Глава 10

Зейн

— Ты меня убиваешь. — Кай стоит перед зеркалом в моем холле, разминая свой бицепс и ухмыляясь от уха до уха. — Немного развлечений.

— Не могу. Ты знаешь.

Я кладу руки на бедра и смотрю на свое скучающее отражение. Уэстон, один из наших полузащитников, сидит в моей гостиной и выглядит погруженным в свои мысли. Или, может быть, ему тоже скучно.

— Уэстон в депрессии. Тебе тоже уже невесело. — Улыбка Кая исчезает, и он поворачивается ко мне. — Какого хрена я должен делать? Вы мои братья, мои единомышленники.

— Ага, но не каждый может быть золотым мальчиком Гейнсвилла, — говорю я.

Отхожу от Кая и падаю в разложенное кресло, и Уэстону уже не нужно смотреть вверх.

Склонность Кая Сантаны к выпивке и женщинам намного превосходит мою, но я застрял под PR-микроскопом. И пойман в ловушку дочерью владельца команды.

— Чувак, — говорит Кай Уэстону, — будь мужиком. Двигайся дальше. Элль так и сделала.

Уэстон поднимает взгляд, и его огромные кулаки сжимаются в редкой для него демонстрации гнева.

— Найди какую-нибудь новую киску, используй кого-нибудь в качестве груши для битья, будь гребаным мужиком, стряхни это дерьмо. — Кай пожимает плечами. — Давайте уберемся нахрен отсюда сегодня вечером. Нам нужно сделать что-нибудь веселое.

— Например? — фыркает Уэстон.

— Я не знаю. Варианты ограничены, потому что «жеребца» не должны засечь с алкоголем и девочками. — Рот Кая растягивается в улыбке и появляется озорной хитрый взгляд. — Я знаю. Саут-Бич. Мой двоюродный брат владеет там клубом Azul. Мы можем устроиться в VIP-комнате, проберемся через черный вход и устроим себе вечеринку. Никто даже не узнает, что мы покинули Гейнсвилл.

Шесть месяцев назад я был бы полностью за предложение Кая.

Но шесть месяцев назад моя карьера и все, ради чего я вообще работал, не были на грани.

— Я не знаю, — говорю я.

Откидываюсь назад, закидываю руки за голову и смотрю в окно на дом Рут. Я бы все отдал, чтобы узнать, что делает Далила сегодня вечером.

Последнее, что я слышал, что ее сестра-близнец должна была ненадолго приехать. С тех пор, как мы переспали, я дал Далиле пространство, потому что не хочу быть тем парнем. Не хочу быть каким-нибудь придурошным подкаблучником, который внезапно стал одержим девушкой, потому что ее киска сделана из 24-каратного золота и бархата.

— Ну же, — стонет Кай, доставая футбольный мяч из-за дивана и подбрасывая его в воздух. Я вообще не в курсе как он туда попал. Если бы не моя горничная, это место было бы похоже на общагу. — Я за рулем. Все, что нужно, это сделать несколько телефонных звонков. Нам даже не нужно рисковать. Мы просто будем обычными парнями, которые вышли потусоваться и немного выпить в уютной уединенной VIP-комнате моего кузена.

— Я не помню ни одной ночи с тобой, которая не была бы безумной, — напоминает Уэстон.

— Согласен, я поверю в это, когда увижу, — говорю я.

— Ладно. — Кай бросает мяч, сжимает губы в жесткую линию и указывает на нас пальцем. — Вы отстойные и жалкие придурки. Можете просто сидеть дома и смотреть в пижамах гребаное «Аббатство Даунтаун». Я сваливаю.

— Даунтон, — говорит Уэстон. — Не Даунтаун. (Примеч.: «Аббатство Даунтон» — британский исторический телесериал, вышедший на экраны в Великобритании в 2010 г., в США — в 2011 г.)

— Ну, конечно, тебе лучше знать. — Кай закатывает глаза.

Уэстон поворачивается ко мне.

— Может, поедем?

— Вы, нахрен, ненормальные? — Я выплевываю ответ. — Если меня поймают, я вылечу из команды.

Кай проверяет свои часы.

— Я ухожу через пять минут, так что…

— Если ты не будешь пить и общаться с девушками, то не нарушишь приказов тренера. — Слова Уэстона имеют смысл. — Так что, либо так, либо ты остаешься и сидишь дома в субботу вечером.

— Черт! — Я тру ладонями лицо. — Ты прав.

Кай громко хлопает и торжествующе смеется, и его смех разносится по всему первому этажу.

— Давайте, придурки. — Кай позвякивает своими ключами от машины. — Это пятичасовая поездка, а сейчас уже два. Вперед, вперед, вперед.

— Мне еще нужно собраться, — говорит Уэстон.

— Мне тоже, — говорю я.

— Это не гребаный отпуск, — стонет Кай. — Брось немного шмоток в сумку и достаточно.

На этот раз Кай Сантана сдержал свое слово.

Его двоюродный брат и вправду владеет клубом в Саут-Бич, и тут на самом деле есть VIP-комната, и мы действительно держимся в тени.

Здесь все по-другому. Никто нас не знает. Мы неузнаваемы, потому что сейчас межсезонье и наши фотографии не мельтешат по всем спортивным новостным каналам в каждом баре Северной Америки.

Сегодня вечером с нами нет толпы фанатичных поклонниц и групис, которые преследуют нас, умоляя о совместной фотографии, и суют свои номера телефонов.

Только парни.

Мы сидим в комнате цвета океанского дна. Кай и Уэстон потягивают напитки, которые стоят дороже, чем должны стоить с «семейной скидкой» Кая. В клубе пульсирует музыка и время от времени мимо занавеса из красных бархатных нитей проходят люди, с любопытством заглядывая, кто здесь, но внутри слишком темно и они слишком пьяны, чтобы что-то увидеть.

Я не испытывал такого рода анонимности со времен, когда был новичком. Я и забыл, как это хорошо.

— Итак. — Уэстон делает глоток скотча, упираясь локтями в колени. Он выглядит скучающим, хотя и настаивал на том, чтобы улизнуть из Гейнсвилла.

Мы бросаем взгляд на Кая, который стоит по другую сторону веревочного занавеса, беседуя с официанткой с фальшивыми сиськами, которая не перестает хихикать в его присутствии, хотя мы оба знаем, что Кай не такой уж смешной.

— Этот трахальщик сегодня вечером приведет ее в номер. Вот увидишь, — говорит Уэстон.

— Вообще не понимаю, почему мы делим один номер. — Я делаю глоток обычной воды из бутылки по завышенной цене.

— Потому что Кай самый прижимистый сукин сын по эту сторону Атлантики, — качает головой Уэстон. — Помнишь поддельный «Ролекс», который он купил пару лет назад?

Мы смеемся и наблюдаем, как Кай вытаскивает телефон из кармана и записывает в него номер официантки, после чего возвращается к нам.

— Мне казалось, это ночь парней? — говорит Уэстон Каю.

— Идите на хрен, ребята. Я должен переспать с кем-нибудь. — Кай поправляет воротник рубашки и смотрит в сторону толпы возле бара. Он ненавидит, когда его не замечают. Это сводит его с ума. — Пойду, поищу туалет.

— Ладно, — говорю я, наблюдая, как он уходит.

— Он пошел не в туалет. Он просто хочет внимания, — заявляет Уэстон.

— Можно было догадаться. Он собирается меня рассекретить.

Уэстон пожимает плечами.

— Пока ты не пьешь и не сходишь с ума, у тебя все будет хорошо, чувак. Не переживай.

Мы похожи на отстойных придурков, сидящих в одиночестве. Только мы вдвоем. Никакого общения. Выглядит скучно, как ад.

Но я думаю, что это лучше, чем оставаться дома, кроме того, мы потратили пять часов, чтобы добраться сюда, поэтому ничего не можем с этим поделать.

Кай возвращается через двадцать минут с двумя бокалами в руке и тупой улыбкой на лице.

— Мы должны выйти отсюда. В баре сидит сногсшибательная блондинка, которая так просит хорошего траха, что я должен сделать ей одолжение сегодня вечером, — говорит он.

— Нет, чувак. — Я поднимаю руку. — Мы не будем этого делать. Мы пришли сюда не для этого.

Кай ставит свои напитки и выставляет руки перед собой.

— Огромные сиськи. Губы Анджелины Джоли. Длинные ноги. Я хочу ее.

Уэстон смотрит в мою сторону. Этот гребаный предатель еще раздумывает.

— Давай же, — Уэстон указывает на мою воду, — тебе все равно нужно пополнить запас.

Застонав, я выхожу за ними, направляюсь к бару и усаживаюсь на пустой барный стул в самом конце.

— Извините, — через мгновение раздается женский голос. — Вы не из «Гейнсвилльских Пум»?

Я поворачиваюсь к девушке, улыбаясь и кивая.

— Ага.

— Я большая фанатка, — говорит она, наклоняясь ближе к моему уху. Черт, здесь намного громче, чем было в VIP-зале. — Могу я тебя побеспокоить и попросить сделать селфи с тобой? Я твоя огромная фанатка. У меня есть все сезонные билеты, и я не пропустила ни одной домашней игры за три года. Я знаю всю твою статистику. Ты есть даже в моей команде по фэнтези-футболу. (Примеч.: Фэнтези-спорт — разновидность игры, в которую играют в интернете, где участники собирают виртуальные команды реальных игроков профессионального спорта. Эти команды соревнуются на основании статистических показателей этих игроков в реальных играх.).

То, что я должен сказать ей «нет», разбивает мое чертово сердце, но у меня нет выбора. Фотография меня в баре с такой симпатичной девушкой станет огромной проблемой. Я не смогу объяснить такое, если тренер узнает. Кроме того, неизвестно какая подпись будет под этой фотографией. Если я в чем-то и был уверен в последние несколько лет, так это в том, что некоторые люди на первый взгляд кажутся совершенно нормальными, хотя таковыми не являются.

— Мне очень жаль, — говорю я. — Это запрещено. Тем не менее, спасибо тебе за то, что болеешь за нас.

Сладкая улыбка девушки исчезает, а глаза мрачно вспыхивают. Она не верит мне, и я не могу ее винить. Это звучит как полная херня.

— Пошел ты! — Она уходит, не замечая Кая или Уэстона.

Хруст и звон разбитого стекла справа от меня привлекают внимание. Кай с красным лицом перекрикивает музыку. Его рубашка облита жидкостью, а у ног валяется разбитый бокал мартини.

— Гребаная сука, — кипит он.

Я слезаю с барного стула и направляюсь туда, где Уэстон пытается его успокоить.

— Чувак, остынь. — Уэстон берет полотенце у бармена и передает его Каю.

Тот вытирает свою рубашку, что почти ничего не меняет. Он бормочет что-то себе под нос, что не слышно из-за клубной музыки.

— Что случилось? — спрашиваю я, чувствуя тяжелые взгляды зрителей.

— Видимо, он не впечатлил блондинку, — говорит Уэстон, наклоняясь. — Она выплеснула выпивку ему в лицо.

— Ну, а кто разбил бокал?