Поиск
(1928)
Обреченная
Холодным ветром веет
Из властных серых глаз.
Не смею, не посмею
Ни после, ни сейчас.
Не сделать мне ни шагу
На страшное крыльцо.
Белеет, как бумага,
Влюбленное лицо.
Я знаю, виновата,
И страшною виной.
Жених сосновый свата
Вчера прислал за мной.
Встречала, угощала.
Ушел — и сыт, и пьян.
Хлестнуло кровью алой
Из уст моих в стакан.
Наверно, так и надо,
В последний раз грешу,
Холодным ветром взгляда
В последний раз дышу.
Хоть раз бы поглядели
Вы с лаской на меня.
Считаю я недели
До гибельного дня.
(1928)
Ветхий завет
Поэты прежние грезили,
Мы, как бомбы, взрываем года.
Разве песни мои — поэзия?
В них смерть, мятеж и беда.
Сумасшедший, ты смотришь с хохотом:
Какая забавная игра!
Земля разверзается с грохотом
До пламенного ядра.
Своей ли звериной жаждой
Разрываю я нервы строф?
О, сколько в сердцах у каждого
Стихийных прошло катастроф.
Разве это романсы жгучие
И страстей декадентских бред?
Раздавили силы могучие
Наш любимый ветхий завет.
Откройте себя, не пугаясь,
Загляните на самое дно,
И поймете, что я не другая,
А такая, как вы, всё равно.
В испытаниях будьте тверже, —
К старым чувствам возврата нет.
Пусть и в песнях будет повержен
Погибающий ветхий завет.
Отреклись от Христа и Венеры,
Но иного взамен не нашли.
Мы, упрямые инженеры
Новой нежности, новой земли.
(1928)
Последний козырь
Я знавала сухие слезы:
Влаги нет, а глаза в огне.
Я бросаю последний козырь —
Иль подняться, иль сгинуть мне.
Слишком много сыграно партий —
Вечный проигрыш, вечный позор.
Я склоняюсь к последней карте.
Как преступник под острый топор.
Отойдите, друзья. С неизвестным
Я останусь с глазу на глаз.
Нужно силы последние взвесить
В этот мне предназначенный час.
Нужно выпить черную чашу.
Пусть я буду, как прежде, одна.
Запоздалая помощь ваша
Бесполезна и ненужна.
Вы — счастливцы, избравшие прозу.
Страшен песен слепой произвол.
Я бросаю последний козырь
На проклятый зеленый стол.
1928
«Какая злая лень…»
Какая злая лень,
И сердце чуть звучит.
Потонет каждый день
В нахлынувшей ночи.
И хлынет мне в глаза
Предсмертной ночи муть,
И нечего сказать,
И некого вернуть.
Смертельный холод лют,
Удушлив темный смрад.
О, если б Страшный Суд!
О, если б мрачный ад!
Нахлынет и несет
Неведомо куда,
И в посиневший рот
Вливается вода.
Забудь! О всём забудь!
Да будет персть легка.
Уж раздавила грудь
Предсмертная тоска.
1929
«За чертовой обеднею…»
За чертовой обеднею,
В адском кругу
Жалкую, последнюю
Берегу.
Кругом темнота всё гуще,
Мир слеп.
Это мой хлеб насущный,
Хлеб.
Кусок нищему дорог,
Как матери детское имя.
Быть может, придет ворог
И это отнимет.
Кроткая, некрасивая, милая,
Ты над пропастью хрупкий мост,
Ты последняя кровь в моих жилах,
Последняя неугасимая из звезд.
Израненный, с перебитым хребтом,
Затравленный зверь,
Только тебе открыт мой дом,
Верь!
Я не ожидаю благих вестей,
Всё убито, искалечено!
Храню тебя, истерзанную до костей
Кнутами мастера дел заплечных.
За чертовой обеднею,
В адском кругу
Жалкую, последнюю
Берегу.
1930
«Лирические волны, слишком поздно!..»
Лирические волны, слишком поздно!
Прощаться надо с песенной судьбой.
Я слышу рокот сладостный и грозный,
Но запоздал тревожный ваш прибой.
На скудные и жалкие вопросы
Ответы всё мучительней, все злей.
Ты, жизнь моя, испорченный набросок
Великого творения, истлей!
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: