьиного яйца – максимум, на что Мика сейчас оказался способен. Прямо перед ним высилась каменная колонна, на которой лежал сверкающий череп. Теперь Мика понял, где он - в пещере с призраком!

Встать без помощи рук было непросто, но он всё же сумел сделать это, несмотря на то, что при любом шевелении в плечо и запястье снова пронзало болью. Представив себе, что светящийся шарик привязан невидимой нитью к его макушке – так учил Мастер Теро – Мика смог взять его под контроль, и, повернувшись кругом, сумел оглядеться. Впрочем, склеп оказался слишком уж большим, так что пришлось обойти его, чтоб отыскать вход в туннель. При иных обстоятельствах он, конечно же, был бы весьма очарован возникающими из тьмы животными, которыми были расписаны стены, но всё, о чём он был в состоянии думать сейчас, был призрак… Или того хуже – дра’горгос , который кинется на него из окружающей тьмы.

Наконец, выход из склепа нашёлся, и опасно крутой туннель, в который он уходил. Он был тесноват: встать Мика там мог, но только нагнув голову. Так как здоровая рука была ему нужна, чтобы придерживать у груди сломанную, ему пришлось упереться в стенку плечом, после чего начать мучительное восхождение. Он понятия не имел, как далеко до наружной пещеры. Вскорости огонёк его начал мигать, а у него даже не было сил, чтобы не дать ему погаснуть, так что пришлось брести во полной тьме, столь кромешной, что у Мики перед глазами заплясали разноцветные звёздочки. И он бы, наверное, очень этому испугался, если бы Мастер Теро не рассказывал ему про такой обман зрения, возникающий в полной темноте.

Он уже решил, что не сделает больше ни шага, как проход вдруг выровнялся, и в лицо повеяло свежим ветерком. А вскоре далеко впереди замаячил свет. Это придало ему новых сил, и он сумел добраться до пещеры, где в треноге горел большой светящийся камень. Там был старинный чёрный табурет, и Мика плюхнулся на него, чтобы перевести дух и унять дрожь в коленях, прежде чем отправиться в следующий коридор.

Он просто посидит тут немножко, а потом встанет и пойдёт отсюда, и разыщет Мастера Теро и остальных, и расскажет им всё, что велела запомнить Клиа. И хотя его рука всё ещё нещадно дёргала, сидя было гораздо лучше. И чем дольше он так сидел, тем сложнее было даже думать о том, чтобы заставить себя подняться. Привалившись спиной к стене, он ощутил такую усталость, какой, кажется, не испытывал никогда в жизни. Но он же должен идти дальше…

Это был Меноси, полный красок и жизни. По улицам прохаживались люди в старинных нарядах, и повсюду вокруг были флаги и штандарты на высоких шестах, словно в день большого праздника . В конце ближайшего переулка Мика увидел дворец и отправился туда, так то было единственное в городе место, которое было ему хоть как-то знакомо. Он почти уже добрался до него, как огромные двери вдруг распахнулись и из них вышли Разат и какой-то прекрасный ‘фейе. Она была совсем юной, и даже ещё прелестнее, чем обычно. На ней было синее платье, не красное, и золотая диадема на голове.Вокруг поднялся радостный крик, и она, и тот человек улыбались и махали всем, а потом сели верхом на двух белых коней и поехали к городским воротам. Народ стал скандировать что-то, но Мика ни слова не понимал. Как только парочка поравнялись с тем местом, где стоял Мика, Разат улыбнулась ему и сказала что-то, похожее на то, что всё твердил у него в голове тот голос. До того, как всё накрыла багряная дымка.

Eshrlee.

***

Целых два дня у Алека ушло на то, чтобы снова найти во дворце портал. Как и прикидывал Теро, те не оставались в каком-то определенном месте, а появлялись и исчезали, как миражи, и только Алек мог видеть их. Словно ищейка, взявшая след, он часами таскал Теро с Микамом по коридорам, то и дело возвращаясь туда, где впервые проник в иное пространство.

Они в который уже раз снова пришли сюда. Солнечный свет за окном начинал потихоньку меркнуть, когда Алек, вдруг, заметил легкое колыхание в коридоре, в котором исчез Мика.

- Вон он! – Алек указал на зыбкий клочок серой травы с далёкими холмами. – Видите?

- Единственное, что вижу я – это коридор, - сказал Микам.

- Я тоже, - вторил ему Теро. – Дай сюда руку и попробуй-ка провести меня внутрь.

Оба вскинули на плечи мешки с едой и водой, что принесли с собою, Алек взял мага за руку и они заспешили к порталу. Поравнявшись с ним, Алек шагнул внутрь. Запросто, как обычно. Вот только ладони Теро почему-то у него в руке уже не оказалось, а обернувшись кругом, он увидел лишь раскинувшиеся во всю ширь луга.

На сей раз он оказался на противоположной от города стороне реки.

- Проклятие Билайри, - процедил он в досаде.

Мало того, что он не смог провести Теро, так ещё угодил не на тот берег, а поблизости ни мостка, да и день уже - если его было можно так назвать - клонился к закату. Он вздохнул и отправился вверх по реке, надеясь, что что-нибудь да подвернётся ещё до того, как у него закончится еда и растает день.

Не прошёл он, наверное, и полмили, как на фоне вечерних сумерек заметил пятнышко темноты, сгустившейся вокруг чего-то, вроде мерцающего костерка. Подхватив свой мешок за лямки, он заспешил туда. Не успел он как следует разбежаться, как услыхал у себя за спиною чёткий топот резвых копыт. Быстро оглянувшись, он увидел женщину, скакавшую на чёрном коне по дороге на той стороне реки. Она явно направлялась к нему. Счастливый тем, что их разделяет река, Алек прибавил шагу. Однако стук копыт вдруг раздался гораздо, гораздо ближе! Оглянувшись снова, он увидел, что она каким-то образом перенеслась через реку, и уже нагоняла его, а впереди неё в бешеном галопе неслись две огромные чёрные фигуры. Раздался нестройный, воющий клич… и Алек в ужасе тотчас узнал его: именно такой он слышал в тот день, когда за Теро гнался дра’горгос. Алек кинулся бежать, что было сил. Крики становились всё громче, и ему показалось, что он различает среди них чей-то гулкий, безумный смех.

До портала оставалось лишь несколько шагов, когда Алек ощутил как в спину ему повеяло ужасным холодом и что-то впилось ему в шею. Однако Алек успел подскочить к зыбкому тёмному порталу и нырнуть в него. Не успел он подняться на ноги, как на него обрушился дра’горгос. Он потянулся за сердцем Алека, но вдруг наткнулся на амулет и прямо на глазах рассыпался в прах, не издав ни звука. Ветер донёс до Алека новый гулкий далёкий крик. Вскочив на ноги, Алек понёсся дальше, покуда земля не ушла у него из-под ног, и он, рухнув вниз, покатился кубарем по камням.

Наконец, он упал на спину и замер. Немного оглушённый, но по крайней мере, живой. И валяясь там, он вдруг осознал, что над ним в чистом ночном небе сияют звёзды! Дра’горгос пропал, стук надвигающихся копыт прекратился. Шурша гравием, Алек с трудом поднялся, встал на ноги и огляделся. Каким-то образом он угодил на дно пересохшей речки. К счастью, он ничего себе не сломал, хотя можно было не сомневаться, что назавтра появится куча новых синяков.

Ладно, теперь, по крайней мере, дотянем до завтра, - усмехнувшись, с огромным облегчением подумал он.