Глава 39

АЙВОРИ

Поужинав, я откидываюсь на спинку дивана, ослабляя пояс юбки, чтобы тот не сдавливал мой живот, который ноет, то ли от переизбытка картофельного пюре, индейки и тостов с маслом, то ли от того, что я слишком нервничаю, оказавшись один на один с Лаурой Марсо.

— Понимаю, почему он настолько увлечен тобой. — Она тепло улыбается мне, расположившись на кресле рядом с диваном.

Я скольжу взглядом к дверному проему кухни, концентрируясь на спине Эмерика, обтянутой белой тканью футболки. Стоя у стола и ведя беседу с отцом, он облокачивается на спинку стула. Мне не видно его лица и не разобрать, в чем суть разговора, но его бархатный тембр резонирует во мне, даря успокоение, словно самая нежная колыбельная.

Эмерик не носит нижнего белья под джинсами, и прямо сейчас они настолько низко висят на его бедрах, что едва прикрывают его накаченную задницу. Если он подастся еще чуточку вперед, я вовсе окажусь не в состоянии отвести от него глаз.

— Он мне нравится не меньше, — откашливаясь, отвечаю я.

Лаура изучающе смотрит на меня, вертя в руках бокал красного вина. Настолько странно видеть перед собой такие же голубые, как у Эмерика, глаза, но с таким обилием тепла во взгляде. Она просто завораживающе красива. Ее черные волосы до плеч абсолютно не тронуты сединой, но во всем ее виде читается мудрость, накопленная десятилетиями, когда эта женщина смотрит на меня так, словно может не только читать мои мысли, но и разделять их со мной.

— Вы оба выглядите счастливыми. Возможно, это на волне эйфории, но выглядит как счастье. Вы же живете вместе всего... месяц, кажется? — Она делает глоток вина.

— Пять недель.

Неужели она убеждена в том, что это вовсе не срок? Что пяти недель недостаточно, чтобы говорить о серьезности намерений?

Должна заметить, что мы были всецело поглощены друг другом три месяца к ряду, хоть и полноценная физическая связь случилась лишь три недели назад, но это наше личное. Тем более Эмерик по пути сюда настоятельно просил меня не строить барьеров. Быть откровенной. Вести себя естественно. Они не станут осуждать нас.

Оказалось, он не ошибся. Лаура не давит на меня и ведет себя так, словно все, что для нее важно, — это поведать мне истории о нелегком детстве Эмерика. В конце концов, ей удается настолько расположить меня к себе, что я не против поделиться с ней воспоминаниями о моем отце. Мы намеренно избегаем разговоров об академии, дабы не задевать чувств друг друга. Но это нисколько не мешает нам вести душевный разговор, словно я типичная девушка, которую знакомят с родителями.

Спустя час я уже преисполнена симпатией к ней. У нее настолько легкий и ненавязчивый характер. Ее теплый взгляд и искренняя улыбка даруют спокойствие, которое взрастает только из глубоко укоренившегося счастья.

Она — олицетворение материнской любви и заботы. Невероятный контраст с моей родной матерью. Лаура заставляет меня чувствовать себя нужной, окруженной вниманием... словно еще неоперившийся птенец, но в лучшем смысле данного сравнения.

На кухне доктор Марсо встает из-за стола, похлопывает Эмерика по плечу и удаляется по коридору, ведущему вглубь поместья.

— Если ты не против, — Лаура поднимается со стула, — я пойду узнаю, куда направился Фрэнк. — Проходя мимо дивана, она склоняется ко мне и берет меня за руку. — Я безумно счастлива наконец-то познакомиться с тобой, Айвори.

Я позволила ее словам окутать меня нежностью.

— Взаимно.

Эмерик на кухне остается неподвижным.

Встав с места, разглаживаю свою довольно кокетливую юбку, доходящую до середины бедер. Моя зеленая блузка застегнута на пуговицы чуть выше лифчика. Я чувствую, что выгляжу сексуально, но не вульгарно, и полностью одобряю выбор Эмерика в этом плане.

Подойдя к нему со спины, я могу сполна насладиться видами, открывающимися благодаря низко посаженным джинсам. Никакой пошлости. Эмерик бы не допустил этого. Но легкая тень так и манит к промежности меж его загорелых булок. Это слишком аппетитно, чтобы игнорировать.

Я скольжу рукой под ткань джинсов и провожу пальцем вдоль сексуальной ложбинки.

С губ Эмерика срывается стон.

— Айвори, — его голос звучит хрипло.

Продолжая дразнить его, я прижимаюсь губами к его уху.

— Я в восторге от твоей задницы, — шепчу я.

Он покачивает бедрами и кладет голову на сложенные руки.

— Моя задница отвечает тебе взаимностью.

Мое дыхание становится сбивчивым. Так у нас взаимно только с его задницей или и с ним тоже? Хочется верить, что в смысл этих слов заложено и то, и другое.

Плавно и нежно провожу рукой вдоль его позвоночника. До сих пор не могу поверить, что могу вот так запросто прикасаться к нему. Беспрепятственно показывать свою привязанность к нему, когда мы находимся наедине. Сколько безумия в том, что я действительно искренне хочу дарить ему свои прикосновения?

Последние пять недель напрочь сломали мое представление о себе и о том, каким может быть мое поведение в отношении мужчин.

Подавшись вперед, я обнимаю Эмерика за плечи и прижимаюсь к нему всем телом.

Эмерик сжимает своей большой рукой мои запястья и прижимает их к своей груди.

— Одна из самых эротичных вещей, доступных женщине, — это потереться грудью о спину мужчины. Ох, Айвори, твои сиськи наводят меня на грех.

Боже, это же могут услышать его родители. Я пытаюсь отстраниться, но он все еще держит меня в своей хватке. Мое внимание переключается на по-прежнему пустующий коридор.

— Ты заводишь меня, даже не прикладывая особых усилий.

Эмерик поворачивает голову, чтобы укусить меня за плечо.

От возбуждения у меня перехватывает дыхание, и немой стон срывается с моих губ. Ну как мне устоять перед этим соблазнителем? Если он продолжит свою дерзкую игру, мне будет уже плевать, где мы находимся и кто может нас застукать.

Он скользит губами по моей руке, и я буквально растекаюсь по его спине.

Свободная рука Эмерика пробирается мне под юбку, обжигая кожу моего бедра.

— Моя матушка устроила тебе допрос с пристрастием?

Я целую его в шею, упиваясь его согревающим ароматом.

— У меня выработался иммунитет к методам допроса Марсо.

— Неужели?

От того, как он сжимает мою руку, у меня учащается пульс. Большой палец Эмерика скользит по внутренней стороне моей ладони, и я не сомневаюсь, что он ощущает, насколько бешено колотится мое сердце.

Я зарываюсь носом в мягкую шевелюру, наслаждаясь древесным ароматом его шампуня.

— О чем ты беседовал с отцом?

— О тебе... обо мне.

Не ослабляя хватки на моем запястье, Эмерик тянет меня за собой. Затем хватает со стола свою фетровую шляпу и едва уловимым движением небрежно накидывает ее на голову.

Но меня не провести. Каждый его шаг коварно просчитан. Даже это сочетание джинсов, белой футболки и фетровой шляпы. Казалось, что тут такого? Вполне себе повседневно. Но, святые угодники, он не сомневался, что в сочетании с его сексуальным взглядом этот прикид мигом обратит меня в вожделеющую пену.

Именно его проницательный взгляд, бездонные голубые океаны под полями шляпы не оставляют мне шансов оторваться от него

Пространство комнаты тускнеет, и я ощущаю лишь вибрирующее притяжением между нами. Растворяюсь в манящих волнах желания, погружаясь в эту чарующе темную бездну и желая лишь чертовски крепких объятий, стонов и рычания в безудержном порыве похоти.

Только не здесь.

Превозмогая себя, я возвращаюсь в реальность и делаю глубокий вздох.

— Вы говорили с отцом о нас? И что же он сказал?

Его отец осуждает наши отношения? Неужели Эмерик уступит ему?

Пальцы на моем запястье сжимаются сильнее, и он заворачивает мне руку за спину, прижимая меня к своему восставшему члену.

Его глаза встречаются с моими.

— Он просто хотел убедиться, что я знаю, что делаю. — Эмерик обхватывает мое лицо свободной рукой, продолжая удерживать меня возле себя. — От меня требуются некоторые меры предосторожности до той поры, пока ты не закончишь учебу.

— Например?

Меня коробит от осознания постоянно нависающей над нами угрозы.

Он касается губами моих.

— Ты доверяешь мне?

— Всецело.

Он слегка прикусывает мою нижнюю губу.

— А сейчас, поедем домой и займемся твоей киской.

— Шубертом? — дразнюсь я.

— И им тоже.

Мы прощаемся с его родителями, прыгаем в машину и мчимся домой, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься друг на друга. Как только оказываемся в гараже, Эмерик смотрит на меня так, что я вся теку.

Легким движением он отбрасывает шляпу на заднее сидение, отстегивает наши ремни безопасности и отодвигает свое сидение от руля.

Его рука поспешно расправляется с молнией джинсов, высвобождая набухший член.

— Оседлай меня.

Всего одна команда, и я уже на пике возбуждения.

Я набрасываюсь на него, ударяясь коленом об консоль и устраиваясь на нем сверху. Эмерик обхватывает мои бедра, и моя задница упирается в руль, отчего автомобиль сигналит. Едва сдерживая смех, мы сливаемся в поцелуе, пока руки Эмерика двигаются под юбкой, а мои пальцы гуляют в его чертовски сексуальной шевелюре.

Сдвинув мои трусики в сторону, он погружает в меня палец.

— Ты уже чертовски готова.

Затем, без лишних слов, он насаживает меня на свой член.

Будучи готовой взорваться от возбуждения, я не сдерживаю стонов, сжимая его в себе и выгибая спину. Одна рука Эмерика ложится мне на ягодицы, а другая — на затылок, пока он яростно толкается внутри меня, удерживая меня с такой хваткой, что для меня больше не существует ничего, кроме него.

Эмерик извивается, тараня меня резкими движениями, а рукой направляя мою голову и корректируя интенсивность поцелуя. Он трахает меня языком так же, как наполняет своим членом мою киску. Глубоко, уверенно и по-зверски безудержно.

Его мускулы играют и вибрируют. От его хриплых стонов мои соски твердеют, а сладострастные, неистовые движения его бедер превращают меня в дрожащее от возбуждения ничто.