Глава 5

Далила

— Приехали, сладкая. Это здание прямо здесь, на углу.

Тетя Рут, как и три дамы на заднем сиденье, отстегивает ремень безопасности и лихорадочно указывает на высокое белое здание со стеклянными дверьми и бледно-голубыми тканевыми навесами, к которому мы подъехали во вторник днем.

— Когда тебя забрать?

Я замечаю свободное место впереди и плавно паркую «Лексус» Рут, где тетя и ее подруги высаживаются и неторопливо направляются в сторону СПА на углу.

Я опускаю пассажирское окно, и Рут наклоняется к нему.

— Мы собираемся пробыть здесь большую часть дня, потом поужинаем и выпьем. Посмотрим, сколько Глэдис выпьет сегодня, но вечером в польском ресторане на Каллахан-стрит будет вечер танцев. Я позвоню тебе, когда мы будем готовы убраться отсюда.

— Хорошо, повеселитесь. Не влезайте в неприятности.

Тетя Рут машет рукой и догоняет своих подруг, ушедших вперед. Когда она сказала, что в день их СПА-процедур включено приличное количество шампанского, я настояла на том, чтобы быть их водителем. Это меньшее, что я могу сделать. Этим летом тетя щедро платит мне за мое время и помощь, и, кажется, даже слишком щедро. Я рада побыть ее шофером, когда это необходимо.

Я плавно трогаюсь с места под урчание живота, и тут замечаю уютное уличное кафе, скрытое в тени деревьев.

К тому времени, как я паркуюсь и иду внутрь, кафе быстро заполняется. Становлюсь в очередь, делаю заказ и, достигая конца прилавка, ожидаю, когда мне его выдадут.

Взяв свой поднос, осматриваю помещение на наличие пустого столика, но ничего не нахожу.

Мне везет, как всегда.

— Эй, я тебя знаю.

Я оборачиваюсь на мужской голос, исходящий от столика на двоих справа от меня, и улыбаюсь, когда узнаю его.

Геракл.

— Привет, — я подхожу, и он жестом предлагает мне сесть.

— Это место — зоопарк в обеденное время. Думаю, мы выбрали самое худшее время для посещения.

Я сажусь и разворачиваю свои столовые приборы.

— Извини, я так и не узнала твое имя в ту ночь.

— Уэстон, — говорит он. — А твое?

— Далила.

— Ты все-таки встретилась с Зейном?

— Да. — Я приподнимаю брови, ковыряя вилкой свой салат. — Спасибо за помощь в этом. Видимо, в ту ночь Зейн был очень востребован.

— Неа. — Уэстон ухмыляется. — Нужно просто знать, где искать.

— Вы хорошие друзья?

— Мы оба «Пумы».

Он натягивает футболку на своей мускулистой груди. Темно-синими и золотыми буквами написано «Гейнсвилльские», и я полагаю, что остальная надпись сзади.

— Так вы друзья или просто… «Пумы»?

Он улыбается и хмыкает.

— И то, и другое.

— Итак, мне интересно, — начинаю я, — произошло ли что-нибудь за те выходные с твоей желтой рубашкой?

Уэстон выпрямляется, широко распахивает глаза, а на щеках появляется румянец. Очаровательно видеть этого нежного гиганта таким застенчивым.

— Моя желтая рубашка… осталась на мне. Если ты спрашиваешь меня об этом. — Он смеется. — В ту ночь я определенно сделал правильный выбор.

— О… — Я делаю глоток органического охлажденного чая с гибискусом. — Ты помирился с бывшей?

Выражение его лица становится мрачным.

— Нет. Не помирился.

Я пожимаю плечами, разгребая листья салата на тарелке в поисках лучших.

— Все в порядке. Просто спросила. Я учусь на психолога, поэтому интересуюсь людьми и внутренней работой взаимоотношений в целом. Прости, если веду себя назойливо. Иногда я забываю, что не всем нравится вести такие разговоры. Я буду рада поговорить о том, как мой рот сейчас смакует салат…

Уэстон начинает смеяться.

Я поднимаю взгляд, одаривая его нежной улыбой, и он улыбается в ответ. Уэстон кажется милым, но за его удрученным состоянием что-то скрывается. Я готова поспорить, что он держит всех на расстоянии вытянутой руки.

И Уэстон тот еще хулиган.

— Неа. — Он кладет последний кусок сэндвича в рот, вытирая пальцы о повторно перерабатываемую коричневую салфетку. — Все хорошо. Я был с Элль со средней школы. Десять лет, наверное. Мы просто стали совершенно разными людьми. Она хотела вернуться домой в Теннесси, чтобы быть ближе к семье. Еще она хотела выйти замуж и иметь кучу детей. А моя карьера пошла вверх. Никто из нас не хотел заставлять друг друга жертвовать своими мечтами. Разрыв наших отношений был единственным разумным решением.

— Ничего себе! — Я упираюсь локтем на стол, опустив подбородок на руку. — Это действительно разумный выход. Это достойно. Ты понимаешь, как тебе повезло? Разрыв после целого десятилетия отношений иногда бывает неприятным. Это не для слабонервных.

— Да, — он кривится, глядя на свою пустую тарелку, — полагаю, ты права.

— Ты все еще любишь ее?

— Да. Мы выросли вместе. Мы все еще друзья. Я по-прежнему разговариваю с ней каждый день.

— И будешь любить ее вечно?

Уэстон тихо сидит, покручивая пальцами мятую обертку от трубочки.

— Однажды она встретит кого-то, — тихо говорю я. — Выйдет замуж. У нее появятся дети. И это будет не с тобой. — Я сопротивляюсь желанию положить свою руку на его, когда вижу, как у него сжимаются губы. — Я лишь хочу сказать: ты должен подумать о себе. Или рассмотреть возможность того, чтобы вернуться к этим отношениям в ближайшем будущем.

Уэстон бросает обертку и откидывается на спинку стула, сложив руки и сжав зубы.

— Да. Ты права.

— Тебе повезло, что ты так долго любил кого-то, — размышляю я. — Мои самые долгие отношения длились одиннадцать месяцев. Мы не смогли бы продержаться год, не убив при этом друг друга. — Я откидываюсь на спинку стула, нахмурив брови. — Знаешь, теперь, когда я об этом думаю, Зейн очень напоминает мне моего бывшего. Самодовольное лицо. Острый язык. Очень привлекательный.

— Не говори Зейну, что ты находишь его привлекательным. — Уголки губ Уэстона приподнимаются. — Если он возомнит о себе еще больше, чем есть, то может взорваться.

— Уверена, что он об этом знает. — Я закатываю глаза. — Может быть, поэтому я нахожу его абсолютно отвратительным.

— Тебе не нравится Зейн? — На лице Уэстона появляется смесь растерянности и веселья. — Уверен, что ты единственная женщина из тех, что я знаю, которая сказала эти слова. Ты знаешь, это звучит чертовски кощунственно для его эго.

— Давай просто подытожу, что мы не очень поладили на его вечеринке и с тех пор все только ухудшается. Мы не можем вести культурный разговор. Один из нас всегда переходит на личности и все выходит из-под контроля.

— Зейн иногда ведет себя как мудак в своем собственном фирменном стиле, — говорит Уэстон. — Но, в принципе, у него доброе сердце. Его прошлое было немного тяжелым, но он делает успехи. Он надрывает задницу, чтобы все изменить.

— Скажи это моей тете. Она убеждена, что он плохое семя. — Я делаю еще один глоток чая, приподняв брови. — Ты думаешь, что он хороший человек?

— Думаю, да, — отвечает Уэстон без колебаний, и уголок его губ приподнимается. — Его рот время от времени доставляет ему неприятности, но это Зейн.

Вспоминаю о нарциссах, которые стоят в хрустальной вазе на моей тумбочке. Рут хотела выбросить их, но я этого не допустила. Просто унесла в свою комнату и тетя, казалось, с тех пор забыла о них.

У моей матери случится сердечный приступ, если она узнает, что я позволила бессмысленно выбросить идеально прекрасных весенних красавцев.

Мой телефон гудит, лежа у меня на коленях. Я беру его и вижу, что звонит Тейлор.

— Извини, я должна ответить, — говорю я.

Уэстон кивает.

— Тейлор, привет, — отвечаю я. — Что случилось?

— У нас есть претендент. — Его чрезмерно возбужденный голос гремит в трубке. — Через час. Дом готов?

Я встаю, вспоминая свою неубранную постель и след из моей грязной одежды, ведущий в ванную. Я собиралась убрать ее, но торопилась вовремя доставить компанию Рут в СПА-центр.

— М-м-м, — говорю я, бросив беглый взгляд на Уэстона. — Нет, дай мне полчаса. Мне нужно убедиться, что все в порядке.

— Давай побыстрее, — говорит он. — Обычно я предупреждаю за двадцать четыре часа, но агент сказал, что покупатель находится в городе только до пяти и они очень заинтересованы.

— Поняла. — Заканчиваю разговор с Тейлором и собираю свою посуду на поднос. — Извини, мне надо идти. В дом моей тети придут потенциальные покупатели и мне нужно вернуться.

Уэстон улыбается.

— Не беспокойся. Еще увидимся.

Я въезжаю на подъездную дорожку Рут и бью по тормозам. Быстро заглушаю двигатель, хватаю сумку и залетаю внутрь.

Остановившись на кухне, достаю из морозилки пачку замороженного печенья с кусочками шоколадной крошки и закидываю их в духовку для запекания. Они должны быть готовы через пятнадцать минут. Статья, прочитанная мной в интернете, гласила, что запах свежих печеных лакомств помогает продавать дома.

Пока печенья выпекаются, я мчусь в свою комнату, закидываю одеяло на простыни, взбиваю подушки на кровати и бросаю свою грязную одежду в корзину. К тому времени, как заканчиваю прибирать жилище, таймер на духовке издает звуковой сигнал.

С тех пор, как покинула кафе, я проигрываю в голове свой разговор с Уэстоном. Он милый парень. Даже слишком. Кажется, он считает, что у каждого есть презумпция невиновности, но если он знает Зейна и говорит, что он хороший парень…

Может, он действительно такой?

Жду несколько минут, чтобы печенье остыло, а затем выкладываю несколько штук на тарелку на кухонном островке. Быстро набросав записку, что покупатели могут угоститься выпечкой, я упаковываю остальное печенье в один из контейнеров Рут.

Вооружившись печеньем и мирными намерениями, я запираю дом и иду к дому по соседству.

Возможно, я сумасшедшая.

Возможно, он подумает, что я сумасшедшая.

Но сейчас это кажется правильным.