Намтур одарил Стеллу своей лучшей улыбкой. Его глаза превратились в узенькие щелочки, и он не мог выглядеть милее.

— Я не доставлю вам проблем.

Стелла встала.

— Пожалуйста, присаживайтесь. Хотите чаю?

Намтур улыбнулся еще шире, неторопливо доковылял до кресла и осторожно в него опустился.

— Ой, нет-нет. Вы очень заняты, и я не хочу вас отвлекать.

Мне очень хотелось похлопать его отменному представлению, но это бы испортило все впечатление.

— Не переживайте, я все равно собиралась приготовить себе чашечку чая.

Стелла полезла в стол и достала оттуда флажок, сделанный из куска тряпки, привязанной к шпажке, и маленький кувшинчик. Она вручила мне флаг.

Я взяла его.

— Что это?

— Твое боевое знамя. Фельдман сидит у себя в кабинете с самого утра, как прибитый. Он отменил все свои встречи и приказал никого не впускать. Он ждет тебя. Помаши своим знаменем.

Я помахала флажком.

— К чему это?

Стелла подняла кувшинчик.

— Я обрызгаю его молоком, как делали монголы перед битвой. Больше я ничем не смогу помочь.

— Как это мило, — сказал Намтур. — Вы такая заботливая подруга.

Я протянула знамя, и Стелла окропила его молоком. Затем я развернулась и двинулась в кабинет Ника Фельдмана.

Я постучала в дверь.

— Войдите.

Я вошла и закрыла за собой дверь.

Ник Фельдман походил на грозовую тучу в человеческом обличье.

Я прошла к его столу и опустилась в кресло.

Ник взял со стола маленькую стеклянную колбу, внутри которой парил белый порошок, и, разломав ее напополам, швырнув порошок на пол. На половицах вспыхнули оранжевые линии и, образовав сложное заклинание, испарились. Он запечатал комнату.

Печати подобного рода были нескольких видов. Одни не пропускали звук, другие — не позволяли вас увидеть, а третьи делали и то, и другое. Конкретно эта печать была ловушкой. Она запечатала нас в комнате, блокируя вид, звук и магию, и мне придется сломать ее, чтобы отсюда выйти.

Ник Фельдман собирался меня убить.

Я не хотела причинять ему боль. Он всегда был добр ко мне. Но едва Ник начнет, то уже не остановится. Мне придется его ранить.

Он посмотрел на боевое знамя Стеллы. Я водрузила его на стол и села обратно.

— Мисс Райдер, вы знаете, что случается, когда посторонний оборотень заходит на территорию Стаи?

Он был не просто спокоен. Он превратился в сосульку.

— Он должен представиться Царю Зверей в течение двадцати четырех часов.

Ник пристально посмотрел на меня. Его глаза были наполнены свинцом.

— Вы знаете, что бывает, если гости не соблюдают приличий?

— Стая находит их и привлекает к ответу?

— Да. И они не всегда с ними церемонятся.

Я ожидала. Он к чему-то вел.

— Обычный оборотень как минимум в три раза сильнее обычного человека, и в два раза быстрее. Добавьте когти, клыки, ускоренное исцеление, охотничий инстинкт, и получится превосходящий силами высший хищник, вооруженный интеллектом человека и силой монстра.

Ничего из вышесказанного не требовало ответа с моей стороны. Будь это кто-то другой, я бы уже спросила, стоит ли мне писать конспект и будет ли это на экзамене. Но здесь основной целью было сохранить его спокойствие.

— Оборотни замкнуты, недоверчивы к посторонним и глубоко параноидальны.

Рыбак рыбака видит издалека.

— Их человечность висит на волоске, — продолжил Ник. — Требуется совсем немного времени, чтобы эта ниточка лопнула. Столкнувшись с пришлым оборотнем на своей территории и встретив сопротивление, они посчитают, что он не замышляет ничего хорошего. Они попытаются его задержать. При этом, могут перестараться и даже его убить. Когда это происходит, стая, к которой принадлежит пришлый, принимает ответные меры. Это тот момент, когда рациональное мышление и логика улетучиваются, и у нас начинается война оборотней.

Он подводил меня к чему-то. Я так и чувствовала, что грядет взрыв.

Ник скрестил руки.

— Что у нас здесь на данный момент? Чужак-оборотень, который чисто случайно еще и бета крупнейшей стаи оборотней в Северной Америке. Одно его присутствие на территории Стаи — уже оскорбление. Если о нем здесь узнают, и он сбежит, Стая потеряет свое лицо и потребует возмездия. Если его задержат и при этом ранят, то возмездия потребует уже Ледяная Ярость. В любом случае, это будет объявление войны. Сейчас мы наблюдаем начало бойни. И эта бойня будет не на Аляске, она случится здесь, в этом городе.

Он указал на окно.

— Прямо здесь, на этих улицах.

Я сидела, не шевелясь. Весь этот разговор походил на прогулку по покрытому льдом озеру. Один неверный шаг и я провалюсь в ледяную воду.

— Сотни оборотней погибнут. Тысячи невинных обывателей будут убиты. Это не какие-то гипотетические цифры. В этой стране уже бывали войны перевертышей. Мы точно знаем, к каким ужасным потерям они приводят. И ведь это были маленькие стаи. Можете представить себе масштаб бойни, если схлестнутся две крупнейшие стаи?

Я открыла рот ответить.

— Думаю, можете, — ответил он за меня.

Лед у меня под ногами только что треснул.

— На это вы и рассчитываете. Люди, которым вы служишь, ценят людей не больше, чем комаров.

Он взял папку с угла стола, раскрыл ее и бросил передо мной. По столу разлетелись фотографии. Фото Эрры на коне, слева от нее мой дядя, и справа от нее — я. Другое мое фото в королевском платье Шинара, принимающей группу бизнесменов, часть из которых пялится, а вторая часть неуклюже пытается мне поклониться, на залитой солнцем террасе Досари, калифорнийского дворца Эрры. На мне бледно-зеленое облегающее платье, а собранные золотым обручем волосы струятся вниз водопадом золотистых локонов. Золотые браслеты, идентифицирующие меня как Наследницу, сверкают на моих запястьях. Третье изображение, картина, настолько реалистичная, что скорее напоминающая фотографию — я в кровавой броне на коне, кричащая и забрызганная гноем.

Отлично. Просто прекрасно. Слишком легко он согласился доверить мне это дело. Я знала, что он станет проверять мою подноготную, но надеялась, что расставленные мной за последние месяцы барьеры задержат его достаточно надолго, чтобы я смогла остановить ма’авиров.

Черт бы побрал мое смазливое личико.

— У меня есть теория. — Голос Ника резал, словно нож. — Не желаете ли ее услышать, Данану?

— У меня есть выбор?

— Нет. Четыре с половиной тысячи миль отделяют Стаю Атланты от Ледяной Ярости. Поэтому я спросил себя: что может делать бета Ледяной Ярости, заведующий всеми их повседневными делами, в Атланте? Его называют волком, который правит одним своим именем. Серебряный волк, парень, сумевший превратить более пяти тысяч сепаратистов и неудачников, половина из которых одичала, в функционирующее сообщество, которое они прежде отрицали. И они его за это любят. Зачем ему приезжать сюда? Почему сейчас?

О Боги. Вот мы и приехали.

— Он должен понимать, что набег на Стаю — это логистический кошмар. Вероятнее всего, они не выдержат затяжного конфликта. У Стаи все-таки есть крепость. Они бы узнали о приближении Ледяной Ярости, поскольку Аргенту пришлось бы переместить тысячи перевертышей через Канаду и Средний Запад сюда. Ему должно быть что-то нужно. Стая обладает эксклюзивными правами на панацею, помогающую предотвращать люпизм. У них есть сейф, полный магических артефактов. Возможно, он хочет что-то из этого. Или же он хочет сокрушить Стаю и взять здесь все под свою власть. Может, его люди устали от севера и холода.

— Могу я кое-что сказать?

— Нет. Я еще не закончил. — В глазах Ника сверкнула злость. — Аргент не дурак, иначе не был бы тем, кто он есть. Он все это знает, но все равно льет масло в огонь. Он должен быть уверен, что получит желаемое, чтобы так рисковать. Это значит, что у него есть могущественный союзник. Вы.

Добро пожаловать на парад паранойи, с праздничными платформами и марширующим оркестром.

Ник наклонился вперед. Его глаза остановились на мне.

— Вы собираетесь поддержать его игру. Хороший план. У него есть мускулы, а у вас есть магия. Двойной удар. Было время, когда Атланта собралась бы вместе, чтобы остановить вас, но не сейчас. Значит, вы и Аргент… вы, должно быть, надеялись, что Стая заметит его. Вас нужен предлог, чтобы начать эту войну. За исключением того, что по какой-то странной причине Стая отреагировала не так, как вы ожидали, поэтому вы слили его имя Стелле. Вы знаете о моей связи со Стаей. Вы рассчитывали, что я подниму тревогу, чтобы спасти женщину, которую люблю, и наших детей.

Дядя, какой же ты твердолобый…

— Скажите мне, что вы получаете от этого? Чего хочет Эрра? Это касается Кейт? Как вы думаете, если вы уничтожите Стаю, Кэрран вмешается, и вы с Аргентом сможете убить его? И тогда Кейт, одинокая и скорбящая, заберет своего сына-сироту и вернется к тете, как хорошая маленькая блудная дочь? Вы действительно думали, что ваши люди смогут скрыть свою причастность к этому? Или вам просто было все равно? Это месть за Роланда?

Я снова открыла рот.

— Я этого не позволю. Весь этот план закончится здесь, на мне. Войны не будет.

— Аргент не хочет войны. — Ура! Наконец-то удалось вставить хоть слово.

Ник уставился на меня. Он уже выглядел немного невменяемым, и его ледяной голос только подкрепил мою догадку.

— Просветите меня. Чего хочет Аргент?

— Он хочет найти убийцу пастора Хейвуда.

Ник рассмеялся.

— Вы здесь за тем же. Какое совпадение.

Странные бугорки заскользили под его кожей, будто мячи для гольфа, перекатывающиеся среди мускулов. Секретное оружие, которым его наделил мой дед.

Взгляд Ника обещал мне смерть. Вот только все будет не так, как он себе придумал.

Я не могла убить Ника, чтобы спасти Кейт. Это шло вразрез со всем, что я отстаивала. Со всем, что отстаивала она. Если она узнает, что я убила его из-за нее…

Прости меня, Кейт.

— Это Дерек.

Ник моргнул.

— Даррен Аргент — это Дерек Гонт. Он здесь, потому что пастор Хейвуд попросил его о помощи, но он не успел. Он не сделает ничего, что поставит под угрозу созданную Кэрраном Стаю. Хотя никто о нем не знает, Асканио гоняется за ним по городу вот уже три дня. Вероятно, он не знает, что Дерек — это Аргент, но он наверняка узнал его запах.