Я таю в стальных оковах его рук, пока он целует меня до изнеможения, вторгаясь на всю длину в мое лоно.

Меня накрывает безжалостный и продолжительный оргазм, и мои пальцы вцепляются в его волосы, а с губ срывается его имя. Эмерик еще раз яростно входит в меня и достигает своего освобождения, роняя голову мне на плечо.

Затем, не прерывая объятий, мы смотрим друг на друга в попытках совладать с дыханием, то и дело сливаясь в нежных кратких поцелуях. Наши носы соприкасаются, и Эмерик не отводит с меня взгляда. Я настолько поглощена им, настолько потеряна в нем, что моя душа трепещет, а сердце бьется лишь для него.

Мы больше, чем просто учитель и ученица, дом и сабмиссив, женщина и мужчина.

— Мы — бесконечный концерт. — Я целую его губы. — Музыкальный шедевр.

Он скользит ртом по моему подбородку, пока его член все еще дергается во мне.

— Как «Черная месса» Скрябина?

Слишком диссонирует.

Я открываю ему доступ к шее, желая его губ.

— Скорее я имела в виду, что-то вроде «Оды к радости» Бетховена.

— Не катит. — Он кусает мочку моего уха. — Для нас больше подходит «Хочу учителя» от Van Halen (прим. пер.: Американская хард-рок-группа).

Святые угодники. Я едва сдерживаю смех.

— Тебя несет не в ту степь. Это же даже не концерт.

— Мы создадим наш собственный шедевр. — Он продолжает осыпать поцелуями мою шею. — Мелодию, которая будет жить вечно.

Мне нравится, как это звучит.