— И что? Люди меняются. Я ныряю большую часть своей жизни. Может, теперь я хочу заниматься чем-то другим!

— Но все это так неожиданно, — говорит она, осторожно подбирая слова. — Что на тебя повлияло? Всего несколько недель назад в тебе ощущался привычный соревновательный дух. Ты был так взволнован предстоящими Олимпийскими играми. А теперь, ни с того ни с сего, даже несмотря на выигранную в Брайтоне медаль, ты все время сказываешься больным. Перес сказал, что у тебя на трамплине случилась паническая атака, и поэтому ты ударился головой...

— У меня не было панической атаки. Это был несчастный случай!

— Ладно. — Его мама раздраженно вздыхает. — Я пришла сюда не спорить. Я лишь хочу сказать, что мы с отцом очень переживаем за тебя. Ты явно из-за чего-то расстроен. Консуэла говорит, ты уже третий раз за месяц вот так запираешься в своей комнате. Твои друзья обрывают телефон. А ты отказываешься с ними разговаривать. Даже Лоик кажется обеспокоенным...

— Что он говорит?

— Ничего. Но он постоянно спрашивает, где ты. Консуэла говорит, что ты плохо ешь, да и я в субботу заметила, как ты сильно похудел — с тебя практически спадали джинсы. И ты выглядишь так, будто не спал неделю.

— Я же сказал, что просто устал...

— Ты точно чем-то расстроен.

Он вздрагивает и чувствует, как к щекам приливает кровь. Вытянув еще одну ниточку из штанов, он начинает расковыривать дырку, образовавшуюся над коленом. — Я не... Это не... — У него дрожит голос, так что ему приходится сделать вдох, чтобы успокоиться.

Молчание. Тяжелое и мрачное, оно повисает между ними. Спустя какое-то время мама пытается снова заговорить:

— Ты переживаешь из-за того, что получил травму во время тренировки?

— Нет.

— Из-за такого удара головой может возникать страх.

— Дело не в этом.

Мама чуть придвигается и тянется к его руке.

— Chéri, ну что случилось?

На мгновение он представляет, как все рассказывает ей. Скидывает с плеч омерзительное бремя и кричит на нее, требует ответа: почему она никогда не присматривала за ним, почему всегда отпускала его на соревнования, в том числе за рубеж, с Пересом и отцом, почему сама не приходила — если не поддержать его, то хотя бы защитить, позаботиться о нем, убедиться, что ничего не случится. Но он понимает, что все это бесполезно. Поэтому лишь качает головой и отводит взгляд.

— Ты не хочешь со мной говорить? — в ее голосе слышится боль.

— Нет... это не так. Мне просто нечего сказать. Я не говорю, что хочу бросить прыжки навсегда. Может, мне просто нужен перерыв и новый тренер.

— Хорошо, это твое решение. Но почему сейчас? Почему ты вдруг ополчился на Переса?

— Да просто он чертов маньяк, понимаешь? Он знал, что я еще не готов выполнять тот прыжок, но продолжал давить и давить! — Его голос внезапно срывается на крик, и мама удивленно вздрагивает.

— Но он тренирует тебя уже почти шесть лет. Он считается лучшим в стране. Вот почему мы отправили тебя к нему. Он воспринимает тебя как сына, которого у него никогда не было. Он по-настоящему заботится о тебе, Матео. Он уверен, что на Олимпиаде ты выступишь очень хорошо, и поэтому всегда уделяет тебе времени намного больше, чем другим членам команды...

— А может быть, мне не нужно это время! — неожиданно выкрикивает Матео.

Его мама выглядит ошарашенной.

— Вы с Пересом поссорились?

— Нет... Не знаю. Меня просто тошнит от того, что мне постоянно говорят, что нужно делать.

Его мама расслабляется и глубоко вздыхает. Весь ее внешний вид говорит о том, как бы ей сейчас хотелось выпить бокал вина или выкурить сигарету.

— Возможно, тебе нужно отдохнуть, — наконец предлагает она. — Отпуск. Уехать на какое-то время.

Своими словами она вдруг привлекает его внимание. А это не такая уж плохая идея. Убраться отсюда — подальше от людей и воспоминаний. Убраться из этого дома, от его отца, Переса. Как бы ему хотелось уехать и больше никогда не возвращаться. Сбежать от этой жизни — омерзительных событий той единственной ночи, жалкой оболочки человека, которым он стал — и начать все заново.

— Почему бы тебе не провести недельку или больше со своим другом — тем, чей отец работает в Сити?

— Хьюго? — Он изумленно смотрит на нее. — Поехать на юг Франции с Хьюго и всеми остальными?

— Да, раньше тебе очень нравились такие поездки. Езжай и побудь с ними недельку, chéri. И как следует отдохни.

— Но папа...

— С папой я поговорю. Ты же знаешь, он тоже беспокоится о тебе. Его очень подкосил тот несчастный случай.

— Но целую неделю? Перес же с ума сойдет.

— Переса это не касается. Мы — твои родители. И мы принимаем решение. — На мгновение она замолкает, протягивает руку и касается его щеки. — Тебе нужен перерыв, mon amour. Поговори с Хьюго и договорись на завтра, хорошо?

Он кивает, по телу разливается ощущение, похожее на облегчение.

— Спасибо.